Посвящается питомцам Лады Форман
Приобретая собаку, покупаешь и поводок. Желаешь того или нет, но теперь вы скованны, можно сказать, одной (идём по следу!) целью. И чаще всего – на всю оставшуюся жизнь. Так случилось и с Аркадием Шульманом. Первую в своей жизни немецкую овчарку он приобрёл в 14 лет. Вместе с ней записался на курсы дрессировщиков-любителей при Минском клубе служебного собаководства. Его учителем был Василий Иванович Середин, которому он благодарен и по сей день.
По окончании курсов Аркадий Шульман и его собака выиграли соревнования Прибалтийской зоны. Его пёс занял призовое место по общему курсу послушания и несению защитно-караульной службы. После этой победы Аркадий, скованный одной цепью со своим питомцем, был призван в Советскую армию. Он и до сего времени убеждён, что ему крупно повезло, ибо попал в школу служебного собаководства, где преподавали выпускники кинологического факультета алма-атинской школы КГБ, в частности Владимир Владимирович Токунов, ставший впоследствии начальником управления службы собак спецвойск СССР.
Итак, Аркадий Шульман оказался в армии в 1973 году и сразу же попал в спецвойска, существование которых скрывалось вплоть до 1991 года: их солдаты и офицеры «маскировались» формой внутренних войск СССР.
Курс молодого бойца Аркадий Шульман и его собака прошли в школе спецвойск, а затем командир части решил оставить Аркадия в подразделении. Но высокое руководство, а именно начальник службы управления собак соединения решил иначе: «Шульман продолжит службу в учёбном полку!» Аркадий был включён в сборную команду соединения спецвойск СССР. После столь успешного выступления на соревнованиях курсанту Шульману автоматически выставили отличные оценки по спецкурсу и назначили инструктором-методистом полка. По долгу службы Шульман выезжал в командировки в «тёплые», как он поведал, страны. А вот в тёплую страну Израиль он приехал не по служебной командировке. Вначале – туристом, потом – репатриантом. И не простым – он судья международной категории по рабочим качествам служебных собак, армейский специалист первого класса, член Общества немецкой овчарки в Германии, эксперт по анатомии немецкой овчарки и эрдельтерьеров.
История его первой собаки – одна из самых печальных, как говорил Шекспир, повестей. В те годы в СССР не было прививок против многих собачьих болезней, в том числе чумки. Его первая собака умерла. Но разве может быть человек с поводком без собаки?! Аркадий приобрёл пса по кличке Рубин.
Забегая вперед, скажу, что через много лет, уже на гражданке, к Аркадию пришли ребята из Гомельского клуба служебного собаководства. Они попросили разрешения назвать клуб в честь шульмановского Рубина. Имя собаки знали многие. Эта немецкая овчарка удачно выступала на многих соревнованиях. Отлично сдавала экзамены по служебному и розыскному делу, буксировке лыжника и прочим дисциплинам.
В разговоре со мной Аркадий, специалист по немецким овчаркам, сделал небольшое отступление, посвящённое чёрному терьеру, чисто российской собаке, к которой проявляют ныне интерес во всем мире, в том числе и в Израиле. Чёрный, или русский, терьер, больше известный на Западе как «собака КГБ», выводился для специфической работы: задержания вооружённых преступников, охраны лагерей... Собаку КГБ, более крупную, чем немецкая овчарка, вывели в подмосковном питомнике «Красная звезда». К слову, этот армейский питомник поставлял и собак-космонавтов: Стрелка, Белка...
Во время беседы Аркадий всё время ссылался на опыт своего учителя Василия Ивановича Середина, который говорил, что «нужно закопать много собак, чтобы ты мог сказать, что чуть-чуть умеешь их дрессировать». Аркадий сожалеет, но и он в своей жизни «закопал» большое количество собак. Но об этом говорит с горечью: «Уход собаки равносилен уходу члена семьи!»
Много лет назад, уже здесь, в Израиле, умер очень близкий ему пёс. Он считает его своей самой близкой, после первой (армейские в расчёт не берутся), собакой. Этого пса звали Геринг, а дома нежно – Гуня. В родословной и программках чемпионатов он значился по-немецки высокопарно: Геринг оф Вогерланд.
В 1996 году на чемпионате мира Геринг завоевал 28-е место среди четырёх тысяч претендентов. Для сравнения: в Израиле есть пёс, занявший 78-е место на одном из чемпионатов мира. К этому надо добавить, что собака была куплена за большую сумму в немецком питомнике, привезена в Израиль на короткий срок, а затем возвращена опять в Германию, где её готовили к чемпионату немецкие специалисты.
