Мишпоха №15  
От имени живых и павших
Вероника Русакова
Вероника Русакова
Родилась и живет в Минске. В 2004 году с отличием закончила БГУ, факультет международных отношений, отделение культурологии, специализация иудаика.
Работает в Музее истории и культуры евреев Беларуси. Неоднократно принимала участие в конференциях и школах Сефер.
В 2004 году стажировалась в Еврейском Университете в Иерусалиме по программе “Эшнав”. Занимается исследовательской работой. Сфера научных интересов – история и культура евреев Восточной Европы, в частности, феномен штетла (еврейского местечка) в Беларуси. Замужем, воспитывает двоих детей.

Житомирские Рейзл и ЗалманПознакомились мы с Григорием Исааковичем, когда он как участник Парада Победы 1945 года в Москве принес в Музей истории и культуры евреев Беларуси (сотрудником которого я являюсь) свои фотографии. Сегодня, к сожалению, очень мало осталось в живых тех, кто прошел победным маршем по непокоренной Москве 24 июня 1945 года. К тому же у нашего героя (героя в прямом смысле слова) оказалось немало редких фотографий Парада Победы. Они могли стать важными экспонатами в музее.
В рамках проекта «История семьи – история народа» мы каждого посетителя музея расспрашиваем о семье, его предках, их занятиях. Нас интересуют корни каждого белорусского еврея, это позволяет по крупицам восстанавливать историю евреев Беларуси.
Григорий Исаакович начал с воспоминаний о своем деде, Залмане Житомирском, который с женой Рейзл и пятью детьми проживал в маленькой белорусской деревне Барсуки Рогачевского уезда. Других евреев в деревне не было. До революции дед арендовал у помещика ветряную мельницу. Залман как мог помогал крестьянам, был отзывчив на любую просьбу. Поэтому его семью в деревне любили, а самого деда называли Залманка.
После революции помещик сбежал, а Залман остался при мельнице. Когда в деревню пришли красноармейцы, они устроили погром. Крестьяне, помня доброту Залмана, не дали его в обиду.
Житомирский Нохим Соломонович, дядя Григория Житомирского, погиб в составе русской армии в 1-ю мировую войну. Плоткина Яхна, бабушка  Григория Житомирского, погибла в Рогачевском гетто . Когда установилась Советская власть, мельницу забрали, и она стала колхозной. Залман Житомирский тоже вступил в колхоз. Был он очень крепким человеком. Даже когда перевалило за полсотни лет, оставался богатырем. Внук помнит, как дед свободно брал подмышку мешок с зерном или мукой. Работал до конца дней своих. Умер, когда ему было более семидесяти лет, незадолго до начала Великой Отечественной войны.
Вся семья Житомирских и в годы Советской власти продолжала соблюдать еврейские традиции и вести привычный образ жизни. Залман ездил в синагогу в Поболово, за 4 километра от родной деревни, а по большим праздникам вся семья выезжала в синагогу в Рогачев, который был в 20 километрах. «Я нес сидур, когда дедушка шел молиться в синагогу», – гордо вспоминает его внук, которому было в то время 4-5 лет. Коня брали у белорусского крестьянина Кондрата. Залман и дома молился – каждое утро и каждый вечер. К нему часто присоединялась бабушка.
Залмана Житомирского похоронили по еврейскому обычаю на кладбище в Рогачеве.
Мама Григория Исааковича, Роза Менделевна, тоже была очень религиозным человеком. Особое значение придавала соблюдению кашрута. Всегда постилась в Йом-Кипур.
