А

ЖУРНАЛ "МИШПОХА" №10 2001год

Журнал Мишпоха
№ 10 (2) 2001 год


© Журнал "МИШПОХА"

Имя


Наум Сандомирский

Когда ты молод, то очень легко дается стартовая фраза, связанная с временем рождения. Но когда твои паспортные данные значительно обогнали твое же биологическое самоощущение, то о возрасте говоришь уже не с такой готовностью. Поэтому о нем не буду, ибо вообще не люблю биографии на уровне “родился, пошел, учился, закончил…”Как будто только и делал, что резко переходил из одного состояния в другое. Между тем вся прелесть в “Зазорах”, нюансах, в том, что между и на стыке.
Поверьте, то, что англичане называют “персонал спейс” – личное пространство – то может быть достаточно объемным и в 20, и в 50, и дальше по курсу жизни.
Ведь, скажем, свою первую книгу издал, когда пятьдесят было за плечами. С тех пор написано еще пять, шестая лежит в одном из республиканских издательств и через несколько месяцев “присовокупится” к уже существующим. Наверное прав был в свое время российский думец Пуришкевич, не без язвительности заметив, что каждый мало-мальски пишущий еврей – потенциальный русский писатель.
А ведь все начиналось невинно – со школьной стенгазеты. Достаточно было пионеру закурить – и тут же дежурно – отличительное:

Вова курит папиросу
И пускает дым из носу.

Незаметно дорос до общегородского сатирического окна под колючим названием “Шприц”. Здесь уже вкалывал пьяницам, прогульщикам, тунеядцам, расхитителям госдобра. Пионерское “Всегда готов!” превратилось в комсомольское “Можем”. Оно уже в свою очередь эволюционировало и доросло до партийного “Должны” и “Если не мы, то кто?”.
Так вот до журналистики докатился и ныне в беспартийном статусе редактирую Глускую районную газету. В этом же качестве член много чего, хотя никогда не испытывал тяги к номенклатурному насесту. Как говорил поэт Гамзатов: “Сижу в президиуме, а счастья нету”.
Кстати, о счастье. Последнее время, видимо, по каким-то генетическим законам все больше ощущаю себя евреем. Кто-то очень хорошо сказал, что еврей тот, кто на это согласен. Я да, да еще как! Скорее всего потому, что в моем родном местечке, где до известного “великого переселения” жило около двух тысяч евреев, осталось от силы десять. Посему, оставшись по существу смотрителем старого еврейского кладбища, чувствуешь некую постоянную фантомную боль: органа вроде нет, а он все равно болит.
Да, скажете вы, но при чем здесь счастье? Дело в том, что вот это самое ощущение боли все чаще сублимирует творческим образом – рассказами из былого еврейского быта. Что-то написано, что-то пишется… Журнал “Беларусь” в одном из своих прошлогодних номеров, явно завышая мой литературный потенциал, поспешил назвать меня “Бабелем из Глуска, белорусской Одессы”. Может сей комплемент и простимулировал желание назвать будущую книгу “Еврейское счастье” при всей условности определения. Разве существует какое-то отдельное калмыцкое, ненецкое или счастье средней полосы России? Но мне ли вам объяснять, о чем думает иудей, когда говорит о еврейском счастье. Он думает о том, что радостям мы прощаем их случайность, а любые неприятности пытаемся постичь логикой.
В общем живу потихонечку, пытаясь поймать свою паузу во всеобщей спешке, вылавливая по частицам из прошлого смешные и грустные эпизоды, соединяя их в одном коктейле. Читаю жизнь, как еврейский “Талмуд” – справа налево, то и дело возвращаясь туда, где утро жизни.
И все мои книги по существу одна и та же творческая попытка в разных жанрах смешно сказать даже о грустном. Ведь юмор, на мой взгляд, – это особый поливитамин.
И нет никакого особого еврейского счастья, как и всякого прочего с национальным подтекстом. Есть просто человеческое. Негромкое, зато надежное, на каждый день. Как очень хорошо сказал один поэт:

А счастье ходит босиком
С ладонью, полной земляники.



