Леон Гаспар Шульман13 июля 1915 года океанский лайнер "Рошамбо", следовавший из Бордо, благополучно завершил переход Атлантики и бросил якорь в порту Нью-Йорка. Сотни беженцев из разорённой войной Европы с облегчением ступили на американскую землю. Сотрудники иммиграционной службы в Эллис Айленде прилежно вели учёт новоприбывших. Среди пассажиров "Рошамбо" находился российский подданный, художник Леон Гаспар Шульман. На вопрос о том, где он собираемся проживать в Америке, он указал адрес тёщи, миссис Уорд.

Эта запись в иммиграционной книге стала той ниточкой, потянув за которую мне удалось распутать замысловатый клубок былей и небылиц, связанных с превращением художника Лейба (Льва) Шульмана в Леона Гаспара.
То, что витеблянин Лейб Шульман и житель городка Таос в американском штате Нью-Мексико Леон Гаспар – одно и то же лицо, удалось окончательно подтвердить благодаря фотографиям из архива дальней родственницы художника, Раисы Кастелянской, проживавшей в Витебске (см. Елена Иванова «Художник Леон Шульман-Гаспар: Bымысел и Реальность», Мишпоха, № 29). Но, как и когда произошло это превращение, оставалось загадкой.
Ученик Ю.М. Пэна, Лейб Шульман уехал в Париж около 1900 года, где продолжил своё художественное образование, а вскоре начал выставляться на престижных выставках в Салоне Независимых и в Осеннем Салоне. Каталоги выставок позволяют проследить эволюцию имени художника. В каталоге Осеннего Салона 1906 года он поименован как "Schulmann, Leon"; в каталогах Салона Независимых 1910-1912 годов он фигурирует как "Schulmann, Gaspar (sic) Leon," а в 1913 году – как "Gaspard, Leon Schulmann".
Что же произошло? В биографии Леона Гаспара, написанной по его рассказам другом художника, писателем Фрэнком Уотерсом, сообщается, что 31 декабря 1908 года Леон женился на американской девушке Эвелин Аделл (Adell). Эвелин, как пишет Уотерс, вместе с матерью, миссис Юджинией Аделл, и сестрами-близнецами, Эрмой и Айрин, приехала пожить в Париже, как это делали многие состоятельные американцы начала ХХ века.
Попытки найти семью Аделл в американских генеалогических источниках не принесли результатов. Ни в одной переписи населения – а они велись каждые десять лет, начиная с 1790 года – ни Эвелин, ни её мать, ни её сестры не упоминаются. Зато имя Юджинии Уорд встречается неоднократно – и в переписи, и в газетной хронике. Как правило, в том же контексте упоминаются её дочери – Эвелин, Эрма и Айрин, только под другой фамилией – Гаспер (Gasper).
Более детальное изучение генеалогии Юджинии показало, что она родилась в семье немецкого иммигранта, Августа Аделманна, фермера из штата Нью-Джерси. Юджиния вышла замуж за Кларенса Гаспера, сына местного чаеторговца. Кларенс скоропостижно умер, когда его старшей дочери Эвелин не исполнилось и года; близнецы Эрма и Айрин родились вскоре после смерти отца. По истечении нескольких лет, Юджиния вышла замуж вторично, став миссис Уорд, а к 1900 году снова овдовела.
Новый брак принёс благосостояние – миссис Уорд с дочерьми переезжает в престижный район Нью-Йорка, их имена упоминаются в светской хронике, они неоднократно путешествуют в Европу. Во время одной из таких поездок Эвелин Гаспер и встретилась в Париже со своим будущим мужем, Леоном Шульманом.
Уотерс сообщает, что мать Эвелин активно противилась роману дочери с "богемным" художником и, скорее всего, Эвелин вышла замуж за Леона без её согласия, тем самым лишившись наследства. Однако вопреки мрачным прогнозам тёщи, Леон смог обеспечить молодой жене уровень жизни, соответствующий её запросам, благодаря значительному творческому и материальному успеху. Его работы продавались в известной галерее Пти в Париже, он выставлялся в Бельгии, Люксембурге и Германии, а американский бизнесмен Дж. Пратт приобрёл целый ряд его картин.
Каталоги выставок, в которых Леон участвовал, содержат сведения о его местах жительства и, тем самым, являются косвенным свидетельством его материального положения. Начав жизнь в Париже в убогой комнатушке знаменитого Ля Рюш ("Улья"), прибежища бедных художников-эмигрантов, к 1911 году Леон переезжает в престижный квартал города на улице Распай, где он снимает уютную трехкомнатную квартиру.  В 1913 году он также указывает адрес на юге Франции у подножия Пиренеев – по всей очевидности, это была его летняя резиденция.
