Знаменитый ксилофонист-виртуоз Михаил (Михл) Иосифович Гузиков, чьё имя в исторических описаниях и портретах иногда упоминается как Эфраим/Эфроим из Шклова,  родился 2 сентября 1806 года в семье потомственного клезмера.

Из-за болезни лёгких перестал играть на духовых инструментах и усовершенствовал народный инструмент бродячих музыкантов, создав четырёхрядный ксилофон («деревянно-соломенную гармонику»).

С 1833 года с огромным успехом гастролировал по городам Украины, а также в Австрии, Германии, Бельгии и Франции, где восторженно принимался публикой.

Скончался 21 октября 1837 года в городе Ахен (Германия) в возрасте 31 года.

Михаил Гузиков завоевал мировую славу, виртуозно исполняя как традиционную народную музыку, так и сложнейшие классические произведения своего времени. Его выступления проходили в крупнейших концертных залах и королевских дворцах Российской империи и Западной Европы.

Музыкант не имел академического образования, но обладал феноменальным слухом и сам делал переложения для своего соломенно-деревянного ксилофона. Его программа состояла из нескольких направлений: еврейская народная и клезмерская музыка – традиционные мелодии, свадебные наигрыши и импровизации, с которых он начинал карьеру.

Мировая классика – собственные виртуозные аранжировки сочинений Никколо Паганини (особый успех имела транскрипция «Кампанеллы»), Карла Марии фон Вебера, Иоганна Непомука Гуммеля. Популярная музыка и оперные арии – фантазии и вариации на темы модных в те годы итальянских и немецких опер.

О семье Михаила Гузикова известно немного. Он происходил из бедной мещанской среды, архивы Шклова того периода сохранились фрагментарно. Однако исторические источники чётко описывают его музыкальную династию и профессиональное окружение.

Отец – Иосиф Гузиков, был потомственным еврейским народным музыкантом-клезмером в Шклове. Он сам прекрасно играл на флейте и с раннего детства обучал музыке своих сыновей.

Именно отец привил Михаилу базовые навыки исполнительства на духовых инструментах и дульцимере (разновидности цимбал).

У Михаила было несколько старших братьев. Все они получили домашнее музыкальное образование, обладали абсолютным слухом и стали профессиональными музыкантами.

Когда сыновья подросли, Иосиф Гузиков организовал семейную капеллу, которая считалась одной из лучших в Шклове. Отец и Михаил играли на флейтах, а старшие братья – на скрипке и контрабасе.

Именно в составе этого родственного ансамбля Гузиков начинал свою карьеру, выступая на свадьбах, ярмарках и местечковых праздниках в Могилёвской губернии и черте оседлости. Позже родственники сопровождали его и в первых крупных гастрольных поездках.

Из-за ранней смерти музыканта подробных записей о его жене или детях в европейских мемуарах практически не осталось.

Известно, что музыкальная линия этой фамилии продолжилась за пределами Европы. Из архивных заметок (в частности, некрологов в американской прессе) следует, что часть семьи Гузиковых позже эмигрировала в США. Например, его правнук Мишель Гузикофф (Michel Gusikoff, 1893–1978) стал известным американским скрипачом, композитором и концертмейстером Питтсбургского и Филадельфийского симфонических оркестров.

Чтобы понять феномен Гузикова, давайте заглянем в удивительный мир шкловских клезмеров и узнаем, какими словами описывали его гений величайшие композиторы Европы.

В начале XIX века Шклов (Могилёвская губерния) был одним из крупнейших культурных и торговых центров черты оседлости. До конца XVIII века городом владел фаворит Екатерины II Семён Зорич, который создал там огромную театральную и музыкальную инфраструктуру, что косвенно повлияло на общий высокий уровень местной музыкальной культуры.

Жизнь шкловских клезмеров строилась по строгим правилам:

Профессиональные цеха: клезмеры объединялись в ремесленные гильдии со своими уставами, кассами взаимопомощи и жесткой внутренней иерархией. Правом играть на свадьбах обладали только признанные мастера.

Семейные династии: профессия была исключительно потомственной. Секреты мастерства, аранжировки и уникальные приёмы игры передавались от отца к сыну. Мальчики начинали играть в ансамблях с 8–10 лет.

Быт и репертуар: основным заработком клезмеров было обслуживание свадеб (которые длились по несколько дней), бар-мицв и ярмарок. В Шклове клезмеры были уникальны тем, что играли не только для еврейского населения, но и для польской, белорусской и русской знати. Из-за этого они сочетали традиционные синагогальные мотивы с мазурками, полонезами и украинскими казачками.

Инструментарий: доминировала скрипка, цимбалы, флейта и бас (контрабас). Музыканты часто были бедны, инструменты изготавливали вручную или передавали по наследству как главную ценность.

Когда Гузиков приехал в Европу в своём традиционном еврейском кафтане и с пейсами, критики ждали провинциального эксцентрика. Однако его невероятная техника, глубина исполнения и доработанный им четырёхрядный ксилофон повергли музыкальную элиту в шок.

Феликс Мендельсон, великий немецкий композитор, посещал его концерты несколько раз и стал близким другом Гузикова. В письме к матери он писал:

«Я хочу признаться тебе, что этот Гузиков – настоящий феномен. Это великий виртуоз, который не уступает ни одному скрипачу или пианисту в мире по технике и выразительности. Его исполнение на этих деревяшках и соломе наполнено такой дивной силой и поэзией, каких я никогда не ожидал услышать от подобного инструмента. Я не помню, чтобы когда-либо получал такое чистое и глубокое наслаждение от концерта».

Ференц Лист (легендарный пианист-виртуоз): назвал Гузикова «Паганини ксилофона». Он отмечал: «Этот человек – музыкальный маг. Он извлекает из своего жалкого инструмента звуки, полные глубокой меланхолии и дикой радости. Его дар импровизации поразителен. Он доказывает, что истинный гений не зависит от роскоши инструмента – ему достаточно нескольких кусков дерева».

Фердинанд Хиллер (немецкий композитор и дирижер) обращал внимание на поразительную способность Гузикова передавать тончайшие нюансы классической музыки: «Он играл сложнейшие пассажи и вариации с такой лёгкостью и отчётливостью, будто перед нами был не грубый деревянный инструмент, а совершенный рояль или скрипка Страдивари. Но больше всего поражало его legato и умение заставить дерево буквально "петь"».

Гузиков совершил революцию: он вывел народный инструмент бродячих музыкантов на сцены академических филармоний, заставив рукоплескать себе королей и лучших композиторов эпохи.