Мишпоха №31    Семен ЛИОКУМОВИЧ * Semen LIOKUMOVICH. ЮДИФЬ И ЭСТЕР * JUDITH AND ESTHER

ЮДИФЬ И ЭСТЕР


Семен ЛИОКУМОВИЧ

Юдифь Арончик, студентка еврейской студии ГИТИСа. Москва, середина 1920-х гг. Юдифь Арончик, студентка еврейской студии ГИТИСа. Москва, середина 1920-х гг.

Участники Декады белорусской культуры в Москве. 1940 год. В центре – Председатель Президиума Верховного Совета СССР М.И. Калинин. Рядом (справа) – Юдифь Арончик. Участники Декады белорусской культуры в Москве. 1940 год. В центре – Председатель Президиума Верховного Совета СССР М.И. Калинин. Рядом (справа) – Юдифь Арончик.

Сцена из спектакля «Тевье-молочник». Годл – Юдифь Арончик, Перчик – Марк Цимеров. Белгосет. Новосибирск. 1943 г. Сцена из спектакля «Тевье-молочник». Годл – Юдифь Арончик, Перчик – Марк Цимеров. Белгосет. Новосибирск. 1943 г.

Сцена из спектакля «Без вины виноватые». Кручинина – Юдифь Арончик, Галчиха – Песя Вольпина. Белгосет. Минск. 1947 г. Сцена из спектакля «Без вины виноватые». Кручинина – Юдифь Арончик, Галчиха – Песя Вольпина. Белгосет. Минск. 1947 г.

Эстер Арончик. Минск. 1955 г. Эстер Арончик. Минск. 1955 г.

«Пуримшпиль». Ахашверош – Зиновий Шарфман-Арончик. Минск. Хэсед-Рахамим. «Пуримшпиль». Ахашверош – Зиновий Шарфман-Арончик. Минск. Хэсед-Рахамим.

Семен ЛИОКУМОВИЧ * Semen LIOKUMOVICH. ЮДИФЬ И ЭСТЕР * JUDITH AND ESTHER

Сестры Арончик были хорошо известны минчанам и жителям всех городов Белоруссии в 30-е и в первые послевоенные годы. Они были актрисами Белорусского государственного еврейского театра. А так как почти половину городского населения республики составляли до войны евреи, то недостатка в зрителях не было, тем более, что театр был высокопрофессиональным и возглавляли его корифеи народные артисты БССР Михаил Рафальский, Лев Литвинов (Гуревич) и Виктор Головчинер. Да и актерский состав был прекрасным: Марк Моин, Михаил Сокол, Абрам Треппель, Григорий Герштейн, Эмма Дрейзина и другие.

Я расскажу о двух прекрасных актрисах – сестрах Юдифи и Эстер Арончик.

 Родились они в семье Самуила и Бейли Арончик, которые растили шесть дочерей: Перл (Полину), Симу погибшую в гетто, Раю, Юдифь, Эстер и Мирру. Все они родились до 1917 года. Можно себе представить, как трудно жилось семье, особенно в первые послереволюционные годы.

В Минске, как и во всей стране, царили голод, холод, разруха, бандитизм. Почти все предприятия стояли. Как выжить? Где найти заработок?

ДЕТСТВО, ОТРОЧЕСТВО, ЮНОСТЬ СЕСТЕР

Самуила выручали его музыкальные способности. Он играл на кларнете, скрипке, баяне. И хотя время было трудное, но кое-какая работа для музыканта находилась.

Жизнь семьи стала невыносимой, когда в 1919-м умер отец. Мама была вынуждена отдать трех младших детей в еврейский детский дом, где они имели возможность не только учиться, но и посещать различные кружки: Юдифь и Эстер пели, танцевали, писали стихи, участвовали в школьном театре.

После детдома Эстер работала на мебельной фабрике. Но мечта играть в театре не оставляла ее.

По предложению слесаря Моисея Свирновского был организован драмкружок, в который вошли Беня Раковщик, Соломон Сонкин, Эстер Арончик, Лева Трактовенко и другие. Многие позднее стали актерами Белорусского государственного еврейского театра.

Занимались в клубе транспортников по улице Романовской Слободе. Ставили пьесы для рабочих. Их смотрели не только евреи, но и русские и белорусы. В то время многие знали идиш.

