Айзик Бейненсон (Минск, 1946г.)Тему этой статьи подсказал мне Владимир Черницкий, Председатель Союза белорусских еврейских общественных организаций и общин.
– Я хорошо знаю семьи Фарберовых и Штейнманов. Дружба наша длится почти 60 лет, – сказал он. Жизнь их мишпохи – это срез белорусского еврейства за почти весь XX век и начало текущего столетия.
Родоначальниками семей Фарберовых и Штейнманов были Берл и Малка Бейненсоны, уроженцы еврейского местечка Узда, Минской области. Сейчас там нет ни одного еврея.

 

Жизнь и судьба Берла и Малки

В Советском энциклопедическом словаре (1989 г.) о «Беломор-канале» сказано кратко: «Этот канал соединяет Белое море (у г. Беломорск) с Онежским озером (у посёлка Повенец). Длина его 227 км, имеет 19 шлюзов. Открыт в 1933 году».

Всего несколько строк. Ни слова о чудовищных жертвах, о тысячах погибших, умерших от голода и непосильного, в основном ручного труда. Кстати, советские идеологи называли этих мучеников «заключенными-каналоармейцами» (ЗК). Эта аббревиатура вскоре стала применяться ко всем миллионам узников сталинского ГУЛАГа.
Канал строился между 1931 и 1933 годами в рекордно короткий срок. Это была одна из первых в СССР полностью лагерных строек. Здесь трудились почти тысячи специалистов и более 120 тысяч рабочих, которые часто менялись. На место погибших присылали новые жертвы.
Берл (1880 – 1933) и Малка (1893 – 1942) Бейненсоны были одними из таких ЗК.
Началось всё с невинного разговора в артели стекольщиков, где трудились супруги Бейненсоны. Речь зашла о несправедливой оплате труда. Естественно, искали виновного, и Берл внезапно произнёс роковую фразу: А клог фун ди вонцн (Беда от усов – идиш). Он имел в виду своего нерадивого напарника, обладателя пышных усов. Тот промолчал, а вскоре ушёл из артели. А за Берлом и Малкой пришли работники НКВД. Их судили, обвинили в попытке покушения на Сталина (?!) и отправили на строительство Беломор-канала.
Невольно вспоминается знаменитое стихотворение Осипа Мандельштама. Там есть строка: «тараканьи смеются усища…» За эту эпиграмму, написанную в 1933 году, поэт попал в немилость к тирану и погиб в 1938 году.
Конечно, напарник – негодяй, написавший донос на Берла, знал, что его клевету «правильно» оценят в НКВД.
Бейненсонов арестовали в 1932 году. Четверо их детей остались без родителей. Айзику был 21 год, Риве – 18, Броне – 12 и Саре – 9 лет. Броню и Сару отправили в детский дом.
Берл умер в 1933-ем, а Малка решила добиться освобождения и встретиться с детьми. Броня и Сара написали письмо Н.К. Крупской, которая была членом ЦК ВКП/б.
К счастью, письмо дошло до адресата, и Малка в 1936 г. вернулась к детям и внукам.
Айзик Бейненсон (1911 – 2010)
Он был первенцем в семье Малки и Берла. Как и родители выбрал профессию стекольщика. Его семья жила в Минске. В начале войны жена Анна с двумя детьми погибли в гетто. Айзик в это время был на фронте. Он прошёл войну с первого дня до Победы, которую встретил в Берлине. Отважный танкист имел несколько боевых наград. После войны работал на стройках, женился на Берте, которая работала бухгалтером. Последние годы жизни провёл в Израиле. Умер в кругу самых близких ему людей: дочери Клары, внучки Жанны и правнучки Оксаны. Покоится Айзик в Хайфе.
Клара уехала в Израиль уже в преклонном возрасте. Жанна к моменту отъезда закончила Минскую консерваторию. В настоящее время работает заведующей одним из почтовых отделений Хайфы. Оксана стала дипломированной медсестрой. Старший сын Айзика Иосиф живёт в Минске. Он пенсионер. До ухода на пенсию работал заместителем генерального директора по строительству Минского тонкосуконного комбината.

Создание семьи Штейнманов

За годы, которые Малка провела на каторге, её семья увеличилась. Рива в 1933 году вышла замуж за Рувима Штейнмана. В 1936-м у них родился сын Исаак, а в 1939-м – дочь Белла. Супруги работали в БелГосете (еврейском театре Минска). Он – художником, она – артисткой.

