За это путешествие англичанин Чарльз Уоррен получил титул пэра Англии. Мне же за прохождение по тому же маршруту ничего не светило. Даже повышение по службе. И всё-таки я решился.
Рано утром мы с архитектором Цви Минцем двинулись в путь. Всё совпадало: маршрут, время и число участников. Чарльз тоже вышел на рассвете и тоже с опытным проводником, старшим по возрасту, правда, младше чином – сержантом. Да и вёл я себя так же, как сэр Чарльз. Меня интересовало всё: молящиеся евреи у Стены плача, синагога слева под аркой, а при входе в неё – отверстие в полу. И если на многие мои вопросы Минц отвечал сухо и чётко, как и следовало проводнику, то после вопроса о дыре в полу синагоги он разразился рассказом о том, как в руки ему попал первый том записок пэра Англии сэра Чарльза Уоррена «Подземный Иерусалим». Кстати, первый том этих записок только недавно переведён на иврит, в два других уже более ста тридцати лет ждут своей очереди. (Хотя, возможно, пока я путешествовал под землей – они уже были переведены и изданы!) Из этой книги Минц и узнал о существовании подземного Иерусалима, о том, как в 60-е годы XIX века турецкое правительство обратилось к англичанам с просьбой помочь составить топографическую карту Старого города.
Английское общество по изучению древнего Иерусалима поручило эту работу опытному археологу – офицеру Чарльзу Уоррену. Но, быть может, были и другие причины послать английского офицера в турецкую провинцию. Ведь в Старом городе он почему-то занимался не столько топографической съёмкой, сколько рытьём шахт вокруг Храмовой горы. Никто не знал, зачем он роет и что ищет под землей. И когда англичанину порекомендовали прекратить это занятие, он зачастил в нищие арабские халупы, лепившиеся по склонам Храмовой горы. Там он не вёл застольных бесед с хозяевами, а давал им деньги за разрешение рыть шурф посреди комнаты. Таких шурфов Чарльз Уоррен выкопал с десяток.
Мы стояли в синагоге возле одного из них. Отверстие огорожено маленьким заборчиком и покрыто проволочной сеткой. Знали ли об истории этого лаза верующие, что стояли рядом и молились?! Мне казалось, что дыра в полу синагоги и есть вход в потаённый Иерусалим. Но Цви оторвал меня от завораживающего взгляд отверстия.
МАЛЕНЬКАЯ ЖЕЛЕЗНАЯ ДВЕРЬ В СТЕНЕ
Мы покинули синагогу. Один поворот направо – и... Это и был вход в потаённый Иерусалим. Но, прежде чем переступить порог, я попросил Минца постоять со мной, подышать воздухом Иерусалима нынешнего, а затем, как говорится, спуститься с небес на землю. В прямом и переносном смысле этих слов. Ибо та земля, на которой в эту минуту я стоял, когда-то была небом. И там, где сегодня молятся верующие, тоже было небо. И ещё ниже – 18 рядов каменных блоков – там тоже было небо. А у основания 19-го камня – земля. Вернее, дно долины, открытой этому небу. Вот там и должны были молиться, жить, любить, плакать и смеяться евреи, стоя ногами на своей еврейской земле, а не между небом и землей, как на картинах Шагала.
О том, как называлось место, где мы в ту минуту стояли, можно узнать из книги, автор которой написал о себе так: «Я, Иосиф Флавий, перевёл эту книгу с языка народа моего на греческий».
Так вот, согласно Флавию, под моими ногами вовсе не пятачок, не городская площадь и даже не жилые кварталы. Это долина Тиропеон – Сыроделов, отделявшая Верхний город от Храмовой горы. Откуда взялась посреди тогдашнего Иерусалима долина Сыроделов? Возможно, там пасли скот и делали сыр? А возможно, это историческая ошибка переводчика. Всё-таки с «языка народа моего на греческий» переводить не просто. Но так ли важно название?! Важное – как случилось, что такую огромную долину завалили многометровым споем земли? Кто эти великаны?
