Или из чего евреи делали латкес в докартофельную эру?
Пытливые умы давно подметили, что Ханука в еврейском обиходе появилась несколько раньше картошки. Если быть точным, на две тысячи лет раньше. Спрашивается, из чего евреи делали латкес в докартофельную эру?
Ответ легко найти в замечательных «Записках бабушки» Паулины (Песи) Венгеровой. Она описывает ханукальную трапезу в середине 1840-х годов в своём родном Бриске (Бресте-Литовском) так:
«Потом подавался роскошный ужин, главным блюдом которого считались так называемые латкес. <…> Латкес представляли собой что-то вроде очень вкусных блинчиков из гречневой муки с гусиными шкварками и мёдом или из пшеничной муки на дрожжах. Их полагалось подавать с вареньем и сахаром и запивать подслащённой смесью пива с постным маслом. В меню входили также сладкие имбирные сухарики из чёрного хлеба и гусиное жаркое со всевозможными кислыми и солёными приправами, в том числе – с обязательной квашеной капустой и солёными огурцами».
Аристократическое семейство, в котором выросла Венгерова, ни за что не стало бы есть на праздник плебейские латкес из бульбы.
Наши информанты в Подолии (Могилёв-Подольский, Тульчин) в один голос уверяли, что картофельные оладьи – это не латкес (на их диалекте идиша «лоткес»), а драники, блюдо обычное и повседневное. «Лоткес» же, то есть праздничное блюдо для Хануки («Хонеке») – это специальные, невероятно вкусные оладышки из гречневой муки.
Понятно, что гречневые оладья были именно праздничным угощением, так как урожайность гречи с гектара примерно в два с половиной раза ниже урожайности пшеницы – и ценовое соотношение такое же. Урожайность картофеля в 5-10 раз выше урожайности пшеницы. Картофель (а вовсе не маца) – вот над чем следует провозглашать в Пейсах «вот хлеб бедности». Основной тренд еврейской истории XIX века в Восточной Европе – быстрый демографический рост (во многом благодаря той самой картошке) и такая же быстрая пауперизация. Бедняцкие драники вытеснили гречневые латкес, которые сохранились только на черноземной Украине.
Вкушая латкес из гречневой муки, евреи поедали нечто вдвойне «греческое». (Нет, это не ложная этимология: словарь сообщает, что гречиха попала к русским от греков.) Это очень в традиции еврейской кулинарной игры слов. Например, на Рошашоне (Новолетие) принято есть морковный цимес из-за созвучия еврейских слов «мерен» (морковь) и «мерен» (умножаться, увеличиваться). Ешь морковку – и, тем самым, желаешь сам себе, чтобы всё хорошее у тебя в новом году приумножилось. Таких кулинарно-лингвистических затей немало.
Очевидно сходство обычаев Хануки с обычаями Адвента и Рождества. Светильник Адвента, так называемый Schwibbogen, запросто можно перепутать с ханукией, благо его зажигают тогда же, точно также ставят на окно, и по форме он очень похож на ханукальный светильник. На Хануку, так же как на Рождество, детям дарят подарки. В описании Венгеровой ханукальная трапеза напоминает рождественскую, прежде всего, из-за праздничного гусиного жаркого.
Именно перед Ханукой резали гусей и вытапливали «шмалц» (гусиный жир). Христиане тоже режут гусей, правда чуть раньше, на день Св. Мартина, то есть на 11 ноября. (Советским детям не объяснили, почему гуся, на котором путешествовал Нильс, звали Мартин. Имя предсказывало печальную судьбу, которую сумела преодолеть эта героическая птица.) В еврейском быту шмалц играл очень важную роль, так как, по понятным причинам, был основным животным жиром. Его запасали на всю зиму. У хорошей хозяйки гусиного жира должно было хватить до Пейсаха. Таким образом, Ханука – это не только праздник латкес, но и праздник жареного гуся и первых гусиных шкварок.
Латкес мит грибенес! Там фун ган-эйдн!