Большим успехом пользовались спектакли «Менчн» («Люди») и «Менахем-Мендель» Шолом-Алейхема.

Ребята пробовали себя и в режиссуре. Так продолжалось до 1930 года, когда был создан ТРАМ (Театр рабочей молодежи). Туда сразу же подались и друзья из драмкружка. Их охотно приняли, ибо нашли у них искру божью. А через год ребята прочли в газете «Октябер» («Октябрь»), что Белгосет набирает актерскую студию.

Экзаменоваться надо было в Бобруйске. Принимал экзамены Лев Маркович Литвинов, режиссер еврейского театра. Потом он станет главным режиссером Белорусского театра имени Янки Купалы, первым постановщиком в 1944-м году знаменитой «Павлинки».

Абитуриентам надо было прочесть выразительно на идише отрывок из рассказа, уметь перевоплотиться в старика, подростка, уметь симулировать даже сумасшествие и многое другое.

Друзьям удалось сдать экзамены. Начался студийный период, который длился почти четыре года. Занимались много: идиш, художественное слово, постановка речи, танцы. Не все студийцы выдержали напряженный ритм. К концу обучения из 40 человек осталось только девять. Эстер Арончик была в их числе.

В 1935-м она стала актрисой основного состава Белгосета. С годами пришел опыт. Она играла острохарактерные роли – от комедийного гротеска до трагедии: а также роли мальчиков и девочек. Это амплуа называется травести.

В спектакле «Двести тысяч» по Шолом-Алейхему играла Гитл. В пьесе «Заколдованный портной» – мальчишку. Во время войны в Новосибирске Белгосет поставил пьесу К. Симонова «Так и будет». Эстер повезло: за исполнение роли мальчика Вани ее поздравил прославленный автор, который по делам приезжал в Новосибирск.

Намного раньше сестры к профессиональной сцене приобщилась Юдифь Арончик.

Когда в начале 20-х годов в республике появился белорусский театр, получивший позднее имя Янки Купалы, стало очевидным, необходим его еврейский собрат.  В подготовке будущих актеров главную роль сыграл Михаил Рафальский. Он посещал драмкружки в учебных заведениях и клубах и отбирал наиболее способных ребят в еврейскую студию. Конкурс превышал десять человек на место.

Шел 1921-й год. Прошедшие через сито конкурса стали студентами еврейской студии ГИТИСа в Москве. Среди них были Лия Нельсон, Григорий Цорфас, Марк Моин и другие.

Студию называли в шутку «Хедером Рафальского» – по имени руководителя. Требовательный к себе и студентам Михаил Фадеевич постоянно пополнял состав, не боясь принимать совсем юных – таких, как Юдифь, которой было не полных 15 лет. Впрочем, многие ребята скрывали свой настоящий возраст.

Рафальский приглашал для работы в студию больших актеров мхатовцев Михаила Тарханова, Софью Гиацинтову, Алексея Дикого; известных художников Александра Тышлера, Исаака Рабиновича; композиторов Александра Крейна, Виссариона Шебалина; театроведов Павла Маркова, Алексея Дживелегова.

Кроме лекций, ребята посещали музеи, выставки, спектакли ведущих театров Москвы. Спектакли студийцев «Песнь песней» и «Праздник в Касриловке», поставленный Алексеем Диким, привлекли внимание столичных театралов.

Так шлифовалось мастерство Юдифь Арончик. Еврейский театр официально открылся в Минске 21 октября 1926 года в помещении БДТ-1 (ныне Национальный академический театр имени Янки Купалы). Присутствовали руководители республики Николай Голодед и Александр Червяков, белорусский писатель Михась Чарот и еврейский писатель Давид Бергельсон. Все четверо были убиты позднее сталинскими палачами.

