Мишпоха №29    Ирина БРУСИЛОВСКАЯ *Irina BRUSILOVSKAYA. КОВАРСКИЕ * THE KOVARSKYS

КОВАРСКИЕ


Ирина БРУСИЛОВСКАЯ

Коварские Коля, Берта, Миша. Коварские Коля, Берта, Миша.

Коварская Софья Соломоновна. Коварская Софья Соломоновна.

Коварский Нохим Соломонович. Коварский Нохим Соломонович.

Брусиловская Мария Нохимовна. Брусиловская Мария Нохимовна.

Дом Коварских в Павловске. Дом Коварских в Павловске.

Таня, Лина и Ира Брусиловские. Таня, Лина и Ира Брусиловские.

Ирина Брусиловская. Ирина Брусиловская.

Ирина БРУСИЛОВСКАЯ *Irina BRUSILOVSKAYA. КОВАРСКИЕ * THE KOVARSKYS

Откуда взялась эта фамилия? – вопрос, который я слышала в своей жизни много раз. Ответ на него достоверно никто не знает. Остается выбрать одну из двух возможных гипотез.

Мои предки, вероятно, жили в городе Коварске на востоке Польши, оказавшемся теперь в Литве.

В конце 80-х годов я проезжала в туристическом автобусе по Литве через городок Коварскас. По словам экскурсовода, в нем до войны жило много евреев.

В 70-е годы по работе я встречалась с начальником «Ленкультторга» Коварским. Меня поразило его портретное сходство с моим дедом Нохимом Коварским. На вопрос о происхождении он ответил, что его предки – выходцы из-под Вильно.

Абсолютно точно можно утверждать, что в ХIХ веке Коварские жили в Витебске. У прадеда Шолом-Ице (Соломона) Коварского с женой Шейне-Мирой было десять детей: шесть сыновей и четыре дочери. Сыновья: Нохим (мой дед), Матвей, Шмоель (Самуил), Израиль, Гирш (Беба) и Иосиф, рано погибший.

Дочери: Рива, Эстер, Циля и Слама. (Написание имен записано со слов Меры Коварской.) Правда, возможно, что сыновей было семь – седьмой Зяма, а Слама – это его жена. После смерти жены Шолом