– В 1938 году, когда родился младший братик, – вспоминает Григорий Исаакович, – мама настояла, чтобы ему было сделано обрезание. Это было небезопасно, в это время власти объявили, что уже закончена «борьба с религией, опиумом для народа». Эти годы были временем разгара сталинских репрессий, и соблюдение религиозных обрядов зачастую каралось арестами. Поэтому доверенные люди караулили вокруг дома, чтобы никто из посторонних не зашел. Нашли настоящего моэла, который делал обрезание еврейским младенцам в округе. Отец также присутствовал на церемонии, хотя в то время очень распространена была практика: если семья решалась на такой поступок, мужчины отдавали это на откуп женщинам, чтобы те все устроили, а сами уезжали из дому, якобы по делам. Таким образом, они могли избежать ответственности за содеянное и оправдаться, свалив вину на глупых суеверных женщин.
Григорий Исаакович Житомирский. Фото 1945 года.«Мне в то время было 15 лет, – рассказывает Григорий Исаакович, – и я помню, как положили этот кусочек на блюдечко, надо было хранить его еще несколько дней. Но чтобы соседи ни о чем не узнали и не догадались, его прятали».
Прадед по материнской линии, Ури Крейнин, был николаевским солдатом, кантонистом. Его забрали во время облавы на еврейских детей, которые регулярно проводились в черте оседлости для пополнения рядов царской армии. Богатые семьи своих детей либо откупали, либо (опять же за деньги) находили замену своему ребенку. Когда Ури схватили, ему было всего 13 лет. Его заставляли креститься. Вообще в царской армии еврейские дети-кантонисты в основном были крещены. Это стало большой проблемой для еврейского населения, учитывая, что еврейских мальчиков забирали в армию совсем маленькими. Многие не выдерживали постоянного давления командиров, да и плюс ко всему крещение давало возможность продвигаться по службе и получить офицерский чин. Но Ури Крейнин смог выдержать, выстоять и не креститься. Он провел в армии положенные 25 лет, участвовал во многих походах и сражениях. Ури стал Георгиевским кавалером. После выхода в отставку вернулся в Рогачев. Ему нашли невесту, и он счастливо женился. У них родились дети, которых он воспитывал в строгих религиозных традициях.
Однако и в его семье появились большевики. Двое внуков вступили в коммунистическую партию еще до революции.
Третий внук, тоже по фамилии Крейнин, до революции закончил иешиву, сначала жил в Ленинграде, потом вернулся в Рогачев. Григорий Исаакович Житомирский  у орудия,  с которым воевал в годы войны. Музей Великой Отечественной войны. Минск.В Рогачеве он нигде не работал, так как все советские учреждения и предприятия в субботу работали, а он соблюдал шаббат и, естественно, по субботам на работу не выходил. И в итоге он вообще не работал, ходил по родственникам, которые его кормили. Он был очень религиозным, соблюдающим традиции человеком.
По счастливому совпадению, будучи на стажировке в Иерусалимском университете, мне в руки попала редкая книга «Хасиды. Спасая народ свой…». В конце есть пофамильные списки людей, которые оставались верны еврейской традиции и за это подверглись репрессиям. И там я нашла такие строки: «КРЕЙНИН Лейба Ицкович. Родился в 1883 году в Рогачеве Могилевской губернии в семье меламеда. Получил традиционное еврейское религиозное воспитание. До революции был меламедом в хедере. После революции проживал в Ленинграде, в своей квартире организовал нелегальный хедер, в котором обучал малолетних детей. В начале 1930 арестован как «участник глубоко шовинистического общества «Цемах Цедек»».
Во время Холокоста он погиб в гетто Рогачева.
Интересные факты рассказал Григорий Исаакович о начале Великой Отечественной войны. Он как раз закончил 1-й курс химико-технологического института в Ленинграде и приехал домой на каникулы.
– Папа работал в райпотребсоюзе, где заведовал базой. У него находились ключи от складов, он был материально-ответственным лицом. В конце рабочего дня он всегда сдавал ключи под охрану. Когда отец услышал о начале войны, он не знал, кому сдать ключи. Он бегал с ними по всему городу, но безрезультатно. Властей уже не было. Везде хаос. Так он и уехал в эвакуацию с ключами.
