А

ЖУРНАЛ "МИШПОХА" №8 2000год

Журнал Мишпоха
№ 8 (8) 2000 год



Александр Фридман

Арье-Леб бен Ашер:
от Менска до Меца

Фридман Александр, родился 26 августа 1979 года в Минске, в настоящее время - студент пятого курса исторического факультета Белорусского государственного университета, специализируется по истории Беларуси.
Сфера научных интересов - история евреев Восточной Европы.


© Журнал "МИШПОХА"

Взгляд в прошлое


Учитель
XVIII столетие стало столетием больших надежд и жестоких разочарований для почти миллионного еврейства Речи Посполитой. Это был период кризиса системы еврейского самоуправления. Тяжёлым было экономическое положение: почти все еврейские общины числились в должниках. Однако и в XVIII столетии Польское королевство и Великое княжество Литовское продолжали оставаться кузницей еврейских кадров для стран Западной Европы. Примером тому судьба знаменитого раввина Арье-Леба бен Ашера (Лиона Ассера).
В 1695 (по другим данным – в 1696) году в семье раввина одного из местечек Менского воеводства родился сын Арье Леб. К сожалению, практически ничего неизвестно о первых 38 годах его жизни. Так или иначе, в 1733 году мы видим Арье-Леба бен Ашера главным лектором одной из ведущих иешив Великого княжества Литовского - Менской. Уже тогда он был известен, как один из величайших талмудистов своего поколения.
Главного лектора менской иешивы отличали принципиальность и гордость. В жизни часто мешала ему откровенность. Осознавая свой авторитет, Арье-Леб неоднократно в довольно резких выражениях высказывался о своих современниках, чем в итоге нажил множество врагов.
В 1742 году Арье-Леба вынудили покинуть Менск. Поговаривали, что причиной изгнания стал его отзыв о речи престарелого и всеми уважаемого минского раввина Иехиеля Гальперина. Слова Арье-Леба вызвали шквал негодования. В итоге, главного лектора иешивы минские евреи публично вывезли на грязной крестьянской телеге за город. Отметим, что инцидент произошёл в канун наступления Субботы. Субботу талмудический корифей XVIII столетия вынужден был встречать в лесу или чистом поле, правда с тремя халами, которые ему сумела передать торговка Блюмке. Арье-Леб благословил торговку богатством и славой. И, действительно, вскоре Блюмке разбогатела и на свои средства построила в Менске “Блюмкину” молельню. Менские же евреи неоднократно вынуждены были сожалеть об обращении с Арье-Лебом бен Ашером. В проклятом раввином еврейском квартале города практически ежегодно вспыхивал пожар.
Покинув Менск, Арье-Леб стал меламедом, а вскоре занял место своего отца, стал раввином местечковой синагоги. Однако эта работа была ему не по душе. Он с лёгким сердцем передал свои полномочия брату Исааку-Аврааму и вновь стал меламедом.
В первой половине 50-х годов Арье-Леб занимает пост раввина в Воложине. Решительный сторонник ясного и логического понимания источников, он выносит решения, которые порой вызывают острые споры и дискуссии. Так, предметом переписки между воложинскими и виленскими раввинами стал вопрос “об употреблении в пищу мяса животного, у которого оказалась “ложная перепонка” на легком с язвою на соседней стенке грудной клетки”.
В Воложине Арье-Леб бен Ашер собрал свои новеллы, написанные в течение многих лет. Они образовали капитальный труд “Schaagath Aryeh” (“Рыкание льва”, по названию этой работы автор и будет известен в раввинском мире). Желая издать свой труд, раввин отправился в Германию. Он посетил Берлин, а во Франкфурте-на-Одере в 1756 году вышла его книга, выдержавшая затем несколько изданий. В ”Schaagath Aryeh” Арье-Леб бен Ашер остался верен себе. Он беспощаден в критике “раввинов-лжеучителей”, из-за которых стоит “справлять траур за профанацию Торы”1. Решительно критикует Арье-Леб и признанных авторитетов европейского еврейства. В частности, доказательства знаменитого французского галахиста, тосафиста и учёного XII столетия рабби Якова Тама литовский раввин оценил в “корзину огурцов”2.
Опубликовав “Schaagath Aryeh”, Арье-Леб вернулся на Родину и поселился в местечке Смиловичи, где был тепло принят рабби Рафаилом бен Иекутиелем Когеном. Рабби Рафаил учился у Арье-Леба ещё в Менской иешиве. После изгнания, менчане, чтобы досадить бывшему лектору, назначили на его место 19-летнего ученика. Впрочем, подобное назначение Арье-Леба лишь обрадовало.
Вскоре Арье-Леб бен Ашер вновь становится раввином в Воложине. Его материальное положение оставляло желать лучшего. Скудного жалованья в 80 польских грошей не хватало даже на содержание семьи, а потому его жене приходилось работать в пекарне.
В 1764 году Арье-Леб бен Ашер навсегда покинул Воложин. Переходя из города в город, из местечка в местечко, без средств, он направлялся к границе государства. Побывал Арье-Леб и в “литовском Иерусалиме” - Вильне, где жил величайший рабби Элиаху (Илия) Залман бен Шломо (Виленский Гаон). Слава о Виленском Гаоне (гении) распространилась по всему еврейскому миру, а потому Арье-Леб не мог упустить возможности проверить насколько слава рабби Элиаху соответствует действительности. Арье-Леб бен Ашер задал Гаону трудную талмудическую проблему, которую тот моментально разрешил. Покидая “Виленского отшельника”, Арье-Леб громко и восторженно произнёс: “Вы воистину гаон!”. Аналогичную проблему он поставил перед виленским раввином Самуилом. После некоторого размышления Самуил представил весьма запутанное и противоречивое решение. Ограничившись словами: “Вы воистину великий”, Арье-Леб покинул виленского раввина, а затем и столицу Великого княжества Литовского. Не успел он пройти и трёх верст, как его настигли слуги Самуила и пригласили вернуться. В своём решении виленский раввин повторил точку зрения Гаона. Остроумный Арье-Леб лишь заметил: “Вы также Гаон, но на три версты отстали от р. Илии”.
После долгих странствий Арье-Леб бен Ашер в 1765 году оказался в Глогау (Силезия), где его радушно принял рабби Бериш. Здесь гость провёл Песах. Именно в этот момент главная еврейская община Франции (Мец) пригласила Бериша занять пост раввина. Он отказался, предложив вместо себя Арье-Леба.


