Мишпоха №31    Галина Пшоник * Galina PSHONIK. МЫ ЕГО ЛЮБИЛИ И ЛЮБИМ * WE HAVE LOVED HIM

МЫ ЕГО ЛЮБИЛИ И ЛЮБИМ


Галина Пшоник

Аркадий Бржозовский. Конец 1960-х гг Аркадий Бржозовский. Конец 1960-х гг

Работа над телеочерком о космонавте В.В. Коваленке. Крупский район. Зима 1978 г. Работа над телеочерком о космонавте В.В. Коваленке. Крупский район. Зима 1978 г.

Подготовка репортажей из Чернобыльской зоны. Лоевский район. Лето 1986 г. Подготовка репортажей из Чернобыльской зоны. Лоевский район. Лето 1986 г.

Подготовка репортажей из Чернобыльской зоны. Лоевский район. Лето 1986 г. Подготовка репортажей из Чернобыльской зоны. Лоевский район. Лето 1986 г.

Галина Пшоник * Galina PSHONIK. МЫ ЕГО ЛЮБИЛИ И ЛЮБИМ * WE HAVE LOVED HIM

После окончания факультета журналистики Ленинградского государственного университета Аркадий работал в минских газетах. Эрудированный, энергичный, он с первого же дня зарекомендовал себя как настоящий профессионал. Но в полной мере журналистский талант Аркадия Бржозовского раскрылся в «Вечернем Минске». Он работал в этой газете с ее первого дня. Газета бурлила какими-то невиданными в те времена находками: сенсационными открытиями, новостями под рубрикой «Сегодня», оригинальным героем – Антоном Вечеркиным… Автором сенсаций часто бывал Бржозовский: он первым рассказал о цветном телевидении, которое вот-вот должно было прийти в Минск, о военном корабле «Минск», бороздившем мировой океан, о находках археологов в центре белорусской столицы… «Поставщиком» рубрики «Сегодня» тоже часто оказывался Аркадий: он умел замечать все новое… Да и Антон Вечеркин, который «ходил» по городу, замечая буквально всё и всех, был тоже придуман Аркадием Самуиловичем. Не каждая газета могла похвастаться героями своих публикаций. Аркадий «привел» на полосы «Вечерки» Вольфа Мессинга и Лолиту Торрес, Анну Герман и Аркадия Райкина, Юрия Левитана и Марию Гулегину…», – писал об Аркадии Бржозовском его давний друг известный тележурналист Борис Герстен.

Аркадий Самуилович писал сценарии документальных фильмов, стихи, рассказы, очерки для серьезных газет, был автором детских книжек-раскрасок, много лет работал в издательстве, редактировал книги литераторов, политиков, ученых. Публиковался в газете еврейской общины Беларуси «Авив», был членом ее редколлегии. Зяма Газгольдер на страницах еврейской газеты – это продолжение Антона Вечеркина.

Талант Аркадия Бржозовского был многогранен.

Вот только собрать написанное все написанное для своей собственной книги так и не успел.  Аркадий Самуилович ушел от нас в 2008 году, не переступив семидесятилетний порог.

Составителями книги Аркадия Бржозовского «Портреты без багета», в которую вошли очерки, проза и стихи, стали литературный критик Семен Букчин и вдова Аркадия Самуиловича журналист Галина Пшоник.

Мы публикуем воспоминания об Аркадии Бржозовском его друзей, коллег…

«О счастье мы всегда лишь вспоминаем...», – начинает одно из своих замечательных стихотворений Иван Бунин. Это, увы, правда. Однако в моей жизни были, по крайней мере, два момента, когда я остро ощущала: то, что сейчас, – счастье.

Конец зимы 2004 года. Лыжня Минск – Боровляны. Искрящиеся от снега и солнца ели. Впереди меня Аркадий. «Позади» – его инфаркт (19 декабря 2003 года), мои поездки в Витебскую областную больницу, наше возвращение в Минск и еще одна больница, уже 1-я клиническая. А теперь – этот праздничный зимний лес, и мы снова, как все зимы нашей совместной жизни, на лыжах.

Начало весны 2005 года. Боковая аллея парка Челюскинцев. Аркадий везет коляску с нашей трехмесячной внучкой. Я держу его под руку и говорю: «Ну вот, теперь все мои мечты исполнились».

До невыносимого, непоправимого несчастья оставалось три с половиной года. 1 сентября 2008 года Аркадий умер. Скоропостижно. За несколько минут. Внезапная остановка сердца.

Это было удивительное сердце. Оно выдерживало огромные физические нагрузки: десятки километров бега на лыжах, долгие заплывы, перетаскивание, казалось бы, неподъемных камней (террасы, которые построил Аркадий на крутом склоне нашего участка в Вязынке, изумляют своими габаритами всех, кто их видел). И это же сердце было на редкость не приспособленным для нагрузок эмоциональных. Ошибка, пропущенная корректором в его материале, молодые люди, взобравшиеся на спинки скамеек в парке и поставившие ноги на сиденья, сорванная каким-то вандалом новая дверь в подъезде, молодчик, подфутболивший голубя, выводили Аркадия из равновесия, буквально травмировали.

