Когда почти тридцать лет назад я имела счастье пару лет простоять за стойкой гардероба Большого зала Филармонии, я служила там под началом совершенно необыкновенной женщины. Её звали Прасковья Ивановна Королева, она приняла меня на работу, когда мне был 31 год, а ей – 91, и большую часть жизни она проработала в Филармонии. Это она клеила на тумбы афиши блокадных концертов! И, вспоминая об этом, она всегда повторяла: "Там, где музыка – нет войны..."

О Прасковье (мы её так звали, немного фамильярно, зато точно с любовью) можно рассказывать много. Она родилась в 1906 году в очень бедной крестьянской семье. Имела 4 класса – вот и всё образование. Но и того бы не было, кабы смышленую девчонку не приметил глава состоятельной еврейской семьи, проживавшей неподалеку. И этот глава платил за обучение Прасковьи тогда ещё – точно не Ивановны), вследствие чего она на всю жизнь сохранила уважение и симпатию к евреям. И когда я решила пойти учить иврит в ульпан (в конце 1990-х в Питере был государственный (!) ульпан, поддерживаемый Израилем, – с красноречивым названием "Халом"), Прасковья Ивановна сделала всё, чтобы я смогла совмещать учёбу и работу в гардеробе. Горжусь, что Прасковья меня ценила! И самим знакомством с нею горжусь...

Пусть о ней все узнают! Она того вполне заслуживает!

В Филармонии её до сих пор помнят! В частности, Дмитрий Иванович Соллертинский, – тот готов о Прасковье рассказывать, как и я – много и с любовью. Он много лет был директором Филармонии, а она – старшей над гардеробщиками...

Поэтому моя сегодняшняя подборка праздничных новогодних (Рош га Шана) открыток имеет несколько музыкальный уклон. Прошу прощения за то, что не все открытки блещут художественными достоинствами... Это искупается их посылом: там, где музыка, там войне нет места. И пусть так и будет, – пусть льётся музыка (неважно, симфоническая, хоровая или клезмерская), и пусть придёт время, когда войны кончатся! И на земле будет мир!

Это моё новогоднее пожелание. Хорошей записи в «Книге жизни».

Кнорринг Вера