А

ЖУРНАЛ "МИШПОХА" №8 2000год

Журнал Мишпоха
№ 8 (8) 2000 год


Кирилл Зеленой

Кирилл Владимирович Зеленой окончил филфак Ленинградского государственного университета и Академию художеств имени И.Е.Репина (факультет теории и истории искусства). Учился в аспирантуре. Писал работу о творчестве художника М.А.Врубеля.
Опубликовал много статей по вопросам искусствоведения в газетах и журналах. Автор книги о художнике В.Ф.Илюшине.
В течение 15 лет вел цикл лекций “Музыка и живопись”.
Прадед Кирилла Зеленого – Александр Сергеевич Зеленой дружил с Н.Г.Чернышевским и Н.А.Некрасовым. Опубликована их переписка. Печатался в журнале “Современник”. Кирилл Владимирович из семьи потомственных педагогов и сам, по своему душевному призванию и образу жизни, педагог.





© Журнал "МИШПОХА"

НЕЗАМЕТНЫЙ ХУДОЖНИК ЛИПА КРОЛЬ



Не был я близко знаком с Липой Юльевичем Кролем, о чем давно уже жалею. Мы сердечно здоровались, иногда обменивались мнениями на выставках, - вот, пожалуй, и все, что было между нами. Он, уже пожилой, но крепкий на вид человек, ушел из жизни как-то неожиданно для окружающих. Я разобрал бумаги покойного, подготовил их для сдачи в архив. Кроме того, написал творческую биографию Кроля, в кратком изложении. Написал бы и пространнее, но решительно воспротивились в Союзе художников: хватит и этого. Впрочем, издательство, без указания причин и ни на что не ссылаясь, рукопись положило под сукно, по-видимому – навечно.
Думаю, и сейчас, двадцать лет спустя, о Липе Юльевиче Кроле рассказать не поздно.Рисует Липа Кроль (на переднем плане). Над ним склонился его учитель - Арон Костелянский.
Дореволюционное детство прошло, как и у многих минчан, в ежедневном сопротивлении тискам нужды. Отец – счетовод, мать – домохозяйка, детей в семье – пятеро. Но от скудных обедов и бесконечного труда родительское сердце не очерствело. Семья была богата нежной любовью к детям, дышалось в доме легко. Спустя много-много лет могильную плиту матери Липа украсит незамысловатым, но буквально излучавшим душевное тепло орнаментом, где белорусская березка легко переплелась с пряничными еврейскими буквами.
Ни до революции, ни при советской власти до войны в Минске не было детской художественной школы. Зато возникали кружки, некоторые из них давали основательную выучку одаренным подросткам, поскольку ими руководили профессиональные художники с отнюдь не местечковым кругозором.
Одним из таких кружков руководил Яков Маркович Кругер, убежденный передвижник позднеакадемической выучки, последовательный и строгий реалист. Его симпатии к рабочему люду и трудовой интеллигенции в Минске были известны всем. Кругер преподавал рисование в школе №10. Среди его учеников оказался Липа Кроль. Кругер приласкал подростка, зазвал к себе домой и укрепил в нем желание стать художником.
Другим учителем Липы стал педагог совсем иного склада – знаток и почитатель новейших тенденций в европейском искусстве от импрессионизма до новаторов сегодняшнего дня, Арон Григорьевич Костелянский. Он вел кружок в профтехшколе, где некоторое время обучался Липа.
Жажда художественной деятельности сдружила Кроля с молодежными театральными коллективами, которые организовывались при многочисленных клубах города. Каждый клуб нуждался в плакатах, декорациях, сценических костюмах. Вслед за первою пробой кисти последовали, одна за другою, новые постановки, они принимались восторженно и зрителями, исамими участниками самодеятельности. Молодой художник получал премии. Нередко премией становилась поездка в Москву. От Минска Липа взял все, что мог ему тогда дать город.
“Годы странствий” начались с события, о котором сохранилась запись в черновике автобиографии. В 1926 году в Минске вместе с приехавшим на гастроли театром появился известный художник Натан Исаевич Альтман. Познакомившись с Кролем, он предложил ему поехать в Одессу и там оформить спектакль.Л. Кроль. Эскиз костюма трактирщицы к пьесе Гольдони “Хозяйка гостиницы”. Театр им. Я.Коласа И вручил аванс, так что Липе показалось, будто у него очень много денег. В Одессе Кроль оформил выпускной спектакль Муздрамина и так сдружился с коллективом, что вместе с курсом отправился в Харьков. В Харькове Кроля зачислили в художники-ассистенты, и он работал с такими известнейшими мастерами, как Д. Штеренберг, А. Тышлер, Н. Шифрин, И. Рабинович.
Тогда же Кроль поставил и свой первый спектакль на профессиональной сцене. Пьеса Кушнерова “Гирш Лекерт” рассказывала о героических днях 1905 года. Весь коллектив трудился с упоением. Спектакль было решено показать в Москве во время гастролей. Кушнеров “притащил” на спектакль Владимира Маяковского. Тот спектаклем остался доволен и пожелал познакомиться с художником.