Возможно, эта обостренная реакция на, скажем так, дисгармонию жизни одновременно направляла его профессиональный взгляд. Уже подготовив эту книгу к печати, случайно у своей мамы в стопке старых газет я нашла «Вечерний Минск» за 16 апреля 1969 года. И там – статья Аркадия «Пустой дом». В ней он вступается за 83-летнюю женщину, которую сын с невесткой постоянными издевательствами выжили из квартиры. Познакомился с ней журналист – это видно из текста – в суде, куда пришел совсем по другому редакционному заданию. Но не смог не вмешаться, не помочь.

Он никогда не писал только ради гонорара. Аркадий был из тех журналистов, которые могут позволить себе сами выбирать темы, выбирать героев своих публикаций. Его талант, его профессиональное чутье, уровень его личности служили гарантией того, что написанный материал будет интересным и значительным. В работу он буквально погружался, отвлекаться за письменным столом не любил – даже принесенный стакан кефира раздражал его.

Эрудиция и грамотность Аркадия были, не побоюсь этого слова, уникальными. Он говорил, что, если журналист грамотный, никакая спешка, никакие экстремальные обстоятельства не могут стать причиной допущенных ошибок. Прекрасно ориентировался в самых разных областях. Как-то мне захотелось в своем материале использовать цитату: «Красота – это та же гениальность и даже выше гениальности, потому что не требует объяснения». Но память, удержавшая слова, не удержала имя их автора. Я позвонила нескольким своим знакомым, в том числе преподавателям филфака. Точно ответить не смог никто. Дома вечером этот же вопрос задала мужу. «Оскар Уайльд. “Портрет Дориана Грея”, – ответил он без паузы.

Он был человеком долга – абсолютно, органически. В своей речи на похоронах Аркадия Мария Иосифовна Карпенко, бывший главный редактор журнала «Работніца i сялянка», вспомнила, как сразу после Чернобыльской аварии он сам вызвался в командировку в зону и несколько дней, переезжая из одной пострадавшей деревни в другую, собирал материал для репортажа. Первые проблемы с сердцем у него возникли именно после той командировки. Возможно, причина была не только в полученной дозе радиации.

Инфаркт случился, как я уже говорила, в Витебске. Накануне на работе был переезд, и Аркадий натаскался тяжелых стопок с книгами. Вечером ему стало нехорошо. Я побежала к соседу, врачу-кардиологу. Бронислав пощупал пульс, измерил давление и потребовал завтра же сделать кардиограмму. А наутро из Витебска позвонил племянник и сказал, что при смерти его отец, муж сестры Аркадия. Аркадий тут же собрался ехать. Я умоляла все-таки сделать сначала кардиограмму. Но мои доводы и его разумение долга перед родными оказались несовместимыми.

Он был безупречно надежным человеком. И редкостно отзывчивым. Постоянно кому-то помогал: читал и правил рукописи знакомых и детей знакомых, решивших попробовать себя в литературе, сочинял поздравительные стихи приглашенным на юбилей, грузил и разгружал вещи при переездах на новые квартиры, навещал чужих, оставшихся в одиночестве родственников.

Но надо сказать, что и любви ему в его жизни досталось немало. Он умел сохранять и продолжать отношения – с однокурсниками по Ленинградскому университету, с коллегами по работе в «Чырвонай змене», в «Вечернем Минске», на телевидении, в журнале «Работніца i сялянка», в издательствах «Интердайджест» и «Парадокс». Каждый период его жизни оставлял в ней теплые человеческие связи.

Что составляло необыкновенное обаяние личности Аркадия? Мне кажется, это поразительный синтез благородства и простоты, ненатужное, природное остроумие, мягкий, богатый интонациями голос, ласковое внимание в светло-серых глазах, открытость.

«Невозможно представить, что вот я приеду в Минск и не увижу Аркашу – умницу, чудесного человека высочайшей порядочности, интеллигентности и большого доброго таланта, – написала мне из Риги, узнав о смерти моего мужа, Нинель Яковлевна Касьянова, которая работала с ним на Белорусском телевидении, а потом стала собкором программы «Время» по Латвии. – Как он умел понимать и слушать! Потрясающее чувство юмора и органическая неспособность уколоть, задеть, ранить...»

Вряд ли после инфаркта Аркадий стал более осмотрительным и осторожным, а вот кое-какие итоги, по-моему, подвести пытался. Это видно и по стихам, и по циклу «Портреты без багета». Однако итоги эти, чувствовалось, его удовлетворяли не вполне. Адекватно самовыразиться, творить в полную меру своего таланта мешала обычная наша журналистская текучка. Не случайно, видимо, в последние годы он так много стал писать стихов и такое большое значение им придавал. Думаю, выход в свет этой книги порадовал бы ее автора, ушедшего из жизни на семидесятом году.

«Мы тебя любили и любим». Такую надпись попросила я сделать на его памятнике.

Галина Пшоник

 

   © Мишпоха-А. 1995-2013 г. Историко-публицистический журнал.