Воспоминания
Предисловие
Фотографии я увидел, будучи в 2003 году в Израиле, в городе Кфар-Саба, в гостях у Лёвы Глезера. Я попросил отснять их и выслать мне. Одновременно я попросил свою маму, Сару Нохимовну Эпштейн, рассказать о судьбе наших родственников с этих фотографий.
Леонид Израилевич Эпштейн
- Воспоминания написаны Сарой Нохимовной Эпштэйн (Веребейчик) по просьбе её сына Леонида Израилевича в 2006-2008 гг. в Израиле в г. Беер Шева, куда она переехала с дочерью Светланой в 2000 г.
Наша родословная
Семейная фотография Берковичей (1924 год). В центре сидят: моя бабушка Ширке (на иврите Ширит, от слова Шир – песня); мой дедушка Шапсл Беркович; слева от бабушки – моя мама – Юдас (Юдаше, в семье называли Даше, по паспорту – Юдас Шапелевна, по-русски – Дарья Савельевна); мой старший брат Яков (Яша), здесь ему 4 года; мой второй брат Лазарь (Люсик), здесь ему 2 года; я ещё в животе у мамы, я родилась 29 декабря 1924 года; справа от дедушки – тётя Роза, жена дяди Макса; моя тётя Леля (седьмая дочь Берковичей); лежит возле дедушки – тётя Соня (восьмая младшая дочь, после замужества Барминова).
Стоят: тётя Маша; мой папа – Нохим Веребейчик; мой дядя Золя (отец Лёни Беркович); мой дядя Изя (Исаак); мой дядя Макс.
Эрлена Матлина и Шимон (Семён) Янтовский поженились, когда ему исполнилось 72 года. У них были похожие «еврейские» интересы. А ещё – овировские отказы на репатриацию.
После женитьбы Эрлену предупредили, что ей не разрешат репатриироваться – теперь уже из-за Янтовского, а ему ещё десять лет не будут давать добро. Эрлена спросила мужа: «Что нам делать?» И сама же предложила: «Давай разведёмся. Я поеду. И там буду за тебя бороться». Но в то время в Москву прибыл представитель Любавичского ребе. Эрлена, женщина решительная, всё-таки доктор наук, пробилась к нему на приём: «У меня дети, внуки – все там. И я хочу туда. Спросите Любавичского ребе, нам разводиться или нет? Что делать?»
Через некоторое время супружеской паре передали ответ: «Не разводиться!»
Сколько лет пролетело с тех пор, сколько ярких событий и случаев позабылись, целые жизненные периоды стерлись в памяти напрочь и не восстановить их. А эти две недели, эти жуткие две недели, оставили такой глубокий след, такой жестокий шрам, что и теперь, через пятьдесят лет, могу до мелочей, до часов и минут, всё восстановить в памяти с точностью киноленты и пережить всё вновь, с тем же страхом, с той же безысходностью…
Утро 22 июня было тёплым, тихим и солнечным. На чистом голубом небе – ни облачка, беззаботно на все голоса поют птицы, на душе спокойно и радостно.
РУКОПИСЬ ЭСТЕР
В конце девятнадцатого века, когда еврейские умы будоражила идея создания собственного государства, и евреи спорили друг с другом на эту тему по всей Европе, один из любящих Сион высказал свое мнение в газете "Хамелиц". Его статья называлась "Не тем путем" и она сразу же принесла известность автору. Но он, Гинцбург Ашер Гирш, и не надеялся, что его выступление вызовет столь широкий резонанс, а потому подписал статью бесцветным, общим, ничем не выделяющимся именем Ахад Гаам (один из народа).
Об отце Коварском Вульфе Залмановиче
Немного об отце Вульфе Коварском (1920 – 1994), воевавшем в 16-й Литовской дивизии во время Второй Мировой войны.
Отец родился в 1920 году в семье обувщика-закройщика Залмана
Коварского и его жены Леи Гурвич. Залман Коварский был хозяином небольшой обувной мастерской в России, которая была национализирована после революции. Семье пришлось бежать в Литву, оставив всё имущество.
До войны они жили в городке Свентияни, расположенном около 60 км от Вильнюса. В семье было пятеро детей – дочь, Бася, и четверо братьев.
Страница 1 из 6
- Вы здесь:
-
Главная
- Воспоминания