Когда немцы стали подходить к Рогачеву, началась паника, все стали уходить за Днепр. Мы тоже взяли узелки и пошли на восток. Мои бабушки, Житомирская Рейзл и Плоткина Яхна, отказались идти. Сказали, что останутся караулить дома и вещи. Они погибли в 1941 году в гетто Рогачева.
Наталья Уласик у мемориала “Яма”Когда казалось, что немецкие армейские части уже настигли беженцев и перерезали им дорогу на восток, отец дал мне велосипед и сказал, чтобы я спасался. Я доехал до железнодорожной станции около Брянска, где сел в эшелон и уехал в Саратовскую область. Оттуда наш поезд отправили в Ташкент. Когда мы проезжали Чкаловскую (Оренбургскую) область, на станции Ак-Булак я увидел отца. Оказывается, он добрался до Гомеля и тоже смог сесть в поезд.
Григория призвали в армию, в зенитное училище. И уже через три месяца – первый бой. Молодые курсанты спасали автозавод в Горьком (Нижний Новгород), отражали налеты вражеской авиации. В училище их уже не вернули, офицерское звание Григорий Исаакович получил только после войны.
После небольшой переподготовки он был направлен на Ленинградский фронт командиром орудия, участвовал в прорыве блокады. Потом были Польша, Восточная Пруссия, Померания. Кавалер двух орденов Отечественной войны, ордена Красной Звезды, медали «За отвагу». Но самая дорогая награда для Григория Исааковича Житомирского – участие в Параде Победы. Он шагал по Красной площади в шеренге сводного полка фронта. Отправляя его, командир сказал: «Ты, сержант, лучший в полку командир орудия. Боевых наград у тебя больше всех среди рядового и сержантского состава. К тому же и вид у тебя богатырский. Будешь представлять наш полк от имени живых и павших».
После войны Григорий Житомирский женился на русской девушке Наталье Уласик. А через некоторое время узнал, что Наталья с мамой во время войны спасали евреев.
Сейчас они носят почетное звание Праведник Народов Мира. «До войны жили по соседству и дружили две семьи – Уласиков и Левиных, белорусы и евреи. Делили общие радости и горести. Отец Наташи Уласик, рабочий-слесарь, по ложному доносу в 1938 году был репрессирован и расстрелян… Левины как могли поддерживали Уласиков.
Когда началась война, обоих Левиных, врачей, сразу же призвали в армию. Троих маленьких детишек им пришлось оставить на попечение у бабушки.
Когда евреев стали сгонять в гетто, Юлия Уласик и ее дочь Наталья помогли Левиным спрятаться. Но соседи донесли в полицию, и еврейской семье пришлось переселиться в гетто. Каждый день Наталья Уласик и Катерина Голоцевич, которая много лет работала няней в семье Левиных, приходили в гетто и приносили еду. До лета 1942 года Владик и Лариса Левины прятались в домах Уласиков и Голоцевичей. А летом Катерина ушла с ними из города в деревню Зборок». Эти строки из книги «Праведники народов мира в Беларуси».
История семьи Житомирских типична для евреев Беларуси, много поколений которых сроднились с этой землей.


Скульптор Артем Домбровский

«Холокост», бронза.

Артем Домбровский родился в Минске в 1974 году. В 1988 году поступил на третий курс Белорусского лицея искусств (отделение скульптуры). В 1991 году стал стипендиатом международной программы “Новые имена”. Автор одной из скульптурных композиций в архитектурном проекте Леонида Левина “Памятник детям, опаленным войной” в Гомельской области. Работы Артема Домбровского находятся в частных коллекциях и музеях Беларуси, России, США, Швейцарии, Италии, Испании.


Warning: include(/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php): failed to open stream: No such file or directory in /h/mishpohaorg/htdocs/nomer15/a5.php on line 195

Warning: include(): Failed opening '/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php' for inclusion (include_path='.:/usr/share/php') in /h/mishpohaorg/htdocs/nomer15/a5.php on line 195