С того памятного дня Липа Кроль не раз сиживал в кафе за одним столиком с Маяковским и его друзьями, делился новостями и, как самый молодой член компании, постоянно закупал баранки, потому что какой чай может быть в столице без настоящих московских баранок? Но настало и то утро, когда место Маяковского за столиком осталось незанятым, а пришедший позже всех Михаил Светлов все никак не решался поведать о трагическом известии.
Буквально в любом из сохранившихся набросков автобиографии Л.Ю. Кроля читаем такие строки: “…работал ассистентом и помощником у В. Татлина, А. Тышлера, Р. Фалька и у архитектора И. Лангбарда, которых считаю своими учителями”. Он избирал наставников исключительно из творческих соображений, и его выбор был предопределен детством, семейными вечерами, когда за обеденным столом велись разговоры о книгах и о театре, но не о доходных должностях и статьях из “Правительственного вестника”.
Вернувшись в Минск, молодой художник с головой окунулся в кипучую жизнь обновлявшегося города.
Когда в дни больших празднеств колонны демонстрантов шли мимо трибун по площади Свободы, Липа Кроль радовался тому, что трибуны сооружены по его эскизам. Трибуны тогда возводились временные, и потому всякий раз можно было предложить новую конструкцию. И не только трибуны – убранство улиц, площадей, оформление колонн рождалось в воображении художника и с характерной для тех лет незамедлительностью выплескивалось в стремительный поток жизни. Кроль принял участие в организации карнавала памяти погибших в первую мировую войну, подготовил выставку к съезду медицинских работников. Агитационно-массовое искусство стало его призванием.
Значителен был вклад Кроля в организацию Первой Всебелорусской сельскохозяйственной и промышленной выставки 1930 года. По его проекту был создан “Павильон печати”, сооружение оригинальной, подчеркнуто лаконичной конструкции. Ранее Кроль создавал эскизы киосков для книжных базаров в городском сквере, ибо, будучи страстным любителем и знатоком книги, всесторонне понимал запросы читателей. Вполне закономерно получил Кроль и ответственный заказ на проектирование интерьеров библиотеки Дома Правительства. Тут и началось сотрудничество Кроля с архитектором Лангбардом, который всецело опирался на конструкцию, на точный расчет объемов, скептически относясь к ордеру, лепным украшениям, декоративной скульптуре. Суровая точность стиля импонировала Кролю, но и лиричность была ему не чужда, так что библиотечные интерьеры создавали интимный уют. Первый опыт сотрудничества принес глубокое удовлетворение и художнику, и архитектору. В 1934 году Лангбард пригласил Кроля к оформлению интерьеров Дома Красной Армии (теперешнего Дома офицеров). Кроль и интерьеры разработал, и принял участие в проектировании площади перед Домом Красной Армии. Ушло на это около трех лет.
В напряженном труде незаметно уходили предвоенные годы – годы молодости Липы Кроля.
Что сказать о художественном уровне спектаклей, поставленных в конце двадцатых годов в Одессе, Харькове и Днепропетровске при участии Л.Ю. Кроля? Ни эскизов, ни фотографий не осталось. К счастью, сохранились странички воспоминаний товарищей его молодых лет – М.Н. Хазановского и Л.А. Раппопорта. Вот что запомнилось им:
“… В 1930 году, работая художниками в Днепропетровском рабочем театре, мы осуществили оформление спектакля-инсценировки романа Ивана Ле “Междугорье”. Постановка пользовалась большим успехом у зрителей и получила хорошие отзывы в прессе. Естественно, это вскружило головы нам, имевшим до этого небольшой опыт оформления спектаклей на клубной сцене. В это время в Днепропетровск был приглашен молодой художник Л. Кроль, с которым мы тут же познакомились. Посмотрев наш спектакль, он первый, среди хвалебного хора дифирамбов в наш адрес, сделал исчерпывающий и убедительный анализ оформления спектакля и дружелюбно объяснил нам недостатки и слабые стороны нашего дебюта на профессиональной сцене”.
Вчитавшись в эти строки и вспомнив уже упомянутый отзыв Маяковского о Кроле как о прирожденном театральном художнике, мы вправе сделать вывод: эскизы костюмов и декораций Кроль выполнял талантливо, на высоком профессиональном уровне. Вывод подтверждается и множеством творческих предложений, полученных Кролем от витебского драматического театра, Белорусского театра оперы и балета, Еврейского театра БССР. Участие белорусских художников театра в предвоенных художественных выставках постоянно отмечалось в прессе тех лет.

