Они избрали своим объектом еврея. Такого, каким он представлялся им, образ которого был сформирован в их сознании на протяжении всей жизни. А попали на совсем другого, неведомого им еврея, – сильного духом и телом, показавшего образец высокого личного мужества.

Заявление было коллективным. Двенадцать человек, работавших на строительстве Каменец-Подольского цементного завода, сообщали прокурору города о том, что их начальник, мастер строительно-монтажного управления, Николай Розбам, избил одного из них Александра Дерябина.

Мастер придрался к нему за будто бы некачественную работу и затем начал избивать. Бил жестоко и потом, как значилось в заявлении, «бросил полуживого к нашим ногам как какую-то дохлую дичь».

К заявлению прилагалось заключение судебно-медицинского эксперта, не оставляющего сомнений в том, что Дерябин действительно был избит.

Этого места давно нет. Его уничтожили, затопили в 70-х годах в связи с сооружением гидроэлектростанции на Днестре. Где жили люди, где на улицах и переулках стояли дома, где цвели сады и пели птицы, там разлилась вода.
Когда спустя годы я стоял на берегу водохранилища, мне было не по себе. Казалось, что под водой заживо погребена жизнь, что под ней застыло всё «…что пело и боролось, сияло и рвалось…» И было ощущение, что стоит только убрать воду и на том месте снова увижу улицы и дома, знакомых людей и себя, молодого, среди них.

64 года назад поэма Евгения Евтушенко «Бабий Яр» была опубликована в «Литературной газете». Это было мощнейшее событие не только в послевоенной литературе Советского Союза, но и во всей общественной жизни страны.

Евгений Евтушенко, автор знаменитой поэмы «Бабий Яр», вспоминал, что первые стихи о трагедии киевских евреев в годы Холокоста, опубликовали в 1944 году Илья Эренбург и Лев Озеров. Он прочёл эти стихи в возрасте 11 лет. Стихи произвели на него сильное впечатление. Попав впервые в Бабий Яр в 1961 году вместе с писателем Анатолием Кузнецовым, Евтушенко был потрясён отсутствием какого-либо памятника погибшим. Более того, на месте массовых расстрелов была свалка.

(глава из рукописи)

Жизнь моя неслась тогда на большой скорости, но кругами. То по часовой стрелке, то против неё, но непременно возвращала на то же пустое место, с которого началось коловращение. Лишь дом, построенный на букве «бет», ещё стоял, а всё остальное расползлось и растаяло, как туман. Строго говоря, провал за провалом.

Что делает человек в подобной ситуации?

Не знаю, что делают другие, а я заметалась.