Лев Самойлович Бакст.В 2016 году прошло празднование 150-летия со дня рождения Льва Самойловича Бакста (1866–1924), отмеченное выставками в Минске,  Санкт-Петербурге и Москве. Уже накануне стали появляться многочисленные статьи, книги, а впоследствии и каталоги, в которых опубликованы новые сведения из биографии знаменитого художника-декоратора.

Происхождение Бакста, естественно, заинтересовало и белорусских архивистов и исследователей. Они обратились к  документам, хранящимся в Национальном историческом архиве г. Гродно и не известным российским исследователям.
Главная «новость» биографического характера: Бакст, оказывается, при рождении носил фамилию не Розенберг, а Рабинович.  Собственно, как такового, открытия и не было: уже более 100 лет в архиве Санкт-Петербурга в фонде Императорской Академии художеств хранится дело Лейбы-Хаима Розенберга (он же Лев Бакст), в котором имеется копия метрического свидетельства, заверенного гродненским раввином, предоставленная Бакстом при его поступлении вольнослушателем в Академию художеств в 1883 году. Имя отца в нём значится, как «Израиль Самуил Барух Хаимович Рабинович», а матери – «Бася Пихусовна, урождённая Розенбергова». Фамилия Бакста должна быть отцовской – Рабинович. Почему же она изменена на Розенберг? Почему отчество в метрике Израилевич, а Бакст использовал отчество Самойлович? Одно время, по воспоминаниям Бенуа, он просил именовать себя не Самойловичем, а Семёновичем. Последнее объясняется двойным именем отца (Израиль-Самуил), распространённым у евреев. Из двойного имени отца Бакст в качестве отчества выбрал Самуил, а не Израиль, как значится в метрике.
В еврейских метриках, составленных в синагогальных книгах раввином, полностью писались все четыре имени отца (собственное, имя отца, имя на иврите, данное при обрезании, и талмудическое) и, как правило, указывалось только одно из двух имён матери без указания фамилии её отца. В данном случае почему-то сделано исключение: указана девичья фамилия матери, что позволило узнать имя деда Бакста, сыгравшего столь значимую роль в его судьбе, – Пинхуса Розенберга.
В Петербурге действительно значился владелец магазина военной одежды и поставщик мануфактуры Пинхус Хаймович Розенберг, родившийся в Пружанах в 1809 году, женатый на Ривке З. Моргенштерн из Вильно, – «потомственный почётный гражданин и кавалер, в купеческом сословии с 1860 по 1867 год, купец 2-й гильдии,  в 1867 по 1871 годы – купец 1-й гильдии С.-Петербурга».
Он жил в доме Габса на Невском проспекте № 4 недалеко от Дворцовой площади. Розенберг записался из мещан в купечество сразу же после выхода либеральных законов 1860-х годов, позволяющих евреям записываться в купеческие гильдии. Капитал купца 1-й гильдии по требованиям, установленным в 1854 году, должен был превышать 50 тысяч рублей. Эти купцы имели право паспортных льгот, то есть свободного перемещения по России, а также освобождались от рекрутского набора. Фамилия деда – Розенберг, относится к распространённому типу немецко-еврейских, состоящих из двух немецких слов: Rosen – «роза» и Berg – «гора», то есть переводится, как «гора роз», или «розовая гора». Такие фамилии давали очень немногим евреям, в основном, мудрецам, знатокам Торы или богатым и известным людям.
Из богатой семьи был и дед Бакста. По семейным легендам, он работал в молодости портным в Париже, дружил с герцогом Шарлем де Морни, разбогател на поставках сукна в русскую армию и переехал в Санкт-Петербург, где в 1870 году за заслуги перед городом ему было пожаловано почётное гражданство. Биограф Бакста А. Левинсон называет его «старым парижским львом». Парижскую молодость деда косвенно подтверждают и письма Бакста о неких парижских кузинах. Дед Бакста был предприимчивым коммерсантом: в 1874 году он вступил в выгодное дело, сулившее большие барыши: «Товарищество электрического освещения “Лодыгин и К°” по электрификации столицы электрическими фонарями». Розенберг был почётным старейшиной Санкт-Петербургского детского Николаевского приюта.