В 1939 году в Минске ставилась опера белорусского композитора А. Туренкова “Цветок счастья”. Десять художников участвовали в конкурсе. Выиграл его Липа Кроль. Остался доволен и декорациями, и костюмами постановщик оперы Илья Шлепянов, сам в недалеком прошлом художник театра. Опера была показана в Москве в 1940 году, во время декады белорусского искусства. Отчет перед зрителями столицы в те годы считался серьезным экзаменом. Едва поднялся занавес, как в зале воцарилась редкая, полная напряжения тишина, оставив несколько мгновений на томительное раздумье: полный провал или… но вспыхнул шквал аплодисментов, и они были адресованы художнику. Ему одному.
Московские газеты поместили отчеты о декаде. Вот что опубликовал в “Известиях” композитор Иван Дзержинский: “Оформление спектакля осуществлено в виде объемных декораций в лепной раме, выполненной под деревянную резьбу. Своеобразие этого оформления и прекрасно подобранные костюмы в значительной мере способствовали успеху этого хорошего спектакля”. (“Известия” за 9 июня 1940 года). В тот же день Д. Кабалевский на страницах газеты “Советская Белоруссия” высказался так: “Очень смело и талантливо сделано оформление художником Кролем, особенно хороши третий акт и занавесы”. Художник Кроль был за “Цветок счастья” награжден орденом “Знак почета”.
Год спустя он поставил “Нестерку” В.Вольского в Витебске, “Испанцев” М. Лермонтова - в Белостоке.
Л. Кроль. Эскиз декораций к пьесе Гольдсмита “Ночь ошибок”, 1953 г.  Театр им. Я.КоласаКролю было тридцать два года, когда разразилась война. С летнего снимка 1941 года доверчиво и ласково смотрит необстрелянный красноармеец. На послевоенной фотографии – опаленный огнем войны, промеривший до дна омуты людского горя ветеран. Он отдал для победы все, что имел, кроме жизни, которую тоже не щадил на фронтах. Судьба назначила не единожды раненному и награжденному многими медалями и орденами капитану Кролю 5 мая 1945 года, взобравшись на плечи однополчан, оставить на стене Рейхстага автограф на трех языках: белорусском, русском, еврейском. Погибли жена, три малолетние сына, дом, библиотека, письма друзей, папки с рисунками… У него хватило воли заново начать свою жизнь.
Демобилизовавшись, Липа Кроль, как и до войны, отдавал много сил возрождению Минска. Он восстанавливал правительственную библиотеку имени А.М. Горького, разрабатывал стенды для часового завода. Наиболее капитальной оформительской работой стал павильон БССР на Всесоюзной выставке достижений народного хозяйства в 1952 году.
В 1961 году Кроль был назначен главным художником белорусского отдела Всесоюзной художественной выставки. О том, как формировался отдел, теперь могут рассказывать разве что старые фотографии и письма известного советского художника Георгия Рублева. Вот строки из письма: “…Сегодня получил чертежи, которые завизировал и передал для исполнения. Льняной холст для Вашего раздела будет, вазы и ткани обязательно заказывайте! Словом, делайте все, чтобы чувствовался некоторый аромат замечательного белорусского самобытного стиля народно-декоративного искусства. Все в меру, тактично, конечно, с полным чувством современного понимания экспозиционного мастерства… Боритесь за умелый и честный отбор произведений! Только самое лучшее. Никакая “тема” при дурном исполнении не может допускаться в экспозицию, какому бы автору она не принадлежала…” Письмо это было написано 21 июля 1961 года. Оно тем и дорого, что сформулированными в нем строгими правилами служения искусству и руководствовался Липа Юльевич Кроль.