В Меце новому раввину устроили торжественную встречу, благожелательно была воспринята его вступительная речь в синагоге. Впрочем и в Меце у Арье-Леба нашлись недоброжелатели. Самый главный из них рабби Вассеркопф, мечтавший стать раввином Меца, в итоге вынужден был признать правоту приезжего талмудиста. Неуступчивость и принципиальность Арье-Леба дала о себе знать и во Франции. Во время праздника Шавуот раввин покинул синагогу, приняв решение удалиться из города. Лишь просьба членов общины заставила его остаться. В октябре 1766 года король Людовик XVI cвоим декретом признал избрание Арье-Леба.
Кульминацией раввинства Арье-Леба бен Ашера в Меце стал 1782 год, когда синагогу посетил граф Провансальский, будущий французский король Людовик XVIII. У входа его встречали представители общины и сам Арье-Леб. Граф выслушал приветствия и принял благословение раввина, который передал будущему королю Свиток Торы. В ответ Граф Провансальский публично похвалил Арье-Леба, чем вызвал неподдельное изумление присутствующих, которым запомнились его слова: “Еврей ли, христианин ли, мне безразлично; я почитаю добродетель, кем бы она не была осуществляема”3 .
В Меце Арье-Леб бен Ашер потерял зрение, но продолжал активно заниматься изучением Талмуда. Большую часть времени он уделял Гемаре, а с помощью преданного юного ученика Гедалии Ротенберга проходил за месяц почти весь Талмуд. Рабби Ротенберг вспоминал, что стоило ему начать читать любое место в Талмуде, как Арье-Леб продолжал наизусть. Стараниями юного ученика в 1781 году в Меце вышел очередной труд Арье-Леб бен Ашера “Ture Eben” (“Ряды камня”). Теперь у него не было материальных проблем, но аскетическому образу жизни раввин не изменил, продолжая питаться в будни исключительно растительной пищей, пренебрегая мягкой постелью.
Арье-Леб бен Ашер усиленно занимался до самой смерти, последовавшей 3 июля 1785 года. На надгробные речи не скупились ни раввины-проповедники, ни набиравшее силы еврейское просвещение. На ведущие позиции в еврейской Европе выходили ученики знаменитого талмудиста.

