А

ЖУРНАЛ "МИШПОХА" №10 2001год

Журнал Мишпоха
№ 10 (2) 2001 год


© Журнал "МИШПОХА"

Имя


Наум Сандомирский

Когда ты молод, то очень легко дается стартовая фраза, связанная с временем рождения. Но когда твои паспортные данные значительно обогнали твое же биологическое самоощущение, то о возрасте говоришь уже не с такой готовностью. Поэтому о нем не буду, ибо вообще не люблю биографии на уровне “родился, пошел, учился, закончил…”Как будто только и делал, что резко переходил из одного состояния в другое. Между тем вся прелесть в “Зазорах”, нюансах, в том, что между и на стыке.
Поверьте, то, что англичане называют “персонал спейс” – личное пространство – то может быть достаточно объемным и в 20, и в 50, и дальше по курсу жизни.
Ведь, скажем, свою первую книгу издал, когда пятьдесят было за плечами. С тех пор написано еще пять, шестая лежит в одном из республиканских издательств и через несколько месяцев “присовокупится” к уже существующим. Наверное прав был в свое время российский думец Пуришкевич, не без язвительности заметив, что каждый мало-мальски пишущий еврей – потенциальный русский писатель.
А ведь все начиналось невинно – со школьной стенгазеты. Достаточно было пионеру закурить – и тут же дежурно – отличительное:

Вова курит папиросу
И пускает дым из носу.

Незаметно дорос до общегородского сатирического окна под колючим названием “Шприц”. Здесь уже вкалывал пьяницам, прогульщикам, тунеядцам, расхитителям госдобра. Пионерское “Всегда готов!” превратилось в комсомольское “Можем”. Оно уже в свою очередь эволюционировало и доросло до партийного “Должны” и “Если не мы, то кто?”.
Так вот до журналистики докатился и ныне в беспартийном статусе редактирую Глускую районную газету. В этом же качестве член много чего, хотя никогда не испытывал тяги к номенклатурному насесту. Как говорил поэт Гамзатов: “Сижу в президиуме, а счастья нету”.
Кстати, о счастье. Последнее время, видимо, по каким-то генетическим законам все больше ощущаю себя евреем. Кто-то очень хорошо сказал, что еврей тот, кто на это согласен. Я да, да еще как! Скорее всего потому, что в моем родном местечке, где до известного “великого переселения” жило около двух тысяч евреев, осталось от силы десять. Посему, оставшись по существу смотрителем старого еврейского кладбища, чувствуешь некую постоянную фантомную боль: органа вроде нет, а он все равно болит.
Да, скажете вы, но при чем здесь счастье? Дело в том, что вот это самое ощущение боли все чаще сублимирует творческим образом – рассказами из былого еврейского быта. Что-то написано, что-то пишется… Журнал “Беларусь” в одном из своих прошлогодних номеров, явно завышая мой литературный потенциал, поспешил назвать меня “Бабелем из Глуска, белорусской Одессы”. Может сей комплемент и простимулировал желание назвать будущую книгу “Еврейское счастье” при всей условности определения. Разве существует какое-то отдельное калмыцкое, ненецкое или счастье средней полосы России? Но мне ли вам объяснять, о чем думает иудей, когда говорит о еврейском счастье. Он думает о том, что радостям мы прощаем их случайность, а любые неприятности пытаемся постичь логикой.
В общем живу потихонечку, пытаясь поймать свою паузу во всеобщей спешке, вылавливая по частицам из прошлого смешные и грустные эпизоды, соединяя их в одном коктейле. Читаю жизнь, как еврейский “Талмуд” – справа налево, то и дело возвращаясь туда, где утро жизни.
И все мои книги по существу одна и та же творческая попытка в разных жанрах смешно сказать даже о грустном. Ведь юмор, на мой взгляд, – это особый поливитамин.
И нет никакого особого еврейского счастья, как и всякого прочего с национальным подтекстом. Есть просто человеческое. Негромкое, зато надежное, на каждый день. Как очень хорошо сказал один поэт:

А счастье ходит босиком
С ладонью, полной земляники.