Кем же был отец Бакста и почему ему потребовалась смена фамилии? В семейном архиве племянниц Бакста сохранилась его фотография. Племянники Бакста писали, что Самуил был «очень культурный человек, оказал на семью большое влияние, …был возвышенной души человек, редкий, и дети его обожали».
Сама фамилия Рабинович, производная от «раввина», свидетельствовала о предках раввинах со стороны отца. Поэтому в семейных преданиях отец художника Израиль-Самуил Розенберг (Рабинович) считался учёным – талмудистом, кем был, вероятно, его отец или дед (что не исключало таких способностей и у отца Бакста). Внучатый племянник Бакста  Ж.-Л. Барсак пишет, что он был «известным толкователем священных текстов, эрудитом, блестяще знающим Библию и Талмуд. Многие приезжали за его советами издалека, порой даже из других стран». Другие же источники указывают, что он был мелким торговцем – коммерсантом, держателем ссудной кассы, биржевым маклером. Александр Бенуа в своих воспоминаниях называл его «человеком зажиточным (биржевым деятелем), успевшим дать детям приличное начальное  воспитание».
Где же жили в Гродно родители Бакста?
Гродненский историк Игорь Трусов уверен, что они не были коренными гродненцами, так как в списках домовладельцев Гродно за 1783, 1796, 1834 годы нет ни Рабиновичей, ни Розенбергов, ни Бакстеров. Фамилия «Бакстер» – гипотетической жены Розенберга – среди списков гродненских евреев вообще не встречается. «Бакстер» переводится с германского диалекта нидерландского языка (распространённого в южной Голландии), как «пекарь». Возможно, предки Бакстеров были пекарями и когда-то переехали из Голландии.  
Гродно после прокладки в 1862 году железной дороги Санкт-Петербург – Варшава  стал привлекательным городом, и в него приехало большое количество евреев как из местечек, так и из Белостока и Вильно. По предположениям историка, именно тогда, в начале 1860-х, Рабиновичи и Розенберги попали в Гродно. Самуил Рабинович взял в жёны 15-летнюю Басю Розенберг в начале 1860-х годов. Впоследствии она родила 10 детей, из которых выжили четверо. Розенберги часто появляются как домовладельцы в архивных делах 1880-х годов. Среди них были и бедные портные, и богатые владельцы домов и складов. Из анализа их места жительства можно предположить, что родители Бакста могли жить в районе улиц Артиллерийской – Соборной, то есть в самом центре города.
С 1867 года отец художника Израиль Рабинович числится петербургским купцом
2-й гильдии, а это значит, имеет капитал
20 тысяч рублей, который ему был, вероятно, передан тестем. Звание купца позволяло ему торговать во всех городах Российской империи.
Итак, в губернском Гродно Бакст родился и ребёнком жил недолго, около двух лет (если учесть, что Рашель родилась уже в Петербурге в 1869 году), и в раннем детстве переехал вместе с родителями в дом деда в столицу – Санкт-Петербург. Бабушка по материнской линии жена Пинхуса Розенберга (которая, по версии многих исследователей, носила фамилию Бакстер) отказалась переехать в Петербург, испугавшись путешествия по железной дороге. О жизни в Гродно маленького Бакста свидетельствуют только метрика и фотография годовалого Лейбы, выполненная в фотоателье Гродно.
Почему же Рабинович согласился сменить свою фамилию на Розенберг?