Создание семьи Фарберовых

За год до начала Великой Отечественной войны Саре Бейненсон шёл 18-й год. Она училась в Минской юридической школе и одновременно работала секретарём в народном суде. Вскоре познакомилась с Моисеем Фарберовым, будущим мужем, 1917 г. рождения. Моисей окончил еврейскую начальную школу, затем – рабфак (рабочий факультет). Слово это требует пояснения. В 1919 – 1940 годах в СССР для подготовки в ВУЗы молодёжи, не имевшей среднего образования, рабфаки стали общеобразовательными заведениями. Они создавались при ВУЗах (обучение 3 года на дневных, 4 года на вечерних отделениях).
После рабфака Моисей Фарберов поступил в Витебский педагогический институт на физико-математический факультет, по окончании которого был призван в Красную Армию педагогом. Дело в том, что значительная часть красноармейцев была в то время малограмотной, и их необходимо было учить азам грамматики, математики и другим общеобразовательным предметам.
Моисей оказался талантливым учителем. Это особенно проявилось в послевоенные годы в школе, где его высоко оценили, считали одним из лучших преподавателей математики Минска.
Но до этого было очень далеко. Вскоре Моисей предложил Саре руку и сердце. И так, в 1940 г. была создана семья – Фарберовых.

Война

Вскоре в жизнь молодых семей ворвалась война со своими страшными последствиями.
На третий день войны Моисей пришёл из части, забрал Сару, чтобы отправить эшелоном вместе с семьями офицеров в эвакуацию на восток. Она была в то время на девятом месяце беременности.
Бабушка Малка не могла уехать с Сарой, так как ждала Риву с детьми, которые были в летнем лагере.
Поезд, в котором ехала Сара, время от времени останавливался из-за бомбёжек. Люди выскакивали из товарных вагонов, разбегались, а по сигналу «по вагонам» возвращались. Сара из вагона выпрыгнуть не могла и терпеливо ждала своей участи. В дороге её растрясло. Начались преждевременные роды. Её высадили в Пензе 24 июля. Роды оказались тяжёлыми, ребёнка доставали щипцами, в результате чего он получил травму, из-за которой потерял зрение.
Сару с новорождённым младенцем выписали из роддома, дали пару пелёнок и одеяльце.
…Она сидела на вокзале и плакала. К ней подошла местная старушка и спросила: «Девочка, чей у тебя ребёнок?» Узнав её историю, забрала Сару с ребёнком к себе. Всю жизнь вспоминала Сара эту русскую женщину, которая в трудную минуту окружила её заботой.
Сара каждый день ходила на вокзал и встречала воинские эшелоны, которые проходили через Пензу. Однажды на перроне увидела она лейтенанта из той части, в которой до войны служил её муж. Тот дал ей номер воинской части Моисея. Это был «Его величество случай», благодаря которому Сара сумела разыскать мужа в самые тяжёлые дни войны. Моисей написал, что недалеко от Пензы в г. Чапаевске живёт в эвакуации его старшая сестра Рая Фарберова и посоветовал переехать в Чапаевск.
Рая – жена офицера-пограничника бежала с двумя детьми (год и два года) из Белостока. Её муж Иван Брусиненко погиб в первые дни войны.
Сара с Раей и тремя детьми поселились в деревне Свищевка возле Чапаевска. Здесь её разыскала родная сестра Броня, работавшая до войны в ЦК комсомола БССР. Броня приехала в Свищевку и вместе с Сарой пошла работать на военный завод.
Однажды зимой 1942 года разыгралась сильная метель. Местные жители в такую погоду не выходили на улицу. Но Сара и Броня боялись пропустить работу, ибо знали, что по законам военного времени это грозило тюрьмой.
Идти надо было несколько километров степью через овраги, занесённые снегом. Метель усилилась, и сестры попали в глубокий овраг.
Обмороженных, без сознания их нашли на следующий день. Сару сумели откачать, а Броня погибла. Для Сары это был страшный удар. Жить стало невмоготу, а ведь на руках у неё больной ребенок. И она решила поехать в Москву, где служил в то время Моисей.
Когда она приехала в столицу в феврале 1943 года, мужа там не застала. Он был в командировке. Дивизия НКВД, в которой он служил, с боями отступала из Белоруссии до Москвы. Она участвовала в обороне города и осталась на его охране.
В части, куда пришла Сара, ей объявили, что Москва закрытый город, и она не имеет права здесь оставаться. Но в штабе оказались офицеры, знакомые по Минску. Они проявили участие в её судьбе, помнили, что по образованию она юрист. В результате, к возвращению мужа Сара уже поступила на службу в армии на должность делопроизводителя особого отдела в звании старшины.
Сара была умной, трудолюбивой и терпеливой женщиной. Наверное, поэтому ей везло на встречи с хорошими людьми.
Она сняла комнату в подвале у славной старушки, которая жила с внуком на 2-й Мещанской улице. Хозяйка полюбила Сару и маленького Борю как своих детей. Сара приносила продукты и дрова, а старушка ухаживала за малышами.