В Израиле 78-е место на чемпионате мира считается (надеюсь, что всё уже изменилось) большим достижением. И никому не придёт в голову обратить внимание на успехи на этом же чемпионате других собак из этого же питомника. Они заняли места на много ближе к пьедесталу, чем приобретённый израильтянами «экземпляр». Возникает риторический вопрос: насколько удачной была, названная выше, покупка?! Этот пример приведён Аркадием Шульманом как затравка к разговору о собачьих проблемах в израильской армии.
В 1997 году Аркадий Шульман приехал в Израиль на Международную кинологическую выставку. Одновременно он был приглашен на дрессировку собак, которую проводили тренеры пограничного подразделения израильской армии. Здесь Аркадий и получил первое представление об уровне квалификации тренеров и собак. С того часа – и все последующие годы Аркадий Шульман читает курс лекций для служащих одного из кинологических подразделений ЦАХАЛа, во время которых высказывает и критические замечания: «В Израиле нет ни одного кинологического факультета. Вспомните, в СССР на армию работали различные научные институты, в том числе и те, что занимались вопросами кинологии. Впрочем, нынче в израильской армии наблюдается определённый сдвиг в этом деле. Инструкторский состав уже более образованный. Даже солдаты срочной службы стали разбираться в анатомии собак, а подход к дрессировке уже не тот, который я наблюдал раньше».
Во всех армиях мира отношение к солдату с собакой необычайно серьёзное. По уставу, если погибал командир РДГ – разведывательно-диверсионной группы, его заменял «номер два» – инструктор с собакой. Он обучался умению руководить бойцами во время боя. Ныне в израильской армии, как любит повторять Аркадий, отношение к собакам меняется: строятся новые вольеры, приобретаются самые современные средства для дрессировки – и все это благодаря N., главному тренеру-кинологу израильской армии.
Отметим очень важную – необычайно важную деталь: изменение взаимоотношения между солдатом и его верным псом. Однажды израильская пресса и телевидение известили о гибели служебной собаки, произошедшей при задержании террориста. Мне кажется, что это было первое за последнее десятилетие сообщение о служебных собаках в израильской армии. Собаку пустили в дом, где засел террорист – это и спасло им жизнь, но собака погибла. А после этого решили поставить памятник этому и другим псам, отдавшим жизнь за своего друга-солдата. При одной из израильских войсковых частей существует даже кладбище для собак, «погибших при исполнении своего солдатского долга». И солдаты при погребении четвероногого друга отдают ему последние воинские почести. И это справедливо.
В советской армии в связке солдат – собака всё, по мнению Аркадия Шульмана, было в порядке. Солдат был с собакой с шести утра и до отбоя. На выходные не уезжал домой. И так все три (теперь – два) года. У Аркадия хранится фотография, на которой запечатлены солдат и его пёс, ползущие по грязи. Аркадий рассказывает, что в его бытность любого прапорщика-сверхсрочника, у которого собака «не работала», могли уволить, а солдата – освободить от работы с животным и отправить подальше, на север, чтобы понял, как службу надо нести.
В то же время, признается он, приятно читать лекции израильским солдатам, они задают вопросы, интересуются историей служебного собаководства в СССР, понимая, что дрессировка там находилась на высоком уровне. Молодые солдаты приходят в восторг, когда слышат о добермане по кличке Треф, который прошёл по следу 112 километров и отыскал преступника. А сомневающимся в этом, произошедшем ещё до революции событии, Шульман приводит факт из жизни советского прапорщика, с которым он был знаком.
Этот служивый со своей собакой прошёл по следу того больше, свыше 120 километров, и задержал нарушителя. Но у прапорщика был огромный опыт. Его армейский стаж превышал 20 лет. Однако человек (пусть даже и со стажем прапорщика) без хорошей собаки – ничто.
В настоящее время на рынках Европы, где закупают животных практически все армии мира, в том числе и американская, ощущается явная нехватка хороших собак. Но американцы намного богаче, и с ними конкурировать израильтяне, бессильны. Мы не можем платить за собаку ту сумму, которую готовы выложить военные из Соединенных Штатов. Поэтому поступать надо так, как в России. Там организовали свой собственный армейский питомник, где выращивают щенков и дрессируют их по направлениям. А затем передают в различные воинские части.
