Дед Абрам и бабушка Вихна. Фото середины 20-х годов.Моего деда звали Абрам Лейбович Шульман. Меня назвали в память о нём.
Шёл 1953 год. Совсем недавно громили «беспачпортных бродюг» и космополитов, готовился громкий процесс над врачами-отравителями. На еврейский праздник Пурим, как и положено по праздникам, свершилось чудо, даже забыв махнуть на прощание рукой, Сталин покинул нас и ушёл в мир иной. Антисемитские процессы в стране стали сворачивать. Но в памяти людей того поколения они остались на всю жизнь.

 

Это было одной из причин, почему меня назвали не Абрамом, а Аркадием. Родители говорили, что заботились обо мне, но в первую очередь они думали о себе. Боялись, не поймут, если у сына будет имя, звучащее как приговор сталинской национальной политике.
Так в роду, где сплошь были Абрамы и Лейбы, появился Аркадий. Хотя уже и отца, родившегося в 1924 году, назвали Львом.

Про деда, не вернувшегося с войны, я, конечно же, что-то знал и раньше, но что-то прочитал впервые в архивных документах.
Все партийцы, «имевшие связь с заграницей», как тогда называлось, обязаны были написать автобиографию, где честно сообщить всё о себе. Написал её в январе 1936 года и мой дед.
Я познакомился с его автобиографией в Государственном архиве Витебской области.

ГАВО, Ф.102, д. 554, о.1 с.150

Листаешь пожелтевшие, иногда поеденные грибком страницы, и как будто садишься в машину времени.

«Отец мой служил по найму приказчиком в Витебске, а я лично, когда мне было 12 лет, в 1912 году поступил у кустаря Дукаревича учеником заготовщика, – пишет в автобиографии дед. – У кустаря Пруссакова работал до 1917 года, а в конце 1917 года добровольно поступил в ряды Красной Армии и до 1923 года участвовал на Гражданской войне».

Прошло больше ста лет, Витебск стал совсем другим городом. И я с удивлением прочитал знакомые фамилии. Правда, сегодня уже никто не скажет, потомки ли это людей, о которых пишет мой дед.

«После демобилизации с Красной Армии я поступил работать в «Витстрой» чернорабочим, работал до 1925 и сразу перешёл работать на обувную фабрику «Леккерта». Закройщиком работал до 1932 года».

Сегодня надо объяснять, что Леккерт – не хозяин фабрики, а сапожник, ставший революционером. Честный, мужественный романтик, хотя по сегодняшним меркам – террорист. В 1900 г. возглавил нападение около 500 евреев-рабочих на полицейский участок в пригороде Вильны и освободил арестованных товарищей.

В 1902 г. по приказу виленского генерал-губернатора В.В. фон Валя были высечены 28 арестованных (22 еврея, 6 поляков) за участие в первомайской манифестации. Экзекуция вызвала в еврейской рабочей среде чувство отчаяния и мести. Леккерт стрелял в губернатора из револьвера и ранил его. По приговору военного трибунала был повешен. На суде вёл себя гордо и не сожалел о содеянном.

Гирше было 23 года и мне, конечно, жаль его самого, его молодую загубленную жизнь, но почему-то больше жаль его родителей. В память о Гирше Леккерте были названы улицы, предприятия и даже совхоз в пригороде Минска. Когда по указанию Сталина, начали в очередной раз переписывать историю, имя Гирши Леккерта постарались срочно забыть…

«Меня послали работать в полит-техникум в качестве завхоза, и работал до апреля 1933 года, а потом послали в «Витторгсин». Зав. магазином работал до января 1935 года. С 1935 года января до сегодняшнего дня работаю в Пищеторге зав. магазином».

Запнулся на написании слова «полит-техникум» и специально проверил в архиве. С 1927 году в Витебске работал политехникум, и никогда полит-техникума не было. То ли дело в грамотности, то ли политехникум дед считал политическим техникумом.

«В 1927 году декабре я был принят кандидатом партии, а в 1928 году сентябре – в партию. Партвзысканий не имею. До реорганизации контрольной комиссии активно работал, был парт.заседателем».

От одного архивного документа перехожу к другому.

«Протокол №31 от 3.12.1927 г.
Заседание бюро ячейки КПБ обувной фабрики «Леккерта».
…4. Приём в партию.
Слушали заявление тов. Шульмана о приёме его в кандидаты партии.

Постановили
Принять в кандидаты партии, как рабочего от станка.
Секретарь ячейки КПБ Крейнман».

ГАВО, ф.33, оп.290, д.5

 Обратил внимание на фамилии членом бюро: Крейнман, Цумберг, Майзель, Лемберг, Бром, Чернин, Боднин.
Удивительно однородный национальный состав бюро партячейки обувной фабрики «Леккерта».