Рассказывает Евгений Фарберов

В начале 1945 г. дивизию перевели в Минск очищать Белоруссию и Прибалтику от оставшихся гитлеровцев, полицаев и «лесных братьев».
Родители и брат Боря вернулись в разрушенный Минск. Никого из близких они не застали.
В 1952 г. отца демобилизовали в звании капитана. Ему не хватило полгода выслуги лет для получения военной пенсии. Это было время, когда усилилась компания государственного антисемитизма. Но Моисей заочно получил второе высшее образование, закончил БГУ по специальности «история». Он подал документы в аспирантуру, хотя с его «пятым пунктом» не было никаких шансов попасть туда.
В результате отец вернулся к своей первой специальности и пошёл учителем математики в школу. Это был удачный выбор. Моисей Самсонович стал одним из ведущих преподавателей математики в Минске. Он отличник просвещения БССР. Был членом республиканской олимпиадной комиссии, завучем 1-й затем 24-й минских средних школ. Среди его учеников есть много крупных учёных: академик, доктора и кандидаты наук.
Несколько лет назад меня разыскал в Минске академик из Санкт-Петербурга Абрамович Борис и другие выпускники 1956 года, ученики моего отца. Мне приятно было слушать их воспоминания. Я тоже рассказал им, что в 1961 – 1963 гг. учился у отца. В те годы в республиканской олимпиаде выступало шесть человек, из них – трое ученики Моисея Самсоновича, в том числе и я.
Отец оставил работу в школе в 1982 году по состоянию здоровья. Он скончался в Минске в 1984-м году. Было ему 67 лет. Отец имел боевые награды: орден «Отечественной войны» 2-й степени и медали «За боевые заслуги», «За Победу над Германией», «За оборону Москвы».

Евгений Фарберов рассказывает о маме

В 1946 году Сара демобилизовалась из армии. В сентябре того же года родился я. Её сестра Рива помогала смотреть детей. Обе семьи жили тогда вместе. В начале 1947-го года мама вышла на работу по своей специальности – юриста.
Несмотря на сложное для евреев время, она сумела достойно проработать больше 40 лет на одном месте в Министерстве лесной и деревообрабатывающей промышленности БССР. На пенсию ушла в 1987 г. Но 9 лет работала в домовом комитете в качестве заседателя народного суда Центрального района.
После смерти мужа, а затем, неожиданной смерти старшего сына в 1991 году, она старалась заполнить свою жизнь общественной работой и заботой о внуках.
В 1984-м к ней приехал жить старший внук Алёша, а через три года – младшая внучка Маша. В начале 90-х внуки Алексей и Александра уехали жить в Израиль.
Наша квартира по улице Ленина рядом с площадью Свободы – это место, где прошла большая часть жизни мамы и её семьи. Сюда приходили друзья сестры Ривы – актёры еврейского театра.
Мне было тяжело бороться в Минске с болезнями мамы, и я убедил её уехать на лечение в Израиль, хотя понимал, что это навсегда. А она верила, что подлечится и вернётся в Минск.
В 1998-м году я увёз маму в Израиль. Там она прожила почти 13 лет. Умерла в 2011 году. На её могиле в г. Хадера выбиты имена её родителей Берла и Малки, а также орден «Отечественной войны». Среди наград мамы несколько боевых медалей.

