Поиск по сайту журнала

О семье Куршиных из Витебска

Ищу сведения о семье Куршиных, проживавших в Витебске в начале ХХ века. Куршина Хана Берковна родилась 15 июля 1909 г. в Витебске, её родители проживали на Тройченской улице, в доме номер 30, занимались торговлей. Отца семейства рано не стало, мать – Цива Мойшевна воспитывала шестерых детей одна.

Буду благодарна за любую информацию об этой семье.

Подробнее...

Между Пинском и Москвой. История семьи, о которой предпочитали молчать

 В нашей семье почти не говорили о прошлом.
Я знал только, что моя прабабушка Софья Абрамовна Гительман родилась в Пинске. В старом семейном альбоме хранились несколько фотографий, на одной из которых была надпись: «Дедушка Абрам Михайлович». Иногда звучали имена Исаака, Дины, Иды, Розы. Но за этими именами стояло молчание.
Лишь спустя много лет я начал понимать его причину.

Подробнее...

Мемориальный комплекс-лапидарий на месте еврейского кладбища

Источник: Комсомольская правда

Минские власти сказали, что будет с бывшим еврейским кладбищем в центре белорусской столицы.

Как сообщили в официальном телеграм-канале администрации Московского района Минска, начались работы по обновлению мемориального парка на улице Сухой. Там создадут лапидарий, то есть мемориальную композицию, которая увековечит память о некрополе, существовавшем здесь с 1868 года.

Подробнее...

Когда цифры спорят друг с другом

Биография Юделя Пэна.

Новоалександровск – уездный город Ковенской губернии. Преобразован в 1842 году из местечка Езеросы. В 1838 году, когда город только учреждался, трокские евреи ходатайствовали пред государем Николаем 1, при его проезде, о разрешении им поселиться в Ново-Александровске на льготах, установленных для города Ново-Александровска.

В то время местное торгово-промышленное сословие состояло из купцов: 9 – старообрядцев, 5 – евреев. Мещан – 14 христиан, 141 – еврей.

Чтобы развить в Ново-Александровске торгово-промышленную жизнь, евреям было разрешено селиться здесь без согласия ново-александровского общества, как это требовалось общими правилами. Вновь селившиеся должны были построить для себя дом.

Подробнее...

Клезмер Гузиков – музыкальный маг

Знаменитый ксилофонист-виртуоз Михаил (Михл) Иосифович Гузиков, чьё имя в исторических описаниях и портретах иногда упоминается как Эфраим/Эфроим из Шклова,  родился 2 сентября 1806 года в семье потомственного клезмера.

Из-за болезни лёгких перестал играть на духовых инструментах и усовершенствовал народный инструмент бродячих музыкантов, создав четырёхрядный ксилофон («деревянно-соломенную гармонику»).

С 1833 года с огромным успехом гастролировал по городам Украины, а также в Австрии, Германии, Бельгии и Франции, где восторженно принимался публикой.

Подробнее...

Командир «Гордого»

Читая старые газеты

 Когда меня спрашивают, каким должен быть офицер по моему представлению, он должен походить на капитана 3 ранга Ефета.

Я не был знаком с ним, но многочисленные воспоминания его товарищей по совместным боям и походам – от простых матросов до прославленных адмиралов, поиски в архивах дают мне право рассказать об этом моряке-герое.

Он погиб 14 ноября 1941 года в 3 часа 38 минут севернее мыса Тахкуна вместе с эсминцем, которым командовал. Имя корабля – «Гордый».

Подробнее...

Видеофильм о нашей работе над проектом «Дети войны вспоминают…»

 Почти два года продолжалась работа над проектом «Дети войны вспоминают…» Записано более сорока интервью. Издана книга. Мы предлагаем Вашему вниманию видеофильм о нашей работе, который так и называется «Дети войны вспоминают…»

Проект осуществлен при содействии Фонда «Память, ответственность, будущее» программа «Место встречи: диалог» #EVZdialod

 

Из жизни и дневника капрала Бэли

ВЕЩИЙ СОН

В одном из писем с фронта Второй мировой Яков Скульский поведал жене о своём сне. Ему приснилась сестра Бася, которая уехала в Эрец-Исраэль в 1931 году. И там вскоре умерла. Она была одета в новый костюм, словно ждала гостей. Не его ли, своего брата Якова?!

Вскоре, в 1944 году, Яков Скульский погиб. Ну как теперь не поверить, что сны бывают вещими!

Письма Якова (и это в том числе) хранила его жена, а затем – сын Эдуард. Приехав в Израиль, Эдуард стал искать следы своей тёти Баси (Батьи) Моисеевны Скульской. В семье Скульских сохранились три маленькие фотографии, присланные из Палестины. На первой – молодые люди на свадьбе неизвестной им, Скульским, девушки Тони, и среди гостей – Бася. На двух других – могила Баси. Эти фотографии с сопроводительным письмом от некой Хавы летом 1934 года были пересланы Якову Скульскому из Эрец-Исраэль в Среднюю Азию, где он отбывал ссылку за свои сионистские убеждения.