Листаю дальше архивную папку. Любопытные факты.

Общее собрание от 17.11.1927 г.
«…тов. Хаскин информирует об исключении из партии тов. Зиновьева и Троцкого, о выводе всех других оппортунистов из ЦК и ЦКК.
Фракционная и антисоветская деятельность оппозиционеров, скатившихся на путь подрыва диктатуры пролетариата.

Вопросы:
Чернин: Почему на пленуме не дали говорить оппозиции?
Лакир: Почему оставили их до 15 съезда?
Корсаков: Почему оппозиционеры не проявляли фракционности во время Гражданской войны?
Чернин: Почему не отпечатана речь Троцкого полностью на пленуме?
Вассерман: Имеется ли различие оппозиции от здоровой критики?»

Судя по вопросам, в те годы люди были смелее, чем их дети и внуки. По ним ещё не успели проехаться репрессиями карательные органы. Заданные вопросы этим людям вспомнят лет через десять в 1937 году, когда НКВД будет выполнять план по выявлению «врагов народа».

А пока в низовых парторганизациях шли вполне лояльные «чистки». Одна из них состоялась на обувной фабрике «Самоход» 17.10.1929 г.
Вот как на вопросы партийцев отвечал мой дед.

«– Влияние жены на партийность?
– Жена запрещала вступать в партию, но я её не слушал.
– Принимал ли участие в драке с братом?
– Он был против того, что я женился.
– Борьба с религией дома?
– Веду борьбу по мере возможностей.
– Участие в стенгазете «Легкая кавалерия»?
– Принимаю активное участие.
– На каких фронтах был?
– Был красноармейцем и был на Чехословацком фронте и Григорьевском фронте.

В прениях выступил Полотовский (тоже знакомая фамилия – А.Ш.).
– Шульмана знаю, и знаю, что он принял участие в драке с братом и довели сестру до сумасшествия и смерти».

Так это было или Полотовский сводил счёты и наговаривал? Кто мне расскажет?

Конфликт в семье был, и братья, судя по всему, не общались. Растянулось это надолго. На Урал эвакуировался в годы войны брат деда – Моисей Шульман. Дед Абрам погиб на фронте. Все родственные связи были прерваны. Только полвека спустя, в эпоху интернета, я узнал о детях и внуках Моисея.

Дед прошёл «партчистку». И комиссия постановила «Считать проверенным».

Вернемся к автобиографии Абрама Лейбовича Шульмана.

«За границей у меня лично никого нет, – пишет он. – Но у моей жены в Америке есть тётя и дядя. Фамилия Старобинский. Писем они нам не пишут. Я лично никогда им не писал, но или в 1924 году, или в 1925 годах они послали два раза через государственный банк по 5 рублей и получили советскими знаками и до 1933 года никаких связей не имели. В 1933 году в другой раз прислали  3 или 4 раза через Торгсин по 5 рублей и больше от них ничего не слышали, больше никаких связей я не имею с ними. Я лично их не знаю. Жена им отвечала после полученных денег».

Вряд ли бабушка Вера (Вихна, как назвали её родители) могла написать родственникам в Америку письмо по причине малограмотности. Это сделал дед, но признаться не мог.

Что можно было купить в середине 20-х годов за 5 советских рублей, которые прислали американские родственники.
В 1927 году ржаная мука стоила 0,11 рубля за килограмм, яйца – 0,40 рубля за 10 штук, говядину – за 0,87 рубля и масло подсолнечное –  0,52 рубля за килограмм.
Не богато, но всё же прибавка к столу.
В 1932-1933 году СССР пережил голод. За торгсиновский рубль на рынке давали 35-40 советских рублей, и американские деньги, посылаемые через Торгсин, более существенно помогли семье.

Бабушка Вера умерла, когда мне было уже тридцать пять лет, но я никогда от неё не слышал про американских родственников.

Знаю, что бабушкина семья жила на Полесье в местечке Люденевичи. Хочу там побывать. Понимаю, что столетней давности ничего в местечке не сохранилось, но всё же… В Люденевичах  бабушка познакомилась с дедом, когда он служил в армии. Она рассказывала мне о погромах, которые учиняли банды Булака Балаховича, даже пела песню о том, как убили слепого скрипача, жаль, не записал её. А вот про американских родственников, никогда ни слова. Умела хранить тайны. Наверное, ещё с тридцатых годов боялась, что навредит семье…

Дед Абрам погиб на войне. Всё, что я знаю, это архивы и мои, может быть не всегда правильные, догадки…

Аркадий ШУЛЬМАН

Дед Абрам и бабушка Вихна. Фото середины 20-х годов.

.