Я из тех, кто не верит,
что можно изменить мир к лучшему,
но считаю необходимым стараться не сделать его хуже

Михаил Ламбург

Герои книги повестей «Сад Сновидений» живут в древней Иудее, современной Москве, Петербурге времён Александра II, а также в Барселоне неподалеку от недостроенного костёла великого придумщика Гауди. В их судьбы вмешиваются шаровые молнии и отряд римских легионеров, члены ЦК КПСС и артиллерийские залпы, помноженные на колокольный перезвон; они столкнутся с местечковыми авантюристами, которые будут выдавать себя за вождей мировой революции, выживут после выстрелов из револьвера «Smith & Wesson», открывающих новые возможности в портретной живописи, разгадают одну из государственных тайн, спрятанной в изделиях кооператива «Собачий вальс».

Просматривая старые блокноты, нашёл записи конца 80-х годов о большевике с дореволюционным стажем Хаиме Бляхере, который стал Егором Жестковым. В те годы о таких людях можно было писать только героические очерки, восхваляя их жизненный путь. О другом я тогда не думал. Стал собирать материалы, что-то находил в старых газетах, о чём-то мне рассказывали люди, лично знавшие Егора Ивановича. Тогда ещё эти люди были живы. Но желания опубликовать очерк ни у кого из солидных изданий не было. То ли написан он был не так как надо, или я не подходил в качестве автора, а возможно, Бляхер, даже ставший Жестковым, не устраивал редакции. Впрочем, для тех лет привычная история. Мои наработки остались в блокнотах. Хорошо, что тогда не было компьютеров, иначе написанное исчезло бы вместе с рассыпавшимися от старости дисками, или с выброшенными на помойку компьютерами.

Памяти Драбкина Эдуарда Борисовича (1934-2019)

Папа был тщеславен: собирал в папочку свои публикации (а потом и мои), был очень доволен, когда его хвалили (а его хвалили), гордился своей премией Сороса (а он её, вне сомнения, заслужил), берёг благодарственные записки и помнил звонки от бывших учеников (а они всё ещё пишут, только теперь уже мне), в полушутку обижался, что «мама у тебя вон в скольких стихах, а я только в одном».