Но Цви Минц уже гладил рукой вековые камни и седлал своего конька – архитектуру. А чтобы мне за пять минут стало понятно всё (и то), что он изучал всю жизнь, он помогал рассказу руками. Сложив углом ладони, показал, как стоял град Иерусалим: на одном холма – Верхний город, на другом – Храм. К Храму стекался люд во время жертвоприношений. И уже не хватало места на площади возле Храма.
Тогда приказал Ирод увеличить площадь. А это было нелёгкой задачей. Храм-то на холме. И если расширять площадь, то снизу её надо чем-то подпереть. Например, стеной. А саму стену? Ведь она достигнет высоты необычайной. Можно было бы укрепить её специальными подпорками, как укрепляли в те времена крепостные стены.
Но Ирод запретил делать подпорки. По его мнению, они испортили бы внешний вид стены. И тогда платформу и стену решили укрепить красивыми арками: маленькой, средней и большой. Столбы большой арки достигали в высоту тридцати метров. Только при таких размерах они могли одним концом упереться в материковую породу, а другим – поддерживать стену и платформу, возведённые вокруг Храма.
Арки эти были многоярусными, с просторными галереями. Быть может, в той далёкой древности одни из галерей использовались для прогулок, а другие служили для хозяйственных нужд. А может быть, их использовали и во время военных действий. Ведь они соединяли западную, восточную, южную и северную часть Храмовой горы и, по предположениям учёных, даже пронизывали её насквозь – как туннели.
Я иду по туннелю вслед за Минцем и слышу, как он говорит самому себе, а может быть, мне: «Когда думаешь, что хода уже нет, то появляется щель – и ты вползаешь туда, протискиваясь меж вековыми камнями... Вы увидите и арку арабской или турецкой постройки... Но сегодня взору доступна лишь половина арки. Вторая часть – где-то там, в стене. Вмурована. И дальше хода нет. Замурован. Неизвестно кем, но только не строителями Ирода. За такую кладку он бы им руки оторвал. А сейчас смотрите под ноги. Мы на лестничной клетке. Это уже современные археологи соорудили для нашего с вами удобства. По лестнице можно спуститься аж до самой материковой скалы. Но давайте идти медленно. Не надо спешить. Присмотритесь. Видите, камни внизу? Они не освещены. И выглядят очень странно. Всем кажется, что они покрыты надписями. Отсюда не видно, письмена это или трещины. Но когда-нибудь их хорошо осветят, и можно будет рассмотреть всё до мельчайших деталей».
По левую сторону от туннеля, куда мы спустились, - маленький зал. Под сводом натянут тент. Слышно, как редкие капли воды, оторвавшись от свода, ударяют по брезенту.
Минц, которого здесь все знают и, которому многое позволено, садится возле пульта, установленного в подземелье, и нажимает на кнопки. Я же сижу рядом в кресле под тентом.
Представьте себе Иерусалим: отели, Храмовая гора, новые и старые жилые районы. Минц нажимает на кнопку – и вдруг современный город сдвигается и уходит в сторону. На его месте оказывается более древний Иерусалим. Но и он (по сигналу) уходит в сторону. И так, нажатием кнопки, снимается пласт за пластом, и открывается первозданный Иерусалим. Неизменной остается лишь Храмовая гора.
И опять Минц нажимает на кнопки. И погружается долина Сыроделов всё глубже и глубже, укрывается одним слоем, вторым, третьим... А затем – ковёр современного города.
ПЛАВАНЬЕ ПОД ЗЕМЛЕЙ
Английский офицер Уоррен знал, что под наслоениями существую подземные ходы. Знал он и то, что рыть шахты опасно. Ведь под ногами был даже не грунт, а отходы жизнедеятельности Иерусалима. И потому приходилось копать шурфы не более 60 сантиметров в диаметре. Если диаметр получался чуть больше – наслоения, как жижа, вновь смыкались. Чтобы протиснуться вниз, а оттуда уже пробивать горизонтальную штольню в сторону Храмовой горы, нужны были деревянные ящики. Сэр Уоррен выписывал их из Англии. Ящики заказывались без дна. Стенки каждого углубления в земле укрепляли ящиками, затем копали дальше, вдвигали в яму ещё ящик без днища и снова копали... Но пришёл день, когда ящики не понадобились.