Женившись на Эвелин, Леон начал использовать фамилию жены в сочетании с собственным именем. Слегка изменив орфографию (Gaspard вместо Gasper), он получил типичную французскую фамилию. К 1913 г. он утвердил окончательный вариант своего нового имени, как свидетельствует каталог выставки Салона Независимых этого года: Gaspard, Leon Schulmann. Под этим именем, с единственным изменением в орфографии – Shulman вместо Schulmann – он продолжает фигурировать в современных библиографических источниках. Вскоре он совсем перестает пользоваться фамилией Шульман и становится Леоном Гаспаром.
Следует отметить, что пока Леон и Эвелин жили во Франции, изменение фамилии не было сделано официально. Проходя регистрацию по прибытию в Америку в Эллис Айленде в 1915 году, Леон указал свою фамилию как Шульман – по-видимому, в соответствии с паспортом. Однако это не мешало ему во всех менее официальных случаях представляться как Леон Гаспар, подписывать этим именем картины, участвовать в выставках, арендовать квартиру.
Не исключено, что в ходе "офранцуживания" фамилии у Леона возникла идея "офранцузить" и биографию. Так зародилась легенда о происхождении художника из семьи обрусевших французских гугенотов. Однако Леон вряд ли собирался пустить эту легенду в ход, проживая в Париже, где у него было много знакомых, хорошо знавших, кто он и откуда родом. Не случайно, что эта информация появляется в газетных статьях и выставочных каталогах после эмиграции Леона в Америку и особенно после переезда в Таос, штат Нью-Мексико, где вероятность встретить знакомых из Парижа, а тем более – Витебска, была незначительной.
Став Леоном Гаспаром, художник должен был разрешить ещё одну проблему: как быть с девичьей фамилией жены? Продолжать указывать фамилию Гаспер означало бы навлечь подозрение, что Гаспар – не настоящая фамилия Леона и, тем самым, поставить под сомнение искусно сочиненную легенду о происхождении от гугенотов. Сократив девичью фамилию тещи – Аделманн, Леон (безусловно, при участии Эвелин) создал фиктивную девичью фамилию жены – Аделл, а одновременно – ещё одну легенду, о "состоятельной семье Аделл", которую принял на веру и отразил в своей книге Фрэнк Уотерс.
В истории женитьбы Леона и Эвелин есть ещё одна загадка. В книге Уотерса приводится романтическая история, записанная со слов Гаспара, о свадьбе в новогоднюю ночь на 1909 год в Париже, в только что отстроенном отеле Лютеция, специально открывшимся по этому случаю. Затем последовала поездка в Россию, венчание в русской православной церкви и двухлетнее свадебное путешествие по Сибири.
Зная о еврейском происхождении Леона, я сомневалась в подлинности истории о венчании в русской православной церкви. Однако среди бумаг художника, находящихся в Архиве американского искусства в Вашингтоне, удалось обнаружить выписку из церковной книги Ильинской церкви в Витебске, которая подтверждает этот факт его биографии. В то же время, рассказывая о свадьбе и последующем венчании Уотерсу, стареющий Гаспар либо забыл, как всё обстояло на самом деле, либо по каким-то причинам исказил факты.
Часть выписки утрачена, но на сохранившейся странице легко читается, что 19 июля 1912 г. было совершено бракосочетание Эвелины Кларенцевны Гаспер, "гражданки Северо-Американских Штатов, евангелического вероисповедания (ортодокс)". От имени жениха осталась только часть фамилии – «...н-Гаспар». Указанный возраст жениха (28 лет) соответствует возрасту Леона, а в графе о вероисповедании, как и следовало ожидать в подобном случае, указано, что он – православный.
Почему между светским браком и венчанием в церкви прошло два с половиной года? Были ли крещение Леона и бракосочетание по христианскому обычаю совершены по настоянию невесты? Или это была попытка наладить отношения с тёщей, которая примирилась с профессией зятя после того, как он добился успеха, но не желала принять в семью еврея? Почему молодые венчались именно в русской православной церкви? И наконец, кто и почему аккуратно оторвал ту часть страницы, на которой было имя и отчество художника, а также фамилия Шульман?
Леон и Эвелин поддерживали легенду о «французских корнях» семьи Гаспар всю жизнь. Однако не все принимали эту версию безоговорочно. Например, одновременно с Леоном в Таосе проживали шотландский художник Джон Янг-Хантер и его жена Ева. В годы, предшествовавшие Первой мировой войне, супруги часто бывали в Париже и были знакомы с работами Леона по выставкам. Они сообщили Фрэнку Уотерсу, что в те времена Леон называл себя Шульманом. Уотерс не преминул спросить об этом любопытном факте Леона, на что тот неохотно ответил, что Шульман – девичья фамилия его матери.