Уже в первых спектаклях Белгосета проявилось дарование Юдифи Арончик. Триумфальной стала роль в спектакле «Фуэнте Овехуна» («Овечий источник») Лопе де Вега, смело и ярко поставленном Львом Литвиновым, учеником Михаила Рафальского. В роли Лауренсии была Юдифь, а возлюбленного Фрондосо играл Марк Моин (муж Юдифи). Роль Лауренсии, одну из сложнейших в мировом репертуаре, играли обычно актрисы, имевшие большой опыт, а Юдифи было немногим более 20 лет. Анна Герштейн, автор книги «Судьба одного театра» (Минск, 2000) пишет: «Свою вершинную сцену (после возвращения из замка Командора) актриса играла, достигая предела драматизма, монолог звучал темпераментно и страстно. Когда она призывала народ к мести, ее грудной голос то взвивался, то падал».

Достойными партнерами Юдифи были Моин, Дрейзина, Цорфас, Сокол. Спектакль прекрасно оформил Тышлер.

Эта работа Белгосета была показана в 1930 году на Олимпиаде театров народов СССР, проходившей в Москве с 15 по 22 июня в Зеленом театре ЦПКиО. Участвовали более 30 коллективов, в их числе Ленинградский театр молодежи, Грузинский театр имени Шота Руставели, московский имени Евгения Вахтангова и другие. Белгосет получил одну из высоких наград.

Известный театральный критик Павел Марков, заведующий литературной частью МХАТа имени Горького, писал: «…Эта работа является одним из достижений советского театра и равна по художественному уровню лучшим спектаклям Олимпиады…».

Рафальский прививал актерам вкус к перевоплощению. Его любимая ученица Юдифь Арончик после роли Лауренсии играла мальчика-горбуна в «Ботвине», старуху-подкулачницу в пьесе «На 62-м участке», наивную Гилию в пьесе «Вольпонэ» Бена Джонсона.

В 30-е годы Белгосет много гастролировал. Он побывал в Гомеле, Могилеве, Витебске, Бобруйске. В 1933 и 1938 гг. состоялись его гастроли в Ленинграде, Одессе, Горьком, Казани. В 1934 г. – побывали и в Москве. Много выступали в местечках Белоруссии.

Как и для всей страны, трагичным для Белгосета стал 1937-й. 9 августа арестовали Рафальского. В это время он репетировал пьесу «Бойтре» Моисея Кульбака, расстрелянного в том же году. В этом спектакле одну из главных ролей (Стэрке) исполняла Юдифь Арончик.

Рафальского расстреляли в декабре 1937-го. Было ему всего 47 лет. Спустя 20 лет он был реабилитирован.

Почти год коллектив работал без художественного руководителя. Только к концу 1938 г. театр возглавил народный артист БССР Виктор Головчинер. Он поставил несколько спектаклей, в которых играла Юдифь. Это Пнина, возлюбленная Бар Кохбы, в пьесе Самуила Галкина «Бар Кохба», Абигайль – соперница Суламифи в одноименной пьесе Аврома Гольдфадена «Салумифь», мужественная Годл, отправляющаяся в Сибирь за своим мужем-революционером («Тевье-молочник» Шолом-Алейхема).

В 1938-м Юдифь Арончик стала заслуженной артисткой БССР. Ее наградили орденом Трудового Красного Знамени.

В июне 1941-го театр выехал на гастроли в Витебск. Накануне войны там шел спектакль «Заколдованный портной». А затем с толпой витебчан актеры выбирались из города, бросив там и театральное имущество, и личные вещи. В переполненных поездах театр после многих дней странствий оказался на станции Шахунья Горьковской области. В местном Доме культуры еврейские актеры играли на русском языке.

В октябре 1941-го, когда стала очевидной невозможность дальнейшего пребывания в небольшом поселке, решено было перебраться в республики Средней Азии. По пути остановились в Новосибирске, где первым секретарем обкома партии был Михаил Кулагин, который до войны занимал пост второго секретаря ЦК КП(б)Белоруссии. Белгосет получил возможность работать в Новосибирске, что в то время было чудом. Играли два раза в неделю в помещении ТЮЗа.

Театр не только сохранился, но и сумел под руководством Виктора Головчинера создать ряд новых ярких спектаклей и восстановить довоенные. Они имели большой успех и шли при полных аншлагах.

Хотя большинство зрителей не знали идиша, содержание узнавали из буклетов и из шепота добровольных переводчиков-соседей. Хочется отметить подвиг главного дирижера театра Соломона Эмермана, который по памяти восстановил партитуру всех постановок.