Свою версию излагает Жан-Луи Барсак, внук сестры Бакста Софии, в опубликованной в 2016 году в каталоге выставки ГМИИ им. Пушкина статье «Семья Льва Бакста». Семейная легенда гласит, что некий господин Розенберг, коммерсант, имевший дочь на выданье, предложил Израилю-Самуилу Рабиновичу необычную сделку: если Самуил, известный толкователь Талмуда, окажет честь, женившись на его дочери, господин Розенберг обеспечит ее богатым приданым. Таким образом, выдающийся талмудист сможет в полной мере посвятить себя религиозным исследованиям, не тревожась более о пустых материальных вопросах. Взамен его потомки должны будут носить фамилию их матери – Розенберг. Хорошо обдумав предложение,  Самуил согласился и, заключив брак, взял фамилию Розенберг, ставшую таким образом, фамилией его наследников…»
Метрики Петербургской хоральной синагоги проливают свет на эту историю. Из них стало известно, что в 1870 году у 61-летнего Пинхуса Розенберга от второго брака в Петербурге родился мёртворождённый сын, и, отчаявшись получить прямого наследника, он решается на усыновление зятя и испрашивает на то Высочайшее разрешение. Санкт-Петербургская купеческая управа выдала Свидетельство об усыновлении зятя от 3 сентября 1870 года.
Итак, лишь в 1870 году Рабинович становится Розенбергом, потомственным почётным гражданином С.-Петербурга, а 4-летний  Лейба-Хаим получает эту фамилию, как и его младшие сёстры – София (Сара) и Розалия (Рашель). Исайя и остальные дети, родившиеся после 1870 года, имели эту фамилию уже при рождении. Вся семья с 1869 года уже имела возможность вырваться из черты еврейской оседлости и переехать из Гродно в столицу благодаря новому купеческому статусу отца художника и богатству его деда – Розенберга.
Жизнь Льва совершенно изменилась. Его родители поселились на Невском проспекте, и в 8 лет он стал посещать шестую гимназию. Часто навещал деда. «Его квартира производила на Лёвушку большое впечатление: так красиво, с таким вкусом она была убрана; сам прадед был шикарно одетый господин; он жертвовал много на приюты для бедных, и царь Александр II ему пожал руку, благодаря его. Этот дедовский, как писал Бакст, «огромный вкус и изящество в одежде», страсть к декорированию жилища и его портняжье прошлое в Париже, думается, сказались впоследствии на внуке, его любви ко всему красивому – в одежде и в интерьерах.
В 1883 году Лев Розенберг поступил вольнослушателем в Академию художеств, которую покинул в 1887 году: формально «по болезни глаз», а фактически из-за конфликта с косной профессурой.
В 1880-е годы семейное благополучие Розенбергов пришло в упадок. После смерти деда Пинхуса Розенберга
11 марта 1881 года встал щекотливый вопрос о наследстве. Кто должен был его получить: законная жена, а теперь вдова Ривка, урождённая Моргенштерн, приёмный сын Израиль-Шмуэль (Самуил) или его единственная законная дочь Бася? Из-за раздела наследства последовала серия фиктивных разводов с последующей немедленной женитьбой. Реальный же развод родителей Бакста состоялся
3 апреля 1886 года, а через 3 месяца отец Бакста женился вторично, оставаясь, как сын Розенберга, потомственным почётным гражданином Петербурга. Умер Израиль-Шмуэль (Самуил) 21 февраля 1890 года.
Мать Льва Самойловича Бася Розенберг вышла замуж вторично за петербургского купца Михаила Соломоновича Боришанского –
человека, промотавшего всё её состояние и раньше времени сведшего в могилу. Об этом Бакст откровенно пишет в автобиографической повести «Жестокая первая любовь». Мать Бакста умерла в декабре 1896 года. Со смертью отца в 1890 году окончательно растаяло семейное благосостояние. Заботы о семье легли на плечи ещё совсем молодого Бакста, пытавшегося держать привычную с детства марку обеспеченного человека. «Нуждавшийся тогда и на улице ходивший (бегавший) в плохом пальтишке даже зимой, он в комнатах одет был всегда изысканно, даже с оттенком франтовства…», – вспоминал П. Перцев.
Первое упоминание о художнике Льве Баксте и его картине «Супруги» появилось в прессе в декабре 1889 года. Именно после смерти отца, с 1890 года, Лев всё чаще стал использовать в журнальной графике, а затем и в живописи имя «Лев Бакст», несмотря на закон «Об именах», вышедший в 1893 году и предусматривавший уголовное наказание для евреев, именовавших себя в общежитии не теми именами, какими они означены в метрических книгах. Однако это был ещё творческий псевдоним, часто применяемый в России, особенно литераторами. В среде художников псевдонимы встречались редко.