НЕТ, МЫ НЕ МОЛЬ В АРХИВНОЙ ПЫЛИ
или Недолгая, но красивая жизнь Цодика Славина

“Меня интересуют не поля и рощи, а люди в стенах города” Сократ

Цодик Яковлевич Славин родился в 1887 году в деревне Городок. Сегодня подобная географическая “прописка” вызовет, по меньшей мере, снисходительную улыбку. Дескать, не очень все это вяжется: иудей и село. По отдельности – ради Бога. Но чтобы вместе?
Однако придется смириться с фактом, что все обстоит именно так. Что до войны, к примеру, в Березовке был целый еврейский колхоз со слабо мобилизующим нереволюционным названием “Сараканайс арайс”, где некто Гита Кацельсон по праву считалась одной из лучших доярок в районе. Нынче в это многим трудно поверить. Трудно, но надо.
Итак, Славин некоторое время был моим земляком, пока юношей не приехал в Бобруйск. Ну вот, в этом месте улыбнется иной, теперь уже логики побольше: сей город в большей степени акцентирует национальную принадлежность. Ладно, пусть будет так, ибо любая дискуссия на эту тему может далеко увести нас от предмета разговора. Тем более что “предмет” сей – сам Цодик Яковлевич.
Чем же так прославил себя наш земляк? Отвечу вопросом на вопрос: про Бобруйский краеведческий музей слыхали? Так вот именно Ц.Я.Славин – его создатель. Это что касается факта. Теперь о человеке, хотя сразу оговорюсь: все мои сведения о нем носят заочно-документальный характер, что, безусловно, накладывает на все дальнейшее повествование определенный отпечаток. Хотя постоянно присутствует ощущение, что хорошо знаю и чувствую этого человека. Человека, достойно представляющего тип людей, отличающихся особой энергией, энтузиазмом, стремлением к новому и неизведанному. Про таких иногда говорят, что им всегда больше других нужно. Что, мол, с них, чудаков, возьмешь? А они, эти чудаки, в результате оказываются дальновиднее и прагматичнее тех, кто их так окрестил.
Но все по порядку…. Зачем форсировать выводы, не познакомив с сутью.
На втором этаже одного из домов по улице Социалистической, в здании бывшей женской гимназии, ставшей стандартной советской школой, была библиотека. А он, Славин, в ней библиотекарь. В рамках нехитрой должности ему уже тесновато, а небольшой пустующий дом во дворе школы привлекает все больше внимания. Разумеется, не как торговца недвижимым имуществом, а в прикладном смысле.
Скажем, разве нельзя здесь устроить выставку детского творчества. Вон сколько способных ребят в библиотеку приходят. Он их любит, они его тоже. Почему бы с пользой для дела не использовать взаимную привязанность? Для самого Славина такая постановка вопроса звучала чисто риторически. Именно поэтому в очень скором времени такая выставка здесь состоялась. Потом вторая, третья, четвертая…
И когда порядковый номер стал достаточно внушительным, появилась новая идея. У людей, по-настоящему творческих, раньше или позже срабатывает такой “отражательный” принцип, когда за чередой одних дел тут же следуют другие. И каждое новое – своеобразный целевой “бакен”, помогающий держаться на плаву.
Именно так “созрела” идея создания музея, официальной датой рождения которого принято считать 30 июня 1924 года. Было такое официальное решение, не было?… Сейчас об этом с полной достоверностью сказать трудно. Да и нужно ли? Событие, прямо скажем, достаточно локальное, чтобы иметь слишком уж большой исторический резонанс.
Мало того, что время само по себе динамичное, несущее в себе эхо недавних революционных событий, так еще и человек суперактивный. Уже через три года о “скромном пустующем доме” остались одни воспоминания. К услугам посетителей отделы: ископаемых, животных, растений, леса и полеводства, пчеловодства и санитарного просвещения. Согласен, несколько эклектичное соседство, но ведь это был период становления, самоопределения, поиска…
Но как бы там ни было, требования и оценки современников были более снисходительны, и Бобруйский музей входит в систему образования Беларуси. Информация об этом впервые появляется в городской газете “Коммунист” 7 ноября 1927 года, в десятую годовщину революции, что для идеологических ценностей того времени выглядело достаточно знаково и убедительно.