Подробнее...

Адик

Однажды нью-йоркский раввин Шнаер, будучи по делам в Москве, зашёл в иешиву при синагоге на Архипова.

– Ух, сколько учеников, – удивился он. А их было, может десять. 

Американец бросил на стол несколько ручек. Ученики бросились за сувенирами. Один не шелохнулся. 

– А что же вы? – спросил американец. 

– Да ладно уж, – улыбнулся Адик. 

– Да? – Шнаеру это, видимо, понравилось. – Можно я вам свой “паркер” подарю? 

Подробнее...

Поэт Юлиан Фрумкин-Рыбаков. Художник Арон Зинштейн.Юлиан Фрумкин-Рыбаков – по образованию инженер-металлург. Ветеран войск особого риска (участие в ядерных испытаниях на полигоне Новая Земля, и испытания в октябре 1961 – Царь-бомбы.) 

Член Союза писателей 21 века, (Москва). 

Автор шести книг стихов. 

Печатается в журналах: «Звезда», «Нева», «ДиН», «Зинзивер», «Слово-Ворд», «Зарубежные Записки», «7 искусств», «Мастерская», «Чайка», «Времена» и т.д.

Основатель Питерского клуба поэтов «Невостребованная Россия» (1997 год). 

Лауреат премии журналов: «Зарубежные записки», «Зинзивер», «Дети Ра».

Портрет Юлиана Фрумкина-Рыбакова. Художник Арон Зинштейн.

 

 

Витебск

Праздник осени – праздник ухода.
В созерцанье впадает природа
На притихшей земле. В небесах
Машет кронами красное лето.
Его песенка, в августе, спета.
Витебск мёдом гречишным пропах.

Всё шоссе от макушки до пят
В красных яблоках горнего света.
На жердях вдоль дороги висят
Золотого и синего цвета
Вязки лука. Томаты, грибы,
>Кучки белых и стайки лисичек…

Не раскатывай, ангел, губы
На цепной перестук электричек…

Осень круто вступает в права.
В небе клин вышибается клином.

Осень ходит, спустя рукава,
По местечкам, с заезжим раввином…

 

Памяти мамы

Не шуршит в домах копирка,
Перестали вышивать:
Замки, девушек из цирка…
Крест болгарский? – Не видать.

Ах, как прежде вышивали,
Вышивали-выживали.
После страхов той войны
Каждый вечер пяльцы брали,
Мулине и отдыхали
С абажуром тишины.

Сколько вышито подушек,
Занавесок, покрывал
После слёз, беды, теплушек –
Разве кто-нибудь считал?

А как нитки подбирали?
– Этот тон, не этот тон…
Глубоко переживали,
Чтобы тёплым был бутон.

Там, в послевоенном мире,
Так хотелось красоты,
Хоть в бараке, хоть в квартире,
Чтоб везде – цветы, цветы…

Чтоб друг дружку все любили,
Чтоб никто не был убит –
Мелким крестиком крестили
Свой послевоенный быт…

 

Марату Баскину

В Краснополье, в Кулебаках
Ходит дождь на мягких лапах
По траве, по мостовой.
Ходит спину выгибая
От крыльца и до сарая,
То прохладный, то грибной.
Гром вдали ворчит, простужен,
А по мелким тёплым лужам
Жёлтая плывёт пыльца,
От сарая до крыльца.
Голенастые, худые,
Дети страшных лет России,
Мы гоняем взапуски.
Нам никто сейчас не нужен,
Потому, что в лужах, в лужах
Неба синего куски…

***

    я б хотел как Марк Шагал

           чтобы я перемешал

   грусть еврейскую с весельем

         похороны с новосельем

       и на скрипочке, на крыше,

  так сыграть, чтоб Мойше вышел,   

          в небо голову задрав,

           чистя щёткою рукав

        сюртука ли, лапсердака

    от прилипших крошек мрака…

       я б хотел как Марк Шагал
        чтобы я … шагал,  шагал…

 

Старый портной

«ПЕРЕЛИЦОВКА МЫСЛЕЙ и СТРАСТЕЙ».

Я б, перелицевал глухонемую бездну,
Где к жизни воли нету, хоть убей.
Где весь я не умру, но весь и не воскресну…
– Так что же там, с изнанки вещества?
– Известно что, подкладка Духа,
Вся Твердь, зашитая в слова,
Вся музыка для внутреннего слуха…

Поэт Юлиан Фрумкин-Рыбаков. Художник Арон Зинштейн.