Число спектаклей, оформленных Кролем после войны, значительно. Он обращался к европейской классике, поставил “Ночь ошибок” О. Гольдсмита, “Учителя танцев” Лопе де Вега, “Хозяйку гостиницы” К. Гольдони. Русский репертуар представлен в его творчестве М. Лермонтовым, А. Островским, М. Горьким. Из современной драматургии отметим в первую очередь “Баню” В. Маяковского. Белорусский театр был постоянным предметом его внимания. Участие в постановке пьес таких авторов, как К. Крапива, П. Глебка - светлые страницы в творческой биографии художника.
В длинной цепи работ Л.Ю. Кроля для театров Белоруссии выделим два его спектакля, как наиболее значительные и представляющие собою ощутимый вклад в культуру республики. Один из них - ”Цветок счастья”, о котором уже было сказано. Спустя полтора десятилетия была осуществлена другая этапная постановка: “Нестерка” на сцене театра имени Якуба Коласа. Как и “Цветок счастья”, “Нестерка” представлял белорусское искусство во время декады в Москве. Избалованные московские зрители новинку встретили тепло. Многочисленные рецензии отметили серьезность работы всего коллектива, и особо - исполнителя заглавной роли А. Ильинского, режиссера Н. Лойтера, художника Л. Кроля. В статье Народного артиста СССР Н. Зубова в “Правде” за 19 февраля 1955 года читаем: “Художник Л. Кроль не увлекается чисто этнографическими бытовыми мотивами оформления. Он очень удачно, остроумно находит ту меру условной стилизации, которая придает сценическому представлению и праздничность, и художественную изящность, и в то же время сохраняет верность бытового колорита”.
Справедливость высказанного в “Правде” мнения подтверждают сохранившиеся эскизы декораций и костюмов. Кроль проделал кропотливую черновую работу, изучая народное искусство. На сцене появились мотивы резьбы по дереву, орудия крестьянского труда, столетиями служившие землепашцам и оттого ставшие эмблемами самоутверждения трудового люда. Ковши, миски, берестяные коробы, кошики, жбанки составили своего рода зрелищный аккомпанемент действию. Обрамление и оборудование сцены было в известной мере подсказано архитектурой старого села. Чувство стиля обязало художника приблизить элементы пейзажа, даже и облака, к национальным орнаментам. Чувство меры охранило как от рецидивов натурализма, так и самодовлеющей стилизации. Степень условности спектакля, заложенная в пьесе В. Вольского, была оптимально выявлена кистью Кроля.
Еще в молодости Кроль наработал множество плакатов для молодежных клубов. Чаше всего плакаты тогда бывали шрифтовые: скомпоновав текст, художник вырезал из разноцветной бумаги буквы и наклеивал их на большие листы.
В тридцатые годы, увлеченный оформлением города и театром, Кроль обращался к плакату редко.
После войны, когда сказывались ранения и здоровье уже не позволяло решать оформительские задачи больших объемов, внимание Кроля вновь сосредоточилось на плакате.