Расширялся музей, интеллектуально рос вместе с ним и его создатель. Ну и что, что нет специального образования? А у Горького, Толстого они были? Для чего, в конце концов, существует самообразование? Ведь, в принципе, именно оно бывает особенно эффективно, так как имеет в основании стремление овладеть знаниями. А у Цодика Яковлевича самообразование было интенсивным. Самостоятельно изучает немецкий, английский, французский языки, свободно пользуется необходимой иностранной литературой. Позже за такой направленный характер интересов можно будет обвинить в сотрудничестве минимум с тремя зарубежными разведками. Только кто об этом думал в 20-е годы, когда зарницы далекого коммунизма казались такими желанными и соблазнительными.
Кроме всего прочего, Славин рисует, прекрасно разбирается в живописи, музыке, сам хорошо играет на скрипке, знает неплохо литературу (бывший библиотекарь как-никак). А вкусы и привязанности создателя музей не могут не сказаться положительно и на его детище. Ежедневно находит он то, что можно поправить, усовершенствовать, улучшить.
Удивительно ли, что к 1930 году музей “вырастает” из первоначальных детских штанишек. Славину удается убедить в этом и городские власти. Результат – новое здание в бывшем особняке на перекрестке улиц Пушкинской и Дзержинского.
Тут уже появляется возможность “шагнуть” за стены здания. В том смысле, что благодаря стараниям все того же Славина появляется опытно-экспериментальный участок при музее. Цодик Яковлевич и в этом деле показал себя “докой”. Насаждения носят не случайно-декоративный, а строго продуманный опытный характер. Бобруйчане имеют возможность видеть здесь цветы и растения, до этого никогда не растущие в республике. Более того, черенки некоторых растений заинтересовали ученых из Ленинградского института растениеводства. Вот тебе и провинциальный музей с непровинциальным подходом к делу.
Нынче, к примеру, вон, сколько говорят о целебных и питательных свойствах сои. А Славин уже и тогда хорошо понял это, широко пропагандируя ценные бобовые.
Но не это же, конечно, определяет основные усилия. Они по-прежнему связаны с музейным делом. К уже прежде существующим отделам плюсуются исторический, религиозный, промышленный,
где в макетах и действующих станках представлена техническая инфраструктура города. В музее за каждым плюсом и плюсиком десятки дней, недель, месяцев… Жизнь экспонатов – это его жизнь. Цодик СлавинДаже ночью иногда не спится: мысленно все представляется, перегруппировывается, появляются иные комбинации и сочетания, днем обретающие новые конкретные очертания.
А как было не учесть дыхание времени, когда вся страна буквально заболела авиацией? Несколько визитов к командованию местной летной части, и в скором времени в промышленном отделе появляется летный мотор.
Казалось бы, зачем? Штаты ведь не увеличиваются. Да и какие там штаты, условность, не более того. Сторож, уборщица и он – директор, соединивший в своем лице научного сотрудника, бухгалтера, агронома, экскурсовода. В общем, нагрузочка еще та. Ведь кроме стационарного функционирования Славин организовал еще передвижные выставки по вопросам истории, сельского хозяйства, промышленности. Причем, для повышения эффективности, коэффициента полезного действия стенды устанавливались в самых людных местах города.
Видя такое отношение руководителя к делу, охотно помогают музею многочисленные шефы. Благодаря общим усилиям, в Бобруйске – один из лучших музеев природы. А сам директор – уважаемая личность в городе. Цодик Яковлевич – депутат горсовета трех созывов.
Но не следует забывать, что на дворе – середина 30-х, время, когда любое приближение к власти может быть опасным, как опасны любые иллюзии по поводу ее социальной справедливости. А вот Славин этот фактор переоценил. Продолжает писать научные статьи, постепенно превращает музей в настоящий центр культуры, привлекая к общему делу интересных людей. На Березинском форштадте, например, жил мастер-таксидермист Сумейко, прекрасно изготавливающий чучела птиц, зверей для всего Союза. А для родного Бобруйского музея, по собственному призванию, особенно охотно.
Внешне все хорошо, а тучи между тем сгущались. А началось с эпизода, когда Славин, переоценив свои силы и возможности, бросил перчатку одному из начальников. Тот не придумал ничего лучшего, как выставочную мебель, изготовленную фабрикой Халтурина, забрать к себе на квартиру. Дескать, и в его домашнем интерьере есть кому достаточно объективно оценить мастерство бобруйских мебельщиков.