СВОЙ ЧЕЛОВЕК В "ПЛАНАРЕ"
или о “сыне юриста”, но в несколько ином аспекте
В своей жизни мне не раз приходилось видеть людские лица как бы с изначальной обидой на бытие. Дескать, за что благодарить, если недополучили свое. В силу ряда причин не вышли на свой уровень. Хотя бы в этом смысле, что в силу своих дарований могли занять более высокое место и на социальной лестнице, и в плане служебной субординации.
Так вот, Ян Аронович Райхман – полная тому противоположность. Уж если что и увидишь на его лице, то это печать интеллигентности, глубокой порядочности. Такой человек как бы постоянно задает себе вопрос: а не слишком ли меня много?
Да нет же, Ян Аронович, после традиционных встреч с известными земляками ответственно могу засвидетельствовать: людей, похожих на Вас, много не бывает. Скорее наоборот, их очень не хватает. Особенно нынче, когда в наше меркантильное, прагматичное время так много определяют острые активные локти и мощные челюсти. Когда иной человек легко соглашается с тем, что он не более чем функция желудка. А значит, из всех инстинктов преобладает “хватательный”.
До непосредственного знакомства с Яном Ароновичем гораздо больше слышал о его отце, своеобразной легенде местечка. Кто в послевоенном Глуске не знал адвоката Арона Райхмана? О его остроумии и своеобразном мышлении еще и сегодня вспоминают старожилы. Судебные процессы с его участием становились событием. Не столько в юридическом плане, сколько в человеческом. Поскольку Арон Меерович с его еврейским “р” не посягал на лавры знаменитых Кони и Плевако, а максимально стремился помочь простым смертным, в силу тех или иных причин попавших в беду.
Мне посчастливилось видеть и слышать его на излете адвокатской карьеры. Запомнился, как ни странно, эдаким раввином с солидной юридической оснасткой. То есть, элементарная житейская мудрость плюс буква Закона. Плюс потрясающее чувство юмора, самоирония, умение видеть вещи такими, какие они есть на самом деле.
Сын юристом не стал, а пошел “другим путем”. Правда, без того революционного пафоса, который уже однажды привел Россию к глобальным последствиям. Он просто поехал в Москву и подал документы в энергетический институт. Уж если “плюс электрификация всей страны”, то ему ли, вчерашнему фронтовику с орденами и медалями, оставаться в стороне. Вот так и стал столичным студентом. А через пять лет специалистом с достаточно прозаичной записью в дипломе: “Инженер-электрик”.
Только не спешите ассоциировать это с заменой пробок в электросчетчике или установкой розеток. Рискуете сильно промахнуться. Как если бы вы звонили в городскую кочегарку, а попали в прачечную. Ибо когда через много лет доктор технических наук Ян Аронович Райхман будет получать Государственную премию СССР, то формулировка будет достаточно далека от чисто энергетической. В заслугу выдающемуся ученому-разработчику поставят создание оборудования для микроэлектроники.
Казалось бы, что еще надо? Цель достигнута, причем, очень высокая… Можно включать автопилот и стричь купоны. А азарт, а творческое честолюбие, а неумение довольствоваться однажды достигнутым?.. И вообще, кто сказал, что в науке можно сказать последнее слово? Каждое следующее идет в развитие или в опровержение. Поэтому пунктуационно точка категорически исключалась. Только многоточие, и только вперед. Вот почему за одним триумфом почти тут же последовал следующий. Вместе с генеральным директором научно-производственного объединения И.М.Глазковым создают первое (заметьте, первое) в Белоруссии научно-производственное объединение “Планар”. База – конструкторское бюро точного электронного машиностроения.
Однако оставим в стороне организационные моменты. Логичнее оценить результат. Сделаем это устами тогдашнего министра электронной промышленности Союза А.И.Шокина. Он позволил себе образно сравнить вновь созданное предприятие с самым крупным бриллиантом в короне советской электроники.
При этом никто не отрицал и не отрицает, что мозговой центр здесь именно Я.А.Райхман. Когда по телефону разговаривал с одним из его коллег, он сказал:
- Научные идеи и технические решения Яна Ароновича настолько неожиданны, оригинальны, что зачастую опережают лучшие мировые достижения в области точного машиностроения.
Вот так-то, ни больше, ни меньше. А главное, сказано не восторженным дилетантом, которого удивить совсем нетрудно, а высококвалифицированным коллегой, далеким от сентиментальности и дежурных комплиментов.
Кстати, он же заметил и другое. Райхман отнюдь не эгоцентрист, тянущий одеяло только на себя. Он – командный игрок, умеющий не только забивать голы, но и пасовать. Ведь мой телефонный визави заметил еще и другое:
- Наш шеф создал вокруг себя коллектив единомышленников. Они все активнее реализуют творческие идеи в отечественной промышленности. И не только в ней, а кое-что выгодно размещается в зарубежных странах.
И действительно, во время последней встречи Ян Аронович немало говорил о деловых поездках за границу, о каких-то творческих обязательствах перед теми или иными странами.