Подобная идея уже высказывалась на страницах израильских газет и даже подкреплялась как свершившийся факт фотографиями. Но кинолог Шульман убеждён, что «в газетах можно встретить немало публикаций на тему служебного собаководства, но они не соответствуют действительности». Он считает, что «некоторые репатрианты из СНГ выдают себя за больших специалистов: мол, служили в спецвойсках, занимались дрессурой. Обидно, когда люди, не имея представления о русской школе дрессировки и работы с собаками, выдают себя за профессионалов. У меня состоялся с таким человеком нелицеприятный разговор. Он якобы закончил кинологическое училище... Из меня плохой политик, и я сказал ему прямо в лицо всё, что думаю по этому поводу. Что же до фактов, то попытка создания в Израиле собачьего питомника однажды предпринималась, но завершилась неудачей. Эту идею пытался реализовать офицер W., бывший главный тренер отряда кинологов пограничной службы. Он – человек интеллектуальный и прогрессивный. Но всякую идею необходимо поддерживать экономически. В этом вся проблема. Кстати, этот человек воспитал много прекрасных учеников. Один из них – нынешний (на момент нашей встречи) главный тренер отряда пограничной службы, которым некогда командовал офицер W.».
Кинолог Аркадий Шульман уверен, что рано или поздно ЦАХАЛ создаст суперпитомник, обслуживающий все рода войск – только таким образом можно обеспечить армейские подразделения необходимым количеством (и качеством!) собак. Обычно в питомнике каждый щенок в возрасте от одного до двух месяцев проходит тесты, которые определяют будущие (их ещё надо развивать) возможности собаки. Тест способен выявить и собаку, не подходящую для службы в армии. Уже на ранних стадиях её отбракуют – и не будут зря тратить время, силы и деньги на спецобучение.
Однако при организации питомника может неожиданно обнаружиться проблема, как это и случилось в России, где армия на короткое время осталась без лучших специалистов-кинологов. Дело в том, что на период создания питомника в стране лучшие армейские специалисты были отозваны из частей и соединений для работы в этом заведении. Впрочем, кадровые трудности оказались временными и не столь уж болезненными. Уже через два года убедились: поступили правильно. А вот объединить кинологов, устранив межведомственную разобщенность, было делом несколько более сложным. В России этот вопрос решали как обычно – волевым методом.
Аркадий Шульман помнит, как на совещании, куда были приглашены тренеры пограничных войск, КГБ, спецотрядов СССР, выступил один из руководителей министерства обороны и заявил: если вновь поступят сведения о напряжённых отношениях в среде тренеров, все они будут уволены. Он также потребовал, чтобы информация о передовых методах дрессировки незамедлительно передавалась от одного тренера к другому, от подразделения к подразделению.
В израильской армии, уверен Шульман, кинологи тоже разобщены. Так, специалисты, побывавшие на повышении квалификации за рубежом, не передают своим коллегам из других подразделений полную информацию о новых методах дрессировки собак, между тем ознакомление с современными веяниями в области кинологии является насущной необходимостью для всех кинологов. Ведущие тренеры израильских подразделений, в этом Аркадий убежден, понимают суть данной проблемы. Но главная трудность – приобретение и выведение служебных собак. На рынках Европы хороших собак почти нет, а те, что имеются, стоят баснословные деньги. Взоры многих теперь обращены к России. Там прекрасные армейские питомники – «Красная звезда», «Софрино»... Последний обеспечивает собаками спец- и внутренние войска, а также группу «Альфа».
Специалисты-кинологи из вышеназванных подразделений проходят обязательную тренировку на софринской базе. Этот питомник создавал Владимир Токунов, бывший начальник управления службы собак спецвойск России (ранее СССР), перу которого принадлежат учебники по служебному собаководству. Токунов – профессионал суперкласса. Он привнёс в собаководство много новых разработок, взятых на вооружение российской армией, таможней и полицией.
Уровень дрессировки в России очень высокий. Европейские кинологические школы отстают от России, ибо армия этой страны, о чём не говорилось ранее, на протяжении многих лет использовала собак в боевой обстановке. Собаки принимали участие в боевых действиях в Афганистане, Чечне. А до этого – Вьетнаме, Анголе и других горячих точках. Там использовались такие породы, как немецкая овчарка и «собака КГБ».
Кстати, вот уже на протяжении нескольких лет немало израильтян ездят за щенками в Россию. В Израиле, к примеру, можно увидеть и «собаку КГБ», выведенную в питомнике «Красная звезда». Однако большая часть покупателей всё ещё предпочитает приобретать собак в Европе, ибо сервис там всё-таки лучше. Это прекрасно поняли немецкие бизнесмены – и немедленно сориентировались. Они купили «готовых» собак минно-розыскной службы в России и перепродали их ООН, которая, в свою очередь, переправила собак для работы в Афганистане. До сего дня немецкие овчарки, выведенные и обученные русскими, используются для обнаружения мин на земле Афганистана.