Своего настойчивый Цодик Яковлевич добился, но, как показал дальнейших ход событий, очень дорогой для себя ценой. А тут еще злополучная статья в “Коммунисте”, где он Конституцию сформулировал советской, а не конкретно сталинской. В то время такие оговорки уже начинали казаться подозрительными. Да еще в устах человека сомнительной национальности, изучающего три нерусских языка.
И вообще уж ни в какие идеологические рамки не лезло то, что был одним из немногих, кто посмел громко возмутиться арестом учителя белорусского языка некого Шумяковского. Как не поверил и в то, что заместитель наркома народного образования БССР, уроженец Бобруйска Гершон, – враг народа. В воспаленном воображении чекистов такое неверие можно было трактовать как негласный сговор.
А чашу терпения переполнило выступление на сессии горсовета, где директор музея сказал не так, как надо. Ведь тогда важно было говорить не то, что думаешь, а то, что от тебя ожидают услышать. Вот тут-то нестыковочка и вышла.
Как следствие, проверочная комиссия в музей. Казалось бы, что крамольного можно найти там, где пропагандируется лучшее. Только эти люди в смысле поиска компроматов свое дело туго знали. Что это, мол, у вас, дорогой Цодик Яковлевич, за устаревший стенд, уменьшающий цифры наших выдающихся достижений. И уж вообще ни к черту не годится, что портретов великих вождей маловато! А доверчивый Славин и тут беды не почувствовал. Сам показывал книги, журналы, документацию, все то, что под замком и не входит в состав композиции.
Ага, вот и какая-то открыточка, где его поздравляют с еврейским праздником. Тут уже религией пахнет, сионистскими проделками. Ничего себе змею пригрела на своей груди советская власть.
Итоги проверки подвела очередная сессия. Вывод телеграфно лаконичен: хранение контрреволюционной литературы, религиозность, у отца свой дом (какой ужас!). По выводу и действия: 6 августа 1937 года Ц.Я.Славина арестовывают. Жену лицемерно успокоили: всего 8 лет. Видимо, считали, что Цодик Яковлевич не кто иной, как блистательно вычисленный нашими органами хрестоматийный Вечный Жид, и в запасе у него бессмертие.
Не поэтому ли через полгода на запрос супруги ошарашили ее новой информацией: не 8, а 10 лет без права переписки. Но и эта цифра вскоре выросла вдвое с отправкой в один из дальневосточных ГУЛАГов. И туда тоже писала убитая горем жена при неутешительном ответе: такие тут не числятся. Но Славин к этому времени не числился уже в живых.
Посмертная реабилитация пришла только в 1953 году. Неуклюжий реверанс власти за свои прежние действия. Такая вот монтажная логика у государства. Выхватить из истории нужный факт, истолковав его так, как ему это угодно. Дикость, когда аранжировка собственной жизни принадлежит не тебе. Когда общество, в котором ты живешь, не терпит не то что политического, но даже эстетического протеста. Да что там протеста – малейшего намека на него. Сколько великих творцов из-за этого пострадало. Мандельштам, Пастернак, Платонов …Список огромен. Даже люди масштаба Славина казались опасными и подозрительными, исчезали в пасти ГУЛАГа. Особенно, если эти люди казались строптивыми, не вписывались в стандарты. В общем, страдали чаще всего сильные, небезразличные люди, позволяющие себе более сложную нравственную систему. Такие, скажем, как Ц.Я.Славин.
Конечно, не самый лучший способ составлять представление о человеке по чужим реминисценциям. Но что сделаешь, если другого просто нет. Есть небольшая фотография, с которой смотрит на нас симпатичный и, чувствуется, добрый, открытый человек. Он будто вглядывается в свое будущее, оказавшееся для него таким окончательно близким.
К тому, что рядом сосуществуют добро и зло, привыкнуть можно. Гораздо хуже то, что время от времени нарушается симметрия, пропорция, и зло становится активнее, наступательнее, заметнее. Так, как это случалось не раз, что определило и судьбу, казалось бы, такого лояльного, незаметно, несуетливо делавшего свое дело человека.
Нет Славина, но есть когда-то созданный им музей. Есть люди, много людей, которых он по-прежнему интересует. И это главное!

© журнал Мишпоха


Warning: include(/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php): failed to open stream: No such file or directory in /h/mishpohaorg/htdocs/nomer10/mol.php on line 108

Warning: include(): Failed opening '/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php' for inclusion (include_path='.:/usr/share/php') in /h/mishpohaorg/htdocs/nomer10/mol.php on line 108