Почему же художник, рождённый как Рабинович, числившийся в официальных бумагах как Розенберг, внезапно стал Бакстом? Почему он не захотел использовать эти достойные еврейские фамилии своего отца и деда? Чем оказалась притягательной именно фамилия «Бакст»  для молодого человека?
По версии большинства исследователей, псевдоним взят по фамилии его бабушки (Бакстер) по материнской либо отцовской линии. Но ни одного Бакстера-домовладельца в Гродно во второй половине XIX века не найдено. Зато были «Бакшты».
Фамилия «Бакст» произносилась изначально как «Бакшт» и произошла от названия местечка Бакшты Ошмянского уезда в бывшей Виленской губернии, которое располагалось недалеко от Гродно, на полпути между Минском и Вильно. Много Бакстов (Бакштов) жило в Ошмянах, Новогрудке, Воложине, Мире, Минске, немного – в Гродно. Некоторые Баксты (Бакшты), как и многие евреи, жившие в Гродно, эмигрировали в США в начале ХХ века, когда из-за черносотенных погромов Россию покинуло более 2 миллионов евреев.
Бакст в письме из Нью-Йорка в 1923 году сам упоминает американских Бакстов – братьев Абрахама, Марка и Осипа Хаимовичей, которые, узнав о его приезде в США, нашли ставшего знаменитым художника.
Абрахам Бакст, сын Хаима Бакста, родился в 1880 году в Минске и эмигрировал в США вместе с двумя старшими холостыми братьями в 1891 году.
При встречах они говорили о семейных связях, скорее всего, по отцовской линии. Он сообщал в письме сестре Софии: «…Были у меня оба Бакста, старший, доктор, не пришёл, занятый визитами. Они большие богачи и, говорят из верных источников, у них около полутора миллионов франков годового дохода. Милы, очаровательно любезны, жаждут моего общества и, кажется, хотят заказать портрет его (Abrahama) жены и сына маленького. Я им рассказывал про папу, нашу семью, про тебя и детей….»
Из опубликованных в интернет-источниках еврейских родословных известно, что некая Адля Рабинович из Кременчуга, возможно, родственница (племянница, младшая сестра отца?) вышла замуж за лесопромышленника Абрахама Аарона Бакста (1852), приписанного к Ошмянскому кагалу, и вместе с мужем эмигрировала в США. Обе эти семьи, возможно, состояли в родстве. Неслучайно американские Баксты – родственники отца в США навестили его в Нью-Йорке, а затем и в Париже.
Псевдоним «Бакст», таким образом, мог быть взят по фамилии по мужу его родственницы по отцовской линии. Эти Баксты в Америке нажили большое состояние, что впечатлило, очевидно, более бедных родственников отца. Основали в США успешную фармацевтическую фирму «Bakst Brothers» и сыновья Хаима Бакста – эмигранты из Минска.
Фамилия Бакст ассоциировалась с успешностью, умом и удачей американских родственников. Кроме того, короткая и запоминающаяся фамилия Бакст не звучала как типично еврейская, что было важно для молодого художника в Петербурге. Избрав в юности эту «счастливую», звучную и легко произносимую на всех языках фамилию своей родни, Бакст, вероятно, подсознательно надеялся, что именно она принесёт ему славу и деньги. Так и случилось.
Величайшим счастьем для художника была любовь к дочери знаменитого основателя Третьяковской галереи Любови Павловне Третьяковой, ответившей ему взаимностью:
«…Как Б(акст) ни еврей, но я себе его больше вижу мужем, чем чем-нибудь другим».., – писала она старшей сестре.