Знаток археологии, красавец-офицер, баловень английских дев, будущий пэр Англии, сэр Чарльз Уоррен докопался до дерьма. И здесь ящики из старой, доброй, чопорной Англии уже не могли помочь. Конечно, можно было бы дальше и не копать. И оставить это дерьмо в покое. Тем более что с каждым часом, годом, десятилетием, веком и тысячелетием оно всё прибывало и прибывало. Дело в том, что арабы, жившие наверху, догадывались, что под городом есть потаённый Иерусалим со множеством подземелий. И эти знания использовали чисто практически: спускали вниз нечистоты. И нечистоты заполняли ходы, галереи и пустующие водяные цистерны. И вот на такую заполненную фекалиями цистерну и наткнулся Уоррен. Она находилась под башней Антония.
Оставить раскопки сэр Чарльз не мог. Он знал, что в этом месте должна находиться двойная цистерна. Одна большая, другая поменьше. Знал, что из этих цистерн подземный ход ведёт к Храмовой горе, прямо под мечеть Омара, которая стоит на месте разрушенного еврейского Храма. Быть может, эти знания он почерпнул из Иосифа Флавия, который, переводя «с языка народа моего на греческий», рассказывал, как некогда предатель провёл римлян через цистерны под Антониевой башней прямо на Храмовую гору. И сэр Чарльз решил, что упустить такой случай – добраться до места, где таились остатки разрушенного еврейского Храма, – он не может.
И тогда сэр купил три деревянные двери больше напоминающие узенькие доски. И с этими дверьми, с лучшими в мире шахтерскими лампами (естественно, английскими) и верным сержантом полез в цистерну.
На первой двери плыл, а вернее, скользил по дерьму сержант, на второй – сэр Чарльз, а третью они волокли за собой. По всей видимости, проводник был сугубо сухопутным сержантом и боялся качки. Даже от небольших толчков, а может, от запаха его мутило. И он вёл себя беспокойно. А говоря попросту, ерзал на дощечке. От такого поведения она погружалась в жидкую стихию то «носом, то кормой, то бортами». В конце концов сухопутный сержант соскользнул за борт и по уши погрузился в жижу. Пришлось его вытаскивать и, не давая просохнуть, плыть дальше. Преодолев расстояние в 150 футов, они достигли упомянутой Флавием перегородки, перетащили через неё двери, фонари, шесты и сержанта и снова заскользили по поверхности, отталкиваясь от дна шестами.
Потолок канала вначале был высоким, но затем высота его с 18 футов снизилась до 6. И вскоре сэр Чарльз и его верный сержант «приплыли» – жидкая масса становилась всё гуще, пока окончательно не затвердела – это был «берег». Вперёд продвигались уже без дверей. Вскоре дошли до замурованного хода. Как офицер-топограф сэр Чарльз понял, что теперь они находятся как раз под самой Храмовой горой. Разбирать каменную кладку, если верить пэру Англии, они не стали. Боялись, что их услышат. Ведь когда они «плыли» сюда, то слышали над головой разговоры людей и плач ребёнка в Старом городе. Так что, начни они рушить стену, их непременно услышали бы арабы. И подземное путешествие вполне могло бы окончиться на плахе. А в том, какими неопытными были местные палачи, сэр Чарльз успел убедиться в декабре 1867 года (об этом читайте ниже).
ПЛИТА ИРОДА
Когда мы спустились по лестнице вниз, у меня глаза полезли на лоб: такого камня я ещё в жизни не видел. А шедшей впереди супружеской паре кровь бросилась в голову. Муж, неожиданно и никого не стесняясь, попросил жену стать у камня и раскинуть руки. (Сами догадайтесь, о чём подумала в это время жена!). Но как он объяснял устыдившейся жене, раскинуть руки нужно «для масштаба». И, говоря такие слова, наставлял на неё свой фотоаппарат. Верная жена подчинилась мужской прихоти.
Раскинула руки и кокетливо выставила вперед ножку. Но и эта скульптурная группа всё равно не давала представления о грандиозности картины. Потом не вошедшую в кадр часть камня мужу пришлось отснять отдельно.