Разумеется, техническую суть сказанного переварить мне было очень трудно, слишком много терминов, специфики. Доктор технических наук, лауреат Государственной премии Я.А.РайхманНо, тем не менее, с интересом слушал. И вот почему. Когда человек говорит о сокровенном, о деле всей своей жизни, о профессии, без которой себя просто не мыслит, он преображается. В такие моменты как бы отступает мелочное, будничное, суетное, уступая место сущностному.
Диалог тут же превратился в монолог, цельность которого могла опошлить любая моя реплика. Лучшая реакция – внимательное молчание. Такую тактику и выбрал, получив взамен убедительный образец того, что высоким слогом называют служение делу.
Меня очень интересовало, а каков же Ян Аронович вне НПО “Планар”.Я.А.Райхман дает пояснения первому секретарю ЦК КПБ П.М.Машерову, связанные с работой одной из установок для производства интегральных схем. Для большей объективности вновь же адресовался к его сотрудникам. Нельзя рассчитывать на полноту собственного впечатления по суммарным результатам двух встреч.
Разговаривал со многими. Наиболее существенное при его характеристике таково: а) интеллектуал высочайшей пробы; б) интеллигентного состава и уровня; в) очень добрый и благожелательный; г) строгий, но справедливый начальник; д) коммуникабельный человек с прекрасным чувством юмора; е) талантливый ученый, предельно ориентированный на конкретный результат… Приблизительно такая вот раскладка.
А что еще можно сказать о человеке, “отработавшем” все эти авансы. Взять, скажем, его оценку, как специалиста. Он ведь не просто ученый. Как говорится, “один из…”, коих всегда немало подвизается на различных научных кафедрах. Ян Аронович Райхман (и это не мешало бы запомнить как-то отдельно) – один из создателей отечественной науки и техники в области точного машиностроения. Обязательно приплюсуйте сюда сотни научных трудов и интереснейших изобретений, многочисленные награды, другие знаки общественного признания.
Не знаю как кого, а меня это все впечатляет. Как и вообще очень многое в этом скромном, деликатном человеке. Райхман – воплощенная интеллигентность. Даже выступая на сцене перед земляками, говорил, будто извиняясь. Мол, кто я такой и что особенного сделал. Но поскольку пригласили на встречу и сказать все-таки надо, то уж вы потерпите, пожалуйста.
Не определяя для себя это как-то специально, Ян Аронович хорошо ощущает, что место стрелки на шкале эмоций – середина, умеренность. Что глупо и неинтеллигентно упиваться тем, что ты более удачлив. Так и возгордиться недолго, что грешно. Все это ощущается на уровне интуиции, внутренней необходимости.
Хотя и не настолько внутренне отстранен, чтобы не понимать значение сделанного им. Но именно сделанного, что и примиряет с реальной самооценкой.
В связи с этим вспоминается, как при мне одного молодого руководителя назвали карьеристом. И, как показалось, в данном конкретном случае, несколько поспешили обобщить. Ведь и здесь не так уж все однозначно.
Если карьеру делает сильный, уверенный человек, рассчитывающий на собственные силы, – это одно. То, что основывается на здоровом честолюбии, имеющем под собой реальные основания.
Карьерист, в более привычном, классическом что ли виде, – человек, больше уповающий на случайность. Вдруг заметят, подтолкнут. Обычные мелкие рикошетные рокировки.
А тут все сам. Свое серое вещество, свои энергия и инициатива, удачно совпавшие с требованием времени. Результат – налицо.
Ведь это интересно: Райхман далеко уже не молодой человек. Но в свои 75 лет востребован. И человечески, и профессионально на родном детище, научно-производственном объединении “Планар”. Когда я туда последний раз звонил, Ян Аронович поехал к сыну в Германию, где проходил курс лечения. Но на работе его ждали с нетерпением.
Когда мне сказали об этом, то почему-то вспомнился один из рассказов писательницы Виктории Токаревой с названием “Система собак”. С прямым намеком на то, что пока, дескать, служите, вы нужны. А нет – так потеснитесь. С Я.А.Райхманом такого не произошло, и это тоже многозначительный нюанс.
…Когда в свое время в связи с разговорами об отце всплывало и имя Яна Ароновича, то я с выводами не спешил. Не раз жизнью был научен, что издалека многие кажутся значительнее, чем при приближении. Редко кто выдерживает свои же “размеры”. Райхману это удалось. Да и как могло быть иначе, если он действительно значительная личность. Причем, не загордившаяся, что чувствуется и по отношению к землякам, к родине. Во всяком случае, приглашая на традиционную встречу в Глуск, звонить два раза ему не пришлось.

© журнал Мишпоха


Warning: include(/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php): failed to open stream: No such file or directory in /h/mishpohaorg/htdocs/nomer10/mol1.php on line 103

Warning: include(): Failed opening '/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php' for inclusion (include_path='.:/usr/share/php') in /h/mishpohaorg/htdocs/nomer10/mol1.php on line 103