Родословная
Где-то в конце 40-х или начале 50-х годов, 8-9 лет отроду, в дальнем углу выдвижного ящика родительского письменного стола, я нашёл аккуратно завёрнутый в газету, перевязаный шнурком свёрток. Повинуясь неистребимому детскому любопытству, я развернул его. Это были письма отца с фронта маме в эвакуацию и мамины – отцу на фронт. И это стало для меня одним из самых важных тайных открытий, какие только возможны в детстве.
Бабушка говорила: «Леронька, то, что деда еврей, надо скрывать. Маму твою и тётю Тому дразнили – Вальсон-без-кальсон! Ты – русская, Леронька! То, что деда еврей так получилось».
И мама так говорила. И я скрывала. У меня были русые косички. И фамилия – Королёва. И никто не знал, что деда – еврей. И я садилась с ним в разные двери в троллейбусе.
Много героев в еврейской истории. Все заслуживают, чтобы ещё и ещё раз вспомнили о них. Я напишу про свою семью, которую считаю героической.
Мой прадед Иче Жуковский, по кличке Бражник, был одним из самых богатых людей в Бобруйске. Ему принадлежали дома, которые он сдавал в аренду, гектары земли, которые он брал в аренду, и стадо коров. Он сам работал от зари до зари, работала его жена (моя прабабушка Нехама), работали 13 сыновей и дочь Мнуха, с которой я ещё успела познакомиться.
В январе 2011 г. исполнилось 100 лет со дня рождения моего отца – Пини (Пинхаса) Самойловича Фрумкина, уроженца местечка Петриков на реке Припять в Гомельской области Беларуси.
Отец ничем не прославился за свою семидесятилетнюю жизнь, был скромным тружеником, маленьким винтиком советской идеологической машины. Хотя он и состоял в правящей партии чуть ли не полвека, никаких особых благ и высоких наград не снискал. Хорошо ещё, что репрессиям не подвергся, хотя и мог бы в то страшное время.
Страница 23 из 26

ПОСВЯЩАЕТСЯ ДРАБКИНОЙ ЗИНАИДЕ ЛЬВОВНЕ (1938-2016)