И его ученики

25 августа 1785 года Королевское Общество для развития науки и искусства в Меце на своём заседании объявило конкурс на тему “Est-ce qu’il у a des moуens de rendre les Juifs рlus utiles et рlus Нeureux et France?” (“Есть ли способ сделать евреев более полезными и более счастливыми во Франции?”). Победитель конкурса становился обладателем “золотой медали достоинством в 400 ливров”4 .
Окончательные итоги были подведены в августе 1788 года. Наряду с трудами адвоката Парламента Нанси Клода Антуана Тьери и кюре из Емберменсиля (близ Люневилля) Анри Грегуара жюри выделило работу “Apologie des juifs” (“Апология для евреев”, опубликована в марте 1789 года) писателя Залкинда Гурвица.
Уроженец Люблина (по другим данным, Ковно), Залкинд Гурвиц ещё в юности отправился на учёбу в Берлин, затем перебрался в Нанси, а оттуда в Мец, где учился у Арье-Леба бен Ашера. В 1786 году мы видим Залкинда Гурвица в Париже, где он - бедный еврей, в начале даже не знавший французского языка, делает головокружительную карьеру, занимая в итоге пост секретаря-переводчика восточных языков в Парижской Королевской библиотеке. Известный историк Самуил Лозинский отмечает, что Гурвиц - “польский еврей, подвизающийся на арене французской науки, литературы и искусства, был особенно исключительным явлением”5.
Авторы премированных работ выступили за эмансипацию евреев. Гурвиц же кроме всего, выразив опредёленный сарказм по поводу проводимого конкурса, снабдил свою “Апологию” массой изящных философских и исторических экскурсов, цитат из Библии и Талмуда. По мнению Лозинского, многие тонкие рассуждения талмудиста из Люблина членами жюри просто не были поняты. Тем не менее, блестящий талант и удивительная личность автора заставили их посчитать “Апологию для евреев” “достойной премии конкурса”6.
Любопытно сложилась судьба других учеников Арье-Леба. Если Залкинд Гурвиц ещё находясь в Берлине попал под влияние еврейского просвещения, идеологом которого был Моисей Мендельсон, то рабби Рафаил Коген, бывший раввин Ракова, Вилькомира, Менска, Пинска (там одновременно возглавлял и иешиву) и Познани, на протяжении 23 лет исполнявший обязанности раввина Альтона, Гамбурга и Вандсбека, заслуживший слова похвалы и благодарности от короля Дании, предал мендельсоновский перевод Торы херему.
Сын Арье-Леба Ашер со временем занял пост раввина Карлсруэ. Воложинские же ученики прославленного талмудиста составили славу литовского еврейства. Прежде всего хотелось бы отметить братьев Симху и Хаима. Рабби Хаим бен Исаак Воложинер открыл в 1803 году в Воложине величайшую иешиву XIX столетия.

Примечания
1. Еврейская энциклопедия. СПб., 1908-13. Т.III. C.246
2. Там же.
3. Там же. Т.X. C.940.
4. Бадэнтер Р. Свободные и равные. М., 1997. С. 48.
5. Лозинский С.Г. Канун эмансипации французских евреев // Еврейская летопись. Петроград, 1923. Сб.2. С.10.
6. Там же. С.9.

© журнал Мишпоха

1