Лев Попков. Верхний ряд, посередине.Дед Мендел, которого я никогда не видел – он умер за четыре года до моего рождения, письма сыну на фронт, начинал со слов: «Будь таким сильным, как наш царь Давид, и таким мудрым, как наш царь Соломон».

Этих писем я тоже никогда не видел и знал о них со слов бабы Паши. А письма дяди Лёвы с фронта видел. Они лежали в холщовом мешочке в сундуке, который вначале стоял на кухне, а потом его вынесли в кладовку. Я даже доставал этот мешочек, разворачивал пожелтевшие от времени треугольники и читал их. Мне было, наверное, лет девять или десять. Ничего интересного в письмах не находил. Обычное: «Жив, здоров. Как у вас дела?» и всё в таком же духе. Я спрашивал у бабушки: «Зачем ты хранишь эти письма?». Она злилась: «Не твоё дело. Положи на место».

Прошло много лет, нет на этом свете бабы Паши, и никого не осталось, кто знал про эти письма. И стало это моим делом. Только писем уже нет. Не знаю, куда они делись вместе со старым сундуком. Когда-то мне было жаль сундука, такая антикварная вещица, а сегодня жаль только писем.

Дядя Лёва о себе никогда и ничего не рассказывал. Человек он был скромный и время было такое… А может просто никто не интересовался его жизнью. Живёт себе человек и живёт. План на заводе выполняет, на Доске почёта фотография висит, бабе Паше каждый месяц с зарплаты деньги приносит. Что ещё надо…

Не помню, чтобы он когда-то, даже в праздники был при орденах и медалях. Слышал от бабы Паши: «Четырнадцать месяцев на передовой. Страшно подумать…» Когда от него долго не было писем, она ходила в военкомат, может они что-то знают. В эвакуации были в волжском городе Вольске. В военкомате ничего не знали, но чтобы успокоить бабу Пашу, ей всего было сорок с небольшим, говорили: «Как сможет, так напишет». Она мне рассказывала по секрету, как государственную тайну: «Он же был в разведке, за «языками» ходил». Интересно, откуда знала военное слово «язык»? Может, после войны кто-то сказал. «Его посылали, – говорила она, – потому что он по-немецки понимал. Знал, кого схватить надо». «Он учил немецкий?» – спрашивал я. «Как ты не понимаешь, он же еврейский знал, значит, понимал по-немецки», – объясняла баба Паша.

Ни разу в жизни не слышал от дяди Лёвы ни одного слова на идиш. Но, конечно, понимал. Вырос в семье, где родители говорили по-еврейски.

Про разведку и «языков» в интернет-сайте «Подвиг народа бессмертен» ничего не написано. Но кое-что я узнал про дядю Лёву. В действующей армии с августа 1942 года. Как исполнилось 18 лет – так и ушёл на фронт. Воевал на Центральном, 1-м Белорусском и 2-м Белорусском фронтах. Был ранен и контужен. О контузии я знал. Когда начинали громко говорить или было шумно, он уходил в другую комнату или на улицу – начинались головные боли.

Рядового Попкова Льва Менделевича наградили медалью «За отвагу», когда под Дмитрий-Орловским он, раненный не ушёл без приказа с поля боя, а продолжал командовать отделением. В рапорте написано: «Воодушевляя своим примером… Достоин ордена Красной Звезды». Вручили медаль «За отвагу».

В 1945 за бои на Одере гвардии старшего сержанта Попкова представили к ордену Отечественной войны 2-й степени, а наградили орденом Красной Звезды. Была ещё медаль «За освобождение Варшавы».

Командир стрелкового отделения Гвардейского учебного стрелкового батальона Лев Менделевич Попков не воевал рядом со штабом. А награды распределяли в штабах.

Впрочем, главная награда – 21-летний парень вернулся с войны живым, с руками, ногами. О чём ещё можно было мечтать?

Пошёл работать на завод. И считай всю послевоенную жизнь – в цеху. Новый станок запустили, план выполнили… Баба Паша говорила: «Если бы на заводе можно было поставить раскладушку, он бы жил там». Десяток лет назад, я ещё встречал стариков, которые с уважением вспоминали: «Лев Маркович – это был человек!» и одобрительно кивали головой.

Дядя Лёва умер в Израиле и похоронен на кладбище города Кирьят-Шмона. Местный мастер выбил на его надгробном памятнике танк. Наверное, по его мысли – это символ Второй мировой войны и Красной Армии, в которой служил дядя Лёва. 

Аркадий ШУЛЬМАН

Лев Попков. Верхний ряд, посередине. Подпись на обратной стороне фотографии. Лев Менделевич Попков. Фронтовой снимок.