Иешаягу Эпштейна легче было поймать в Вильнюсе, чем в Тель-Авиве. Несколько раз в году он отправлялся из Израиля в Литву и жил там по три-четыре месяца. Что тянуло его туда? Прошлое. Когда-то там жила его семья. Но во время Второй мировой войны часть его родных была расстреляна. Остальные, в том числе и он, переехали в Эрец-Исраэль.

Некогда Вильно (нынешний Вильнюс) называли Литовским Иерусалимом (Иерушалаим де Лита), но сегодня в этом Иерусалиме евреев почти нет, на всю страну едва наберется 3500 человек. А среди них евреев, которые, как реки, берут начало из Литовского Иерусалима, почти нет. Разве что Иешаягу Эпштейн, но такое случается только в те дни, когда он возвращается в Вильнюс.

Иешаягу помнит, что литовские евреи любили вывозить своих детей на дачи. Излюбленным местом был посёлок Закрете, возле леса, ныне – часть Вильнюса. В закретском лесу было расположено кладбище, где были похоронены солдаты, павшие во время Первой мировой войны. Это кладбище считалось германским, на нём покоились пять тысяч (по свидетельствам очевидцев, к сожалению, их уже нет, как и самого Иешаягу) солдат Германии, Австро-Венгрии, Италии – тех стран, что сражались против войск Антанты, в которую входила и Российская империя.

60-е годы прошлого века. Времена Никиты Хрущева и Леонида Брежнева. Более полувека прошло с тех пор и события тех дней уже история. Тем интереснее вспомнить происшедшее и посмотреть, как тогдашние события повлияли на сегодняшнюю жизнь. В Советском Союзе построены основы социализма. Социалистическая страна пытается состязаться с наиболее развитой страной капиталистического мира – Соединенными Штатами Америки. При каждом удобном случае подчеркивается морально-политическое единство советского народа. Со всех сторон благополучная страна, но не совсем.

Советский Союз – многонациональная страна. Но, и с этим едва ли можно спорить, ведущим является русский народ. Его официально называют – «первый среди равных». При провозглашении так называемого равноправия всех народов страны практически в ней идёт интенсивная русификация. При этом народы, у которых есть свои национальные образования (украинцы, белорусы, молдаване и др.) ещё как-то защищены своими национально-культурными учреждениями. Но те народы, у которых их нет, просто интенсивно делают русскими. В этой группе и евреи, народ достаточно многочисленный, с собственной историей, языком и культурой. Но начисто лишённый своих национальных культурно-образовательных учреждений.

Режиссёр – Руфат Асадов. Родился 30 августа 1960 года в городе Нахичевань (Азербайджан). Снял около полусотни фильмов, как игровых, так и документальных, из которых восемь рассказывают о жизни еврейской общины в Азербайджане, Израиле, России, США и Германии. Его картины неоднократно участвовали в конкурсных программах престижных международных кинофестивалей и получали высокие награды.

После окончания школы поступил в Санкт-Петербургский политехнический университет им. Петра Великого, на факультет ядерной физики, затем закончил двухгодичные курсы Александра Сокурова при киностудии «Ленфильм».

Руфат Асадов – известный азербайджанский кинорежиссёр, сценарист, продюсер, большой друг горско-еврейского народа. Его самые яркие фильмы: «Наваждение», «Губинские евреи», «Антропологический документ», «Последний еврей в деревне» «Плач пророка Иеремии», «Если я забуду тебя, Иерусалим», «Мой друг Меир», «Возвращение», «Молитва матери», «Дороги нашей любви» и многие другие. Наш герой также – лауреат премии имени С. Вайнштейна за 2019-й год, учрежденной Международным благотворительным фондом сохранения культуры и традиции горских евреев СТМЭГИ. И этой заслуженной наградой он по достоинству гордится.

За это путешествие англичанин Чарльз Уоррен получил титул пэра Англии. Мне же за прохождение по тому же маршруту ничего не светило. Даже повышение по службе. И всё-таки я решился.

Рано утром мы с архитектором Цви Минцем двинулись в путь. Всё совпадало: маршрут, время и число участников. Чарльз тоже вышел на рассвете и тоже с опытным проводником, старшим по возрасту, правда, младше чином – сержантом. Да и вёл я себя так же, как сэр Чарльз. Меня интересовало всё: молящиеся евреи у Стены плача, синагога слева под аркой, а при входе в неё – отверстие в полу. И если на многие мои вопросы Минц отвечал сухо и чётко, как и следовало проводнику, то после вопроса о дыре в полу синагоги он разразился рассказом о том, как в руки ему попал первый том записок пэра Англии сэра Чарльза Уоррена «Подземный Иерусалим». Кстати, первый том этих записок только недавно переведён на иврит, в два других уже более ста тридцати лет ждут своей очереди. (Хотя, возможно, пока я путешествовал под землей – они уже были переведены и изданы!) Из этой книги Минц и узнал о существовании подземного Иерусалима, о том, как в 60-е годы XIX века турецкое правительство обратилось к англичанам с просьбой помочь составить топографическую карту Старого города.