Образ, доступный всем, но одновременно каждому говорящий нечто свое, особое, плакатист находит лишь в настойчивом, многотрудном поиске. Словно старатель золото, по крупинке намывал Кроль свой арсенал художественных средств. Любимейшим его образом стал Голубь мира. В одном из политических плакатов композиция классически лаконична: в землю осиновым колом всажена винтовка, нелепая, как обломок хребта доисторического чудовища, на приклад опустился голубок. Неспокойный ритм предельно насыщенного фона и безмятежность примостившегося на прикладе голубя создают ощущение светлого финала великой драмы народов.
Лучшие свои плакаты бывший фронтовик посвятил разгрому фашизма. В одной из сохранившихся записей Кроля о рождении наиболее крупного замысла сказано так: “…Постепенно стало ясно, что нужна серия плакатов. И вот готовлю серию из 4 листов, которую я решил показать на 2-й Всебелорусской выставке плаката (1972 год): “Первый крест поставил Брест”, “Крест второй - под Москвой”, “Третий крест фашистским гадам был поставлен Сталинградом”, “Крест последний вогнан клином над поверженным Берлином”. Позже добавил финальный, пятый плакат: “Воинов наших славят народы, мы помогли им добиться свободы”. Торжество победившего народа -- и кровь, которой народ заплатил за победу. Соединение двух этих начал и определило художественный смысл военной симфонии в пяти листах”.
Свои плакаты Кроль всегда рисовал. Как же неуверенно почувствовал он себя, когда в обиход вошел фотомонтаж! Убеждая себя в том, что и фотомонтаж - высокое искусство, он безуспешно обращался к ножницам и клею: он, увлеченно рисовавший всю жизнь, не смог подменить рисунок фотографией. Наступила полоса творческой нестыковки с руководящими требованиями. Снизить планку художественного уровня плаката Кроль не соглашался ни за что. Вспомним: “никакая “тема” при дурном исполнении не может допускаться в экспозицию, какому бы автору она не принадлежала”. Увы, в семидесятых годах этому золотому правилу Минск не следовал неукоснительно. Так, по крайней мере, думал Кроль.
Кто теперь из зрителей помнит художника, оформлявшего когда-то спектакли? Как ни велик был спрос на книги по искусству, но капитальный альбом, в котором были собраны труды белорусских художников театра, в том числе и Кроля, не единожды уценивали и все-таки никак не могли распродать. Кто обращает внимание на автора плаката? Вот таким образом незаметным, уже при жизни забытым, хотя и очень нужным обществу художником доживал свой век Липа Юльевич Кроль.
Он по-прежнему не пропускал ни одной выставки, участвовал в обсуждениях, ездил в Москву повидать друзей молодости, писал письма однополчанам и получал весточки от них. Из окна рисовал игравших во дворе детей и каждого знал по имени. Побывал в Польше, где не преминул пополнить свое образование: “Работаю первую половину дня, а вторую дома с книжками”. Так было и в Варшаве, и в Минске: очень много читал, собрал большую библиотеку. В его шкафах хранились монографии о любимых живописцах, о народном творчестве, альбомы крупнейших картинных галерей мира и малых музеев, папки китайских гравюр, труды по архитектуре, по истории театра, костюма, шрифтов. Свою библиотеку Кроль завещал Академии Наук БССР.
Спустя два года после смерти Липы Юльевича Кроля в Минске, в залах Союза художников, в старом еще помещении, прошла его персональная выставка. На открытии выступили старые художники. Скромная по размеру экспозиция убеждала, что представленные плакаты и эскизы и есть тот духовный хлеб, который не приедается никогда.

© журнал Мишпоха

1