Воспоминания о брате Борисе

Незаживающей раной в жизни мамы был её первенец Борис, родившийся 24 июля 1941 года. К сожалению, он с первых дней жизни был незрячим. Имел инвалидность первой группы по зрению. Три года учился в Витебске. Затем окончил среднюю школу в Минске. Работал здесь в комбинате общества слепых. Увлекался русскими шашками. Был кандидатом в мастера спорта СССР. Составлял и публиковал шашечные задачи.
Умер он неожиданно в результате недосмотра медперсонала при операции по удалению аденоидов в 1991 году, прожив всего 50 лет. Борис был очень интеллигентным человеком. Все любили его за отзывчивость, порядочность и любознательность.
Его семьей были родители, братья, тети, дяди, племянники, которых он очень любил.

Война в жизни Штейнманов

Рувим Штейнман в начале войны ушёл на фронт. Его дети были в это время в загородном детском саду под Минском. Их обещали привезти в Борисов. Поэтому Рива поехала туда. Но, узнав, что детей вернули в Минск, она сразу же вернулась. Там их вместе с бабушкой Малкой застал приход германских войск.
После создания гетто все четверо стали его узниками.
Так как Рива внешне была похожа на славянку, ей часто удавалось уходить из гетто, чтобы добыть пропитание для детей и мамы. Так продолжалось до 2 марта 1942 г. Накануне Рива ушла из гетто, а в тот день началась облава. Бабушку Малку вместе с 6-летним Исааком и 3-летней Беллой расстреляли в Яме, где лежат 5 тысяч человек, вся «вина» которых была только в том, что они были евреями.
Возвращаться Риве было некуда. Подробней о дальнейшей судьбе матери рассказал её сын Геннадий Штейнман.

Воспоминания о маме Риве

Однажды в марте 1963 года я проснулся среди ночи и зашёл на кухню, где моя мама сидела за столом. Меня поразила недопитая бутылка водки и пачка папирос.
Моему удивлению не было предела. Ведь она никогда не курила и, конечно же, не пила. Её лицо меня поразило. Не добившись объяснений, я ушёл спать, решив, что папа с мамой поссорились.
Тогда отец впервые рассказал следующее. За день до мартовского погрома 1942 года мама ушла из гетто в деревню Масюковщина, чтобы обменять вещи на продукты. О предстоящем погроме разносились слухи от местных жителей, дети и отцы которых служили в полиции.
Мама и крестьянин Данила Масанин, который сочувственно относился к евреям, решили пойти ночью с мамой спасать детей и бабушку.
К утру они оказались на противоположном от гетто берегу Свислочи. И хотя только начало светать, они опоздали. Гетто было окружено патрулем. Мама видела дом, где жила бабушка Малка с внуками.
Картина погрома семьями полицейских, грабивших несчастных евреев, была ужасной. Мама видела, как один из погромщиков топором убил старуху, которая пыталась вырвать у него какие-то вещи. Мама от ужаса потеряла сознание. Как её вернули в деревню, она не помнила. Папа говорил, что она долго болела, и когда поднялась, увидела в зеркале седую женщину. Было ей тогда 28 лет.
Приютившая её семья отнеслась к ней как к родной дочери, которая к тому времени погибла в партизанском отряде.
Дальнейшая судьба матери складывалась так же трагично. Деревню, в которой жила мама, окружили немцы и полицаи и угнали всех молодых жителей на работу в Германию. Мама осталась жива, потому что была светловолосой, курносой, имела документы дочери спасителей – Масаниной Клавдии Даниловны и её нательный крестик.
Освобождение из фашистской неволи она встретила в Германии, где ей удалось устроиться поваром в комендатуру города. А знание немецкого языка позволило ей стать переводчицей.
В Минск она возвратилась с документами на имя Клавдии Даниловны Масаниной.
И тогда я понял, почему 2 марта она пьёт водку и курит, вспоминая тот страшный 1942 год, своих погибших детей и маму.
Отцу официально сообщили, что его семья расстреляна в 1942-м в Минском гетто. Этот документ у нас сохранился.

Невероятная встреча Ривы и Рувима

Однажды Сара сообщила Рувиму, что Рива вернулась из неволи и ждёт его. Об их встрече он говорил, еле сдерживая слёзы, ведь будучи офицером, он должен был сообщить, что жена была угнана в Германию. И тогда они решили во второй раз оформить свой брак. Её имя в паспорте стало Клавдия Даниловна Масанина – Штейнман.
В еврейский театр, в котором она играла до войны, мама не могла вернуться, так как Рива Берковна официально погибла, а добиваться правды в те годы было опасно, ведь даже пребывание в гетто приравнивалось к пребыванию на оккупированной территории. Кроме того, довоенные архивы сгорели. Настоящее имя мамы вернулось только в 1988 году на могильном камне на Северном кладбище в Минске.

Рассказывает Леонид Штейнман

Мама не любила вспоминать про войну, никогда не рассказывала нам, её сыновьям, о том страшном времени.
К сожалению, мы поздно стали по крупицам собирать сведения о жизни наших самых близких людей.
В конце 1996 года, когда моей любимой тёте Саре было далеко за 70 лет, она посадила меня возле себя и сказала: «Я должна рассказать про твою маму, про войну, ибо меня тоже не станет, и вы никогда не узнаете того, что произошло».
Это был тяжёлый рассказ. Я даже представить не мог, через какие ужасы прошла мама.
Об этом подробно рассказал в предыдущей главе мой брат Геннадий. Я только хочу добавить, что после узнанного никак не могу спокойно слушать немецкую речь, даже не хочу побывать в Германии. Я понимаю, что время уже не то, и люди изменились, но ничего не могу с собой поделать.
Я также благодарен тёте Саре, которая после смерти моей мамы фактически стала мне как мама. После её отъезда на историческую родину мы стали общаться меньше, но сознание, что она есть, хоть и далеко, прибавляет нам силы и уверенности.
Сейчас только память о наших близких людях живёт в нас, и мы стараемся делиться своими воспоминаниями с нашими детьми и внуками.

Встреча спустя четыре года

Летом 1945 года в Минске стали собираться оставшиеся в живых родственники из когда-то многочисленной семьи.
Однажды у воинскую часть, где служила Сара, позвонил дежурный с проходной и сказал, что к Фарберовой пришла сестра. Сара очень удивилась, так как до обеда к ней приходила сестра мужа – Рая Фарберова. Сара, как обычно, собрала для неё и детей кое-какие продукты.
Когда Сара вышла на улицу, то увидела свою довоенную подругу Зину Левину. С ней на скамейке сидела какая-то незнакомая женщина. Когда женщины начали всматриваться друг в друга, у них буквально отнялись ноги, они не могли сдвинуться с места. Мысленно похоронив друг друга, они встретились после 4-х лет разлуки! Сара увидела свою сестру Риву. Это был самый счастливый день после Победы для родных сестёр.
Довоенная квартира Ривы и Рувима по улице Революционной, дом 8 была самовольно занята во время войны. Когда Моисей с Ривой и Сарой пришли освобождать эту квартиру, жилец пытался их грубо вытолкать. Моисей выхватил пистолет, но Сара сумела перехватить руку и предотвратить убийство. Наглец мгновенно исчез.
Когда в Минск вернулся Рувим, обе семьи поселились в этой маленькой, зато отдельной квартирке. В то время это было счастье.
В 1946 году у Сары и Моисея родился второй сын Евгений. Сара демобилизовалась и стала трудиться по своей специальности – юристом.
Двоих детей помогала растить Рива. Моисей часто бывал в командировках: боролся с «лесными братьями» в Западной Белоруссии и Прибалтике.
Рувим работал в издательстве, выполнял заказы: виньетки, рекламу фильмов, вывески, плакаты.
Всем было нелегко, но выручала взаимная поддержка.
Семьи отличались гостеприимством. В их квартире собирались друзья. Это были артисты еврейского театра, одноклассники, однокурсники, родственники. Радовались, что пережили ужасы войны.
В 1948-м Моисей и Сара получили комнату в коммунальной квартире на пять семей в военном доме на улице Володарского.