Во время войны театр работал в трудных условиях: помещение плохо отапливалось, питание было очень скудным. Но тем не менее, уже в 1942-м было поставлено два спектакля, посвященных военной тематике: «Око за око» Переца Маркиша и «Некомё» («Месть»), которую написал актер театра Изя Левин. Музыку написал Оскар Фельцман. В том же году был подготовлен (на русском языке) спектакль «Без вины виноватые» по пьесе А.Н. Островского.

Лучшими исполнителями были Юдифь Арончик (Кручинина), Песя Вольпина (Галчиха), Абрам Треппель (Шмага).

«Белгосет был в годы войны единственным еврейским театром, имевшим в то тяжкое время своего зрителя…». Об этом сказал на заседании ВТО (Всероссийского театрального общества) в июле 1943 года Иехизкел Добрушин (1883–1953), известный театровед, драматург и педагог. В 1953-м он был репрессирован.

Помимо театральной деятельности актеры Белгосета выполняли большую шефскую работу: выступали в госпиталях, иногда приходилось переходить из палаты в палату, так как было много тяжелобольных. Выезжали и в места боевых действий.

Фронтовую бригаду возглавлял Марк Моин, заслуженный артист БССР, кавалер ордена Знак Почета. Юдифь читала стихи и монологи из пьес. Ее сестра Эстер вместе с Соломоном Сонкиным исполняла танец прикарпатских цыган, который бойцы часто просили исполнить на бис. Незабываемой была встреча с летчиками авиаполка «Нормандия-Неман».

Много было трагических событий: бомбежки, артобстрелы, минные поля. Случались и курьезные моменты. Об одном из них рассказал Анатолий Моин (племянник Марка Моина): «Однажды актеров пригласили в штаб полка. В это время привели туда германского офицера с папкой документов. Но переводчика не оказалось. И тогда Марк Михайлович предложил свои услуги. Он немного знал немецкий язык, да и идиш очень на него похож. Командир полка объявил Моину благодарность».

Фронтовые бригады менялись каждые два месяца и действовали до лета 1944 года.

Большим счастьем для актеров было выступление на заводе, производящем мыло. После выступления каждый артист получил кусок очень дефицитного в то время товара.

А из поездок на фронт они привозили своим детям «игрушки»: винтовочные и пулеметные гильзы, а также немецкие ордена.

В августе 1946-го Белгосет вернулся в Минск. Работали в помещении театра имени Я. Купалы два раза в неделю, так как довоенное здание было разрушено, и больше Белгосет в него не вернулся. (Сейчас там находится Государственный академический русский театр имени Горького).

Театр ставил и пьесы, часто не имевшие отношения к еврейской тематике: «Русский вопрос» К. Симонова, «Леса шумят» А. Брата и Г. Линькова, «Подводники» Г. Витензона и М. Зингера.

После убийства в Минске 13 января 1948 года Соломона Михоэлса стало ясно, что Белгосет обречен. Он стал жертвой сталинской национальной политики, направленной на искоренение еврейской культуры.

В марте 1949 года театр прекратил существование, проработав всего 23 года. Закрылась одна из ярких страниц еврейской культуры на белорусской земле.

СУДЬБА СЕСТЕР АРОНЧИК
ПОСЛЕ ГИБЕЛИ БЕЛГОСЕТА

Более 120 работников вынуждены были сменить профессию, что было мучительно трудно. Каждый устраивался на работу, как мог.

Эстер Арончик проводила культмассовую работу в пионерских лагерях. Устраивала там спектакли, писала для них сценарии в стихах и прозе. Занималась она и воспитанием своих детей. Зиновию было 13 лет, Борису – десять.

Борис стал со временем хорошим слесарем-инструментальщиком. К сожалению, он рано ушел из жизни. Было ему 58 лет.