Я же расспрашивал Минца о размерах. Естественно, не чужой жены, а Иродова камня. И узнал следующее: длина плиты Ирода – четырнадцать метров, высота – четыре, а ширина – три метра восемьдесят сантиметров. Вес – 575 тонн. Для масштаба скажу современный десятиэтажный дом весит меньше. «Только никому об этом не рассказывайте, – предупредил Минц, – скажут, что вы врёте. А если услышат, что вы насчитали здесь таких Иродовых плит пять штук, то обязательно посоветуют обратиться к врачу».
Следуя совету архитектора Минца, я проходил мимо плит, не считая, сколько их в этом подземелье, а просто глядел на проделанные в плитах дырки и кое-где торчащие из них штыри.
Голова шла кругом. Я слышал издалека свой собственный голос и понимал, что сейчас я, как ребёнок, спрашиваю Минца о сущей чепухе, зачем выдалбливали в этих камнях углубления и вставляли в них штыри. И слышу ответ на свой детский вопрос: когда археологи залезли в эти галереи и стали разгребать подземные авгиевы конюшни, то вначале они выкидывали всё, в том числе и штыри. Но потом решили: стоп! А зачем нужны эти штыри? Стали разбираться. Оказалось, что в те времена кто-то решил приспособить эту часть галереи под цистерну для воды. Хотел оштукатурить, но плиты Ирода так отполированы, что штукатурка на них не держалась. И тогда решили выдолбить в камне дыры, вставить в них штыри и зацементировать. И потом рядом с плитами выложили новую стенку – в полметра толщиной, и крепилась она к плитам именно этими штырями. На новую стену нанесли штукатурку – так смастерили цистерну.
ДОРОГА К ХРАМУ
От Цви я узнал, что во времена Ирода плиты подгонялись насухо, точно. Но в одном месте камни почему-то сложены как бы на скорую руку, словно ими завален вход куда-то.
Рав Горен был главным раввином Армии обороны Израиля и побывал в потаённом Иерусалиме позже английского офицера Уоррена, но раньше архитектора Цви Минца. Рав Горен был неординарным человеком. Когда освобождали Иерусалим (5 мая 1967 года), рав Горен бежал впереди парашютистов со свитком Торы в руках. Это при нём, когда он занимал пост главного раввина Иерусалима, выгребли вековой мусор у Стены плача. И открыли солнцу камни, у которых сегодня молятся евреи. Правда, выгребли не всё. Надо было ещё вывезти тонны мусора, чтобы добраться до потаённого Иерусалима. Но разве это по плечу одному раву?! Тем более что вскоре этот человек ушёл на пенсию. Купил себе квартиру напротив входа в потаённый Иерусалим. И однажды, осматривая подземелье, а может быть, молясь у плит Ирода (в подземелье есть два уголка, отведённых для молящихся), рав Горен заметил неровность кладки. Поинтересовавшись у археолога, что бы это значило, он пришёл к выводу, что это заложенные камнями Нижние ворота. Нижние, потому что наверху, именно в этом месте, находятся другие ворота. И, по всей видимости, эти ворота вели прямо на Храмовую гору, прямо под золотой купол мечети Омара. А ведь известно, что мечеть эта построена на том месте, где дважды возвышался Храм, и на том самом камне, на котором, согласно местной арабской легенде, Авраам собирался принести в жертву своего сына Ицхака.
И тогда рав Горен собрал верующих, они спустились в подземелье, помолились у камней Ирода и стали пробивать ход к святыне еврейского народа. Ход пробили, но с той стороны по подземным ходам набежали арабы. И уже под землей, в долине Сыроделов, могла пролиться кровь. На стороне арабов было соглашение, подписанное Моше Даяном сразу после того, как был отвоёван Иерусалим. Именно тогда израильское правительство почему-то решило оставить Храмовую гору в руках арабов. Таким образом Храмовая гора и потаённый Иерусалим остались «неосвобождёнными».
МАТЕРИКОВАЯ СКАЛА
Путешествуя среди камней Ирода, видишь то, что скрыто от других. Древние строители, укладывая плиты, наткнулись на материковую скалу. И тогда они стали тесать эту скалу так, чтобы казалось, что это множество плит, поставленных друг на друга. Работали с тщанием – старательностью – Ирод не пожалел бы каменотесов, если бы даже один камень отличался от другого.