Но вернемся в Белоруссию. Это было после смерти Василия Ивановича Середина, первого преподавателя Аркадия, который обучил его премудростям дрессировки. В последние годы Середин руководил площадкой для дрессировки собак в Гомеле. И однажды друзья обратились к Шульману: «Аркадий, ты мог бы заменить Середина!» Но Шульман ответил, что у него на это нет времени. Реакция гостей была для Аркадия болезненной: «Значит, Середин и все остальные потратили на тебя время зря!» После этих слов Аркадий всё-таки пришёл на площадку. Вскоре его избрали председателем Гомельского клуба служебного собаководства, который объединял более 1200 человек.
О разведении собак Шульман знает не понаслышке. В 1996 году он зарегистрировал в Беларуси свой племенной питомник «Вайсруссланд фон Киршенталь». Разрешение на приставку «фон Киршенталь» дал сам Карл Фюллер, владелец «Киршенталя» – одного из известнейших питомников в мире. Тренеры и собаки питомника Шульмана принимали участие в различных соревнованиях и занимали достойные места: в 1996 году – на чемпионате мира, призовые на чемпионате России, на выставке «Белые ночи» в Санкт-Петербурге, на престижном смотре в Днепропетровске, а также завоевали звание чемпионов Белоруссии, России, Украины... А в 1997 году из питомника «Вайсруссланд фон Киршенталь» вышли лучшая сука-производительница и два лучших производителя-кобеля (в молодой и старшей группе), а сам питомник был признан победителем на конкурсе, в котором состязались представители стран СНГ. Но самое интересное, по-моему, произошло в Израиле. Впервые в истории страны немецкая овчарка (а у евреев с этой собакой особые счёты!) стала чемпионом Израиля «по анатомии» и «по работе». Хозяева чемпиона – Давид Барсук и Аркадий Шульман.
До недавней поры неприятие евреями собак немецкой породы было обусловлено психологическим отторжением. (Ещё живы люди, прошедшие немецкие концлагеря. Но теперь, когда отношения с овчаркой стали добрее и последняя уже принимается в еврейском доме, проблема перешла в иную плоскость: в Израиле за немецкой овчаркой признают пока что лишь право на красоту. Чемпионом страны может стать собака, даже не имеющая диплома о служебной работе. Зато красота ценится чрезвычайно высоко, а если к диплому о красоте прилагается и германская родословная, то на пса смотрят как на подлинное достояние, сопоставимое с «Мерседесом». Покупатели собак подобной породы не принимают в расчёт то обстоятельство, что немецкие судьи во главу угла ставят работу, службу, ради которой эта порода и была выведена. Просто красивую собаку в Германии выбраковывают: нет диплома о рабочих качествах – значит, собака не соответствует мировым стандартам.
Кстати, на одном из заседаний израильского Клуба немецкой овчарки (есть и такой!) рассматривался вопрос об изменении выставочных правил, другими словами, о приближении израильских правил к общепринятым. Во всем мире немецкая овчарка перед соревнованиями проходит тест не только по анатомии, но и на рабочие качества (служебная всё-таки порода!). Собака, не имеющая хороших рабочих качеств, к соревнованиям не допускается.
Аркадий считает, что человек, который заводит пса рабочей породы, должен понимать, что это не декоративное животное и не игрушка. В подобного рода собаку следует постоянно вкладывать труд.
В Израиле, по утверждению Аркадия, есть прекрасный кобелек, который мог бы занять достойное место не только на чемпионатах страны, но и мира. Сначала хозяин собаки даже выставил питомца на несколько соревнований, но потом махнул рукой: «Аркадий, я очень люблю своего пса. Он меня вполне устраивает. Но я хочу ездить с ним на прогулки, а не на выставки».
Но вернёмся к армии. В ЦАХАЛе есть кинологические подразделения. Призывают туда ребят с высоким боевым профилем. С ними (мальчиками-кинологами) проводят специальные беседы, с недавнего времени более тщательно, чем раньше. Но их, скованных одной целью с выращенным ими псом, призывают без «питомца и верного друга». Новобранцы с собакой в израильскую армию, как отметил Шульман, практически не попадают. А жаль!
Ян Топоровский