В 1903 году перед венчанием Бакста с Любовью Гриценко (урождённой Третьяковой) встал вопрос о переходе из иудаизма в лютеранство (иудеям запрещалось вступать в брак с православными) и смене официально зарегистрированной фамилии Розенберг на другую фамилию – прижившийся творческий псевдоним Бакст. Об этом просил художника С.С. Боткин, муж младшей дочери Третьякова Александры, сестры Любови Павловны, очевидно, предвидя возможные трудности при наследовании этой фамилии будущими детьми пары – внуками Павла Михайловича Третьякова. Бакст пишет Любови Павловне: «Вчера важный разговор с С.С. о тебе при Шуре. Относительно религии и об вещи очень мне неприятной. Именно о моей фамильной фамилии. Они согласны со мной, что надо подать прошение на Высочайшее имя, для того, чтобы мне и тебе утвердили фамилию Бакст и отняли фамилию Розенберг. Они думают, что просьбу уважат, но, пожалуй, затянется…» Специальным Уголовным положением, принятым в 1903 году, были подтверждены законы, которые предусматривали наказание за самовольную смену имени и фамилии, под которыми евреи записаны в свидетельстве о рождении. Запрещалось менять фамилию даже при переходе в другое вероисповедание. Допускалась лишь двойная фамилия, которую супруги могли получить лишь с высочайшего соизволения и при особых на то причинах. Судя по всему, письмо так и не было написано. Любовь Павловна в браке носила фамилию Розенберг, как и родившийся в 1907 г. сын художника Андрей. (Как художник театра и кино он известен во Франции как Андре Бакст.) Правда, после развода с Бакстом в 1910 году она просила высочайшего соизволения вернуться на фамилию умершего мужа Н. Гриценко, что и было ей позволено в 1911 году. В официальном документе – визе, выданной американской консульской службой в 1923 году, художник фигурировал сразу под тремя именами – под двойной фамилией Леон Розенберг-Бакст, под паспортным именем Розенберг Лейба-Хаим, с припиской -– именуемый Леон Бакст.
Ещё в 1909 году после небывалого парижского успеха он изменил на французский манер и своё русифицированное имя Лев, производное от еврейского Лейба, и стал подписываться Leon Bakst, сделав из своего имени узнаваемый европейский бренд.
Как в своё время отец Бакста вынужденно отказался от своей фамилии, чтобы избежать рекрутской повинности и наследовать состояние тестя, так и Лейба-Хаим Израилевич Розенберг вынужден был сменить свою «фамильную фамилию» на более благозвучную, чтобы скорее добиться признания в царской России, ограничивающей в правах евреев. И это выбранное им самим и ставшее его лично завоёванным имя имело огромное значение для художника: оно стало  не только его ментальным  талисманом, но и товарным знаком, trade mark  его творчества, именем, с которым он вошёл в историю мирового искусства, был похоронен и которое как творческий псевдоним наследовал его единственный сын.

Надежда Усова,
ведущий научный сотрудник
Национального художественного музея
Республики Беларусь

Доклад был зачитан на конференции «Бакст и Belle Epoque», приуроченной к 150-летнему юбилею художника, в Академии Русского балета имени А.Я. Вагановой в С.-Петербурге 18 мая 2016 года. Издан в сокращённом варианте в «Вестнике Академии русского балета им. А.Я. Вагановой» (№ 5(46), С.-ПБ. – 2016. – С. 72–83).
Выражаю благодарность исследователям жизни и творчества Л.С. Бакста Е. Ивановой (Бьюмонт, США), Т. Михайловой, И. Трусову (Гродно), В. Счастному (Минск), материалы которых использованы при написании этой статьи.
Сокращённый вариант статьи. Полный опубликован на интернет-сайте журнала «Мишпоха».
http://www.mishpoha.org/rodoslovnaya/130-trekhfamilie-baksta-rabinovich-rozenberg-bakst

Лев Самойлович Бакст. Израиль Розенберг, отец художника. Архив потомков Бакста в Париже. Лейб-Хаим Розенберг (Лев Бакст). Гродно. 1867 г. (?) Фото с дарственной надписью сыну А.Л. Баксту: «Дорогому Андрюше от папы. Paris. 1913 г. Фотография находится в отделе рукописей Государственной Третьяковской галереи. Опубликовано впервые в каталоге выставки Бакста ГМИИ им. Пушкина в 2016 г. Дочери Третьякова. Любовь – справа. Архив ГТГ. Американские документы Л. Бакста.  Памятник на могиле Л. Бакста на кладбище Батиньоль в Париже.