Описанным здесь событиям почти 85 лет. Практически не осталось слышавших историю из уст участников. И самих участников не осталось. Последняя – моя двоюродная сестра Роза Наумовна Дозорцева (1932-2024) – ушла из жизни в прошлом году. Постараюсь изложить только то, что слышал от неё, без неизбежных аберраций собственной и коллективной памяти. Меня проверяли мой старший брат, Григорий Михайлович Дозорцев, и двоюродная племянница, дочь Розы, Надежда Александровна Негина (Девяткина).

Мой отец, Михаил Исаевич Дозорцев (1912-2001), родился в Рудне в большей семье Исая (Исака) Дозорцева и его жены Анны (умерла в начале 1924 г.). Отец был младшим (седьмым) ребёнком. Его братья и сестры – Меир (1900 г.р.), Григорий (1903 г.р.), Яков (1904 г.р.), Вера (1906 г.р.), Евгения (1907 г.р.), Давид (1909 г.р.) – к началу войны совсем взрослые люди. Меир (1900) с женой Басей Дозорцевой-Синельниковой (1905) и дочерью Зиной останутся в Рудне и погибнут. Григорий Исаевич, ст. техник-лейтенант, выбыл из действующей армии после тяжёлого ранения в 1942-м (умер вскоре после войны). Яков Исакович, кадровый военный, отслужил всю войну, вышел в отставку подполковником интендантской службы. Давид Исаевич партизанил на Смоленщине до освобождения. Сестра Вера Исаевна вышла замуж и жила на Урале. И только сестра Женя (Евгения Исаковна) оказалось летом 1941-го в доме отца с восемью детьми (младшему несколько месяцев). Её муж Наум Александрович Иоффе (1905 г.р.) был мобилизован 5 июля 1941 г. и рядовым пропал без вести в 1942-ом.

Михаил рано покинул дом, прибился к армии (внутренние войска), но до войны служил недалеко от Рудни: Смоленск, Лиозно, Ельня, Тёмкино. После Смоленского сражения лета 1941 г. отступал пешком во главе небольшого отряда; успел перейти линию фронта в конце сентября. Но это другая история. Провоевал до 1944-го, был тяжело ранен под Балатоном. 

Немцы заняли Рудню 14 июля. Розе, дочери тёти Жени, было 9 лет; какие-то моменты она запомнила навсегда. Несколько дней до прихода немцев в городе безвластие. Незнакомые люди стучали в окна. Одни говорили: уходите, всех убьют; другие: оставайтесь, немцы – культурные люди. Решиться и бросить дом было непросто. Старший сын – дядя Меир – остался. Дед с тётей Женей и восемью внуками погрузились на телегу и с коровой на привязи тронулись в путь. Из Смоленска поезда уже не ходили, двинулись дальше, в Вязьму; всего-то 225 километров. Можно предположить, что добирались они дней десять.

Корову пришлось оставить по пути, не смогла идти дальше. По только что отстроенной трассе тянулись беженцы, отступали военные. Как-то на привале Роза оказалась рядом с полевой кухней. Повар раздавал солдатам горячую кашу: «Ну, куда тебе?» Девочка подставила подол платьица.

В небе стервятничали немцы. Налетали внезапно, били как будто по военным, попадало всем. В один такой налёт осколок прилетел в голову маленькому Сенечке прямо у Жени на коленях. Его сразу не стало – возможно, спас её...

Добрались до Вязьмы жарким днём. Дед со старшими внуками пошёл к вокзалу, в надежде получить места на поезд. Остальные расположились у реки. В воде полно солдат, отмываются от долгого перехода. И снова налёт – немцам в небе никто не мешал. Методично и долго расстреливали реку, пока не перебили всех. Люди на берегу бросились в ржаное поле. Оттуда сквозь поломанные колосья Роза увидела жёлтое солнце, синее небо, реку с уже неживыми людьми в белом и красную воду. Не могла забыть эту картину всю будущую долгую жизнь. И не переносила рёв самолётов в телевизоре.

Семья спаслась; кто-то добрался до Урала, кто-то осел в Подмосковье. Оставшиеся пятеро детей деда прожили сложную, некоторые – долгую жизнь. Я хорошо их знал, как и двоюродного дядю – Якова Михайловича (Моисеевича) Дозорцева, подполковника юридической службы, и друга и шурина отца – Якова Марковича Синельникова. Его в октябре 41-го за день до расправы вывел из оцепления приятель, мобилизованный «новыми властями» в охранники; войну Яков закончил младшим сержантом. Для них всех, как, конечно, и для моего отца, Рудня была и потерянным навсегда детским раем, и местом ужаса. Дядя Меир навсегда остался в Рудне с десятками Дозорцевых, Синельниковых, Иоффе и многими, многими сотнями других. Все рядом.

Комментарий Заведующего Архивным отделом НПЦ «Холокост» Л.А. Терушкина: «С Виктором Михайловичем Дозорцевым мы познакомились 21 октября 2025 г. Вместе принимали участие в открытии обновлённого мемориала «Скорбящая мать» в г. Рудня. Там были установлены мемориальные плиты с именами 1162 погибших. Тех, чьи имена удалось восстановить. Выяснилось, что с ещё одной ветвью Синельниковых из Рудни, мы уже встречались. Москвич Марк Яковлевич Синельников, 1938 г.р. передал в Архив НПЦ «Холокост» более 120 фронтовых писем своего отца за 1941-1944 гг. Часть из них готовятся к публикации в очередном, уже 8-ом выпуске сборника «Сохрани мои письма…». Яков Синельников родился в 1910 г. в Рудне. Работал в смоленской газете «Рабочий путь» заведующим отделом литературы и искусства. Когда ушёл из газеты в 1939 г., поселился в Ленинграде. Учился в аспирантуре, готовил диссертацию по теме «Сатира в творчестве Льва Толстого». Лейтенант Синельников погиб 11 апреля 1944 г. на Ленинградском фронте. Отец – Хацкель Соломонович Синельников – расстрелян в Рудне в октябре 1941 г. вместе с другими родственниками».

Дозорцев Виктор Михайлович,
г.Москва

Редакция благодарит за помощь в подготовке к публикации
заведующего архивным отделом НПЦ «Холокост»
Леонида Абрамовича Терушкина