А Зиновий с раннего детства мечтал стать актером. Он все время проводил в театральной среде. Отец его, Владимир Шарфман, родом из Умани, тоже с 17 лет грезил театром. Узнав, что в Минске открыли еврейский театр, он приехал сюда в 1932 году. Устроился осветителем, затем был заведующим электроцехом, а после закрытия театра трудился машинистом сцены в Русском театре имени Горького. В 1952-м устроился в «Ремстройуправление», руководил бригадой электромонтажников. Был награжден орденом «Знак Почета». Зиновий почти все пьесы Белгосета знал наизусть. Он читал монологи, подражая любимым артистам. Окончив школу, пошел в армию. Служил в авиационной части, был помощником командира взвода, демобилизовался в звании старшего сержанта. В 1961-м он закончил театральную студию «Маяк» при Русском театре имени Горького. Работал в Рижском русском драмтеатре, затем уехал в Россию. Несколько лет был актером драмтеатра в городе Советске Калининградской области. Там он закончил режиссерские курсы. Трудился Зиновий в театрах Черемхова и Братска. Но особенно преуспел он, работая в эстрадных коллективах Волгоградской и Иркутской филармоний. Исколесил почти весь Советский Союз от западной границы до Владивостока. В 1973 году Зиновий вернулся в Минск. Много лет трудится на волонтерских началах в благотворительной организации «Хэсед-Рахамим». Создал здесь театральную студию. Поставил несколько интересных «Пуримшпилей», а также написанные им пьесы «Квартира» и «Сватовство». Выступает в разных аудиториях с чтением своих стихов и рассказов. Он отец троих детей. Юлия, выпускница Белорусской академии искусств, живет в Нью-Йорке, Максим и Оля – в Израиле.

Юдифь Арончик через год после закрытия Белгосета стала работать в театре драмы и комедии при Белорусской государственной эстраде. Она подготовила поэтическую концертную программу, с которой несколько лет разъезжала по городам республики. А затем устроилась режиссером Народного театра мимики и жеста в обществе глухонемых. Его создал Григорий Герштейн, до нее театр возглавлял Абрам Треппель, рано ушедший из жизни.

Юдифь Соломоновна занималась этим нелегким делом более 26 лет. Вот что рассказывает Гирш Релес, патриарх идишиской поэзии в Белоруссии: «…У Арончик отняли родной язык, его неповторимые интонации, но не отняли таланта. Ее вынудили перейти на язык жестов, и судьба привела ее к глухонемым артистам. Работая много лет в необычном театре, Юдифь добилась больших успехов и на этом поприще.

Она в полной мере овладела языком глухих, обнаружила настоящие таланты среди глухонемых артистов. Ее ученики достигли больших творческих высот, выражая реплики лишь жестами, а рисунок роли – мимикой. Поразительно, что этот театр стали посещать не только глухонемые зрители. Юдифь привлекла к работе обычных актеров-дублеров, которые синхронно озвучивали реплики по радиорепродуктору.

С большим успехом на этой необычайной сцене прошли спектакли «Любовь Яровая», «Платон Кречет» и «Трибунал».

Театр до такой степени стал популярен, что его начали приглашать на гастроли в другие республики и в Москву…».

Когда в середине 80-х годов был создан МОЕК (Минское объединение еврейской культуры), Арончик мечтала организовать при нем еврейский театр. Но обнаружилось, что почти никто не знает родного языка.

Несколько раз выступала Юдифь на заседаниях МОЕКа, читала стихи на идише, рассказывала о Белгосете.

Юдифь Арончик и Марк Моин вырастили сына Виктора. Он закончил Минский медицинский институт. Был биохимиком, получил звание кандидата медицинских наук. К сожалению, он ушел из жизни в 58 лет.

Юдифь в течение многих лет воспитывала свою племянницу Бэллу, дочь погибшей в Минском гетто сестры Симы, жены известного художника Александра Тышлера. Бэлла накануне войны была в детском садике. В неразберихе первых дней детсад эвакуировали вглубь страны. Юдифи, жившей тогда в Новосибирске, удалось найти Бэллу и вырастить ее. В настоящее время Бэлла живет в Израиле.

Земной путь сестер, носивших героические библейские имена Юдифь и Эстер, закончился в 1993 году. Эстер прожила 83 года, Юдифь – на два года больше. Они оставили яркий след в истории еврейской культуры и заслужили глубокую благодарность многочисленных поклонников.

Семен ЛИОКУМОВИЧ

Автор признателен Долорес (невестке Юдифи) за предоставленные фотографии и Илье Хазанову за их реставрацию.

 

   © Мишпоха-А. 1995-2013 г. Историко-публицистический журнал.