Есть места в подземелье, где плиты отделены от тела скалы. Это говорит о том, что здесь на самом деле были каменоломни и что раньше это была открытая долина. Ибо такие камни вырубать в подземельях и потом поднимать на поверхность – дело немыслимое. Такое строительство можно было вести только под открытым небом. А вот здесь камень тесали, и на полпути – бросили. Значит, когда руки дошли до этой плиты, Ирод умер и строительство было прервано. Наступили иные времена.
СМЕРТНАЯ КАЗНЬ ГЛАЗАМИ ПЭРА АНГЛИИ ЧАРЛЬЗА УОРРЕНА. ДЕКАБРЬ 1867
Европейцы, прибывшие с Уорреном для составления топографической карты, частенько спрашивали у него, когда же в Иерусалиме состоится казнь – для них это было частью ближневосточной экзотики. И Уоррен ответствовал, что обычно казнь производится у Яффских ворот и обычно в конце декабря. А когда наступил декабрь 1867 года, англичане всё увидели своими глазами.
Должны были казнить бедуина. Он убил человека и был приговорён к смерти. Избежать казни он мог только с помощью взятки или внося «выкуп за душу», а загубленная душа стоила в то время 200 фунтов.
В толпе поговаривали, что бедуин пытался дать взятку, но родственники убитого срочно телеграфировали в Константинополь, и оттуда пришёл фирман (указ), подтверждающий приговор суда. Вот что писал Уоррен: «Зрелище, которое предстало нашим взорам, было трогательным. Несчастный был приведён на место казни в ту минуту, когда в его сердце ещё теплилась надежда, что приговор не будет приведён в исполнение. Всё зависело от вдовы. Она могла согласиться получить «выкуп за душу», но ничто не могло сломить её упрямства, и переговоры, которые велись с вдовой, ни к чему не привели. Они велись неподалеку от приговоренного, но ему ничего не было слышно. По жестам и выражению лица вдовы он понимал, что она не соглашалась даровать ему жизнь.
Сама казнь была жестокой и варварской. Палач был неопытен, а жертва вела себя беспокойно. Первый удар пришёлся не по шее, а по плечу. И только после шестнадцатого удара несчастный испустил дух. Потом палач перевернул тело на спину и с яростью перерезал ему горло, как режут овцу. Палач отделил голову от туловища, правда, с частью плеча. Тело несчастного оставили лежать в таком виде у Яффских ворот до самого вечера».
ВОЗВРАЩЕНИЕ НА ПОВЕРХНОСТЬ
Мы прошли туннель до самого конца. Метров четыреста. Дальше туннель не раскапывали. Видимо, дерьма много, а денег не хватает. Но главное, раскопки сдерживает соглашение времён Моше Даяна. И приходится, сделав двести-триста шагов в потаённый Иерусалим, возвращаться обратно. На противоположной стороне – два белоснежных столба.
Перехватив мой восхищенный взгляд, Минц кивнул: представляете, что откроется взору, если расчистить всё вокруг?! По всей видимости, здесь скрыта целая галерея – эти колонны шли вдоль всей дороги – от одного конца долины Сыроделов до другого. Колонны поддерживали навес, защищавший шествующих в Храм от палящего солнца.
В двух шагах от столбов, в маленьком подземном пространстве, неубранном и запущенном, зацепившись за корень, свисает со свода верхняя часть арки. Нижних столбов нет. Археологи, основываясь на свидетельствах письменных источников, полагают, что где-то в этом месте находилась канцелярия первосвященника: «Если разгребем завалы – узнаем. А если нет – спросить не у кого: сэр Чарльз Уоррен, пэр Англии умер в начале XX века». Он многое знал, но не обо всём поведал в своих книгах. Он не пишет, что был под Храмовой горой. Но среди зарисовок, сделанных его художником сэром Меннингом, есть одна, на которой запечатлено сводчатое подземелье под Храмовой горой! Увидим ли мы эту часть потаённого Иерусалима?! Или нам придётся довольствоваться рисунком Менинга и описанием смертной казни, которое зачем-то привёл в своей книге английский офицер? Может, этим он хотел связать воедино Иерусалим потаённый и Иерусалим земной?!
Ян Топоровский