Послевоенная семья Ривы и Рувима

В 1948 году у них родился первый послевоенный ребенок – Гена. Он унаследовал от отца талант художника, а умение рисовать и лепить проявились в школе. Далее была художественная школа, архитектурно-строительный техникум, архитектурный факультет Белорусского политехнического института. Затем путь от рядового архитектора до заместителя директора одного из ведущих проектных институтов республики. С 1993 г. Геннадий возглавляет собственную архитектурную мастерскую. Он стал одним из ведущих архитекторов Беларуси. Под его руководством и его руками запроектированы десятки объектов в нашей республике и за её пределами. Среди них типовые проекты школ, детских садов, коттеджей, магазинов и т.д. Геннадий и сегодня трудится над многими проектами.
Его сын Павел (1976 г.р.) был любимцем бабушки Ривы, которая до самой смерти в 1987 г. воспитывала его. Павел окончил юридический институт в Минске и юридический факультет Тель-Авивского университета. В настоящее время с семьей живёт в Израиле, стал успешным юристом.
Младший сын Ривы и Рувима – Леонид (1954 г.р.) стал инженером-строителем. Окончив школу в 1971 г. поступил в Белорусский политехнический институт. Учился на вечернем отделении, совмещая учебу с работой. Леонид работал в ведущих проектных институтах. С 1989 г. по сей день трудится вместе с братьями. В 1977 г. у него родился сын Константин, который пошёл по стопам отца, стал инженером-экономистом в строительстве. Трудится вместе с отцом и дядей Геннадием в «Творческой мастерской архитектора Штейнмана Г.Р.». Его дети каждый год 9 мая спускаются в Яму вместе с дедушками, мамой и папой, чтобы возложить цветы к мемориальному памятнику жертвам Холокоста.

Семья Евгения Фарберова.

Евгений родился 18 сентября 1946 года. Окончил минскую среднюю школу №1 с медалью в 1963 г., а спустя пять лет – архитектурный факультет Белорусского политехнического института по специальности градостроительство.
Занимался ремонтом и реконструкцией жилищного фонда городов Беларуси. Автор проектов реконструкции исторических центров городов Гродно и Витебска (1969 – 1973 гг). С 1978 по 1985 г. работал в Витебске главным архитектором проекта: «Реконструкция застройки центральных исторических кварталов города». С 1981 г. руководил проектной организацией в г. Заславле, участвовал в создании историко-культурного заповедника. С 1990 по 1995 г. возглавлял депутатскую комиссию по строительству Заславльского городского Совета.
С конца 90-х в Израиле, с начала XXI века – в Москве.
У него трое детей, четверо внуков.
Сын Алексей (1971 г.р.) учился в Минске, Москве, Израиле, США. У него своя I.T.-компания, он часто бывает в Минске, сотрудничает с парком высоких технологий. У него растут дочь и сын. Сына назвали в честь прадеда – Моисеем.
Дочь Александра (1978 г.р.) – стилист, гример. Училась в Израиле и Италии. Работает на израильском телевидении. У неё две дочери.
Дочь Мария (1986 г.р.) – программист. Окончила университет в Тель-Авиве. Работает по специальности.
Жена Галина окончила физико-математический факультет Витебского педагогического университета. Успешно преподает в выпускных математических классах.
Ряд проектов Евгения Фарберова отмечены медалями ВДНХ, а также дипломами выставок. Решением сената штата Техас (США) в 1990 г. он удостоен звания «Почётный техасец» за работы по продвижению совместных советско-американских проектов.
Последние 20 лет Евгений работает вместе с братьями Геннадием и Леонидом. Запроектировали больше тридцати современных посёлков. Восемь из них построены.
Рассказами о трудовых буднях завершаются воспоминания братьев Евгения Фарберова, Геннадия и Леонида Штейнманов о своих близких людях из рода Бейненсонов.
– Мы рады, – сказал мне каждый из них, что внесли свой вклад в создание нашей родословной. Надеемся, что все потомки нашего рода будут знать свои корни.
Берл и Малка Бейненсоны, да будет благословенна их память, могли бы гордиться своими потомками.

Семён ЛИОКУМОВИЧ
г. Минск

Айзик Бейненсон (Минск, 1946г.) Борис Фарберов (Минск, 1946г.) Броня Бейненсон (Минск, 1940г.) Бэлла Штейнман (Минск, 1940г.) Исаак Штейнман (Минск, 1940г.) Моисей Фарберов (Минск, 1946г.) Рива и Рувим Штейнманы (Минск, начало 50-х) Сестры Рива и Сара (Минск, 1946г.) Геннадий Штейнман, Евгений Фарберов и Леонид Штейнман (Минск, май 2017г.) Евгений Фарберов с женой Галей (Витебск, 2016г.) Владимир Черницкий и Евгений Фарберов (Вашингтон, 5 июня 2017г.)