Этот уклончивый ответ хоть и не раскрыл Уотерсу всей правды о Леоне, позволил ему по-новому взглянуть на творчество художника, многие из работ которого посвящены еврейской жизни. В монографии Гаспара и, особенно в более позднем очерке «Тень Гаспара», Уотерс рисует Леона как человека, стоящего на границе двух миров. Один воплощён в фигуре его отца, Максима Гаспара, потомка обрусевших французских гугенотов, торговца мехами, с которым юный Леон часто ездил в Сибирь и от которого он унаследовал любовь к путешествиям и к экзотике. Другой мир олицетворяет мать Леона. Зоря Шульман, талантливая пианистка, которая приобщила сына к еврейской культуре. Уотерс вспоминает, что всю жизнь Леон хранил и тайком от Эвелин перечитывал книжечку со стихотворением С.Г. Фруга «Мост», которую подарила ему мать.
Следует оговориться, что Уотерс создал образы родителей художника, опираясь на рассказы Леона, которые имели мало общего с действительностью. Однако с его оценкой творчества художника легко согласиться. Портреты и жанровые сцены кисти Шульмана-Гаспара свидетельствуют о его знании и любовном отношении к еврейской жизни, где бы он её ни наблюдал – в Беларуси, Сибири или Париже. Наряду с этим, в наследии художника немало работ, с которых он с упоением изображает мир российской глубинки, красочную жизнь народов Азии, Северной Африки, а позднее – американского юго-запада.
Последние годы жизни Эвелин были тягостны и для неё, и для Леона. У неё развилась душевная болезнь, возможно, как результат травмы вследствие падения с лошади. Согласно воспоминаниям Уотерса, Эвелин упрекала мужа, что из-за него она рассорилась с матерью и сестрами и лишилась доли в семейном наследстве. Последним ударом для неё стало завещание её сестры Айрин, которая скончалась, оставив незаурядное состояние, и завещала Эвелин... один доллар. Опубликованное в печати, завещание выставило напоказ многолетнюю семейную размолвку, а также затронуло болезненную тему о фамилии Гаспар. Эвелин была поименована в завещании, как миссис Леон Ш. Гаспар; инициал «Ш» означал, конечно, «Шульман».
После смерти Эвелин Леон женился на художнице Доре Каминской. Дочь евреев-иммигрантов из России, Дора выросла в Нью-Йорке, где проживала до приезда в Таос. Новый брак дал Леону возможность вновь предаться своему излюбленному занятию – путешествиям. Молодожены отправились в Париж, а затем побывали Италии, Греции, Египте и под конец – в Москве, где встретились с родственниками Леона.
Казалось бы, Дора, выросшая, как и Леон, в еврейской семье, должна была поощрять мужа раскрыть правду о его происхождении. Однако произошло обратное: Дора ревностно оберегала легенду о Гаспаре – потомке гугенотов. Леон внезапно скончался от инфаркта, когда его монография, написанная Уотерсом, готовилась к печати. Дора потребовала, чтобы Уотерс удалил из биографии художника все упоминания о фамилии Шульман и о матери-еврейке. Уотерс отказался, и Дора прервала с ним знакомство.
Несколько лет спустя после смерти мужа, Дора передала часть его бумаг – фотографии, письма, газетные и журнальные вырезки с рецензиями выставок – в Архив американского искусства в Вашингтоне. Многие документы, относящиеся ко времени проживания Леона во Франции, «отредактированы»: оригинальная фамилия художника стерта и от руки написано «Gaspard». Зная, как непреклонно Дора настаивала на том, что Гаспар – действительная фамилия художника, логично предположить, что именно Дора внесла эти исправления, а также уничтожила ту часть выписки из церковной книги о бракосочетаниях, на которой было прописано полное имя жениха.

Елена ИВАНОВА,
научный сотрудник Музея Старк,
г. Оранж, штат Техас

Об авторе
Елена Иванова родилась в Ленинграде, закончила Ленинградский Государственный университет (филологический факультет, специальность – английский язык и литература), кандидат педагогических наук (музейная педагогика). Работала в Государственном Русском музее. С 1994 г. живет в США. Закончила Оклахомский Университет (Norman, Oklahoma), получила степень Master of Liberal Studies. Работала в ряде американских художественных музеев. В настоящее время в Музее Старк (г. Оранж, штат Техас) возглавляет просветительную работу (Chief Educator). Регулярно публикует статьи в ежемесячном искусствоведческом журнале "Issue" (Art Magazine of the Art Studio, Inc., Beaumont, Texas). Ее статьи о художнике Леоне Шульмане-Гаспаре были опубликованы в февральском, 2012 г., номере "Issue", а также в историко-публицистическом журнале "Мишпоха" (Витебск, Белоруссия, № 29 за 2012 г.).

Леон Гаспар Шульман Мужской портрет. Художник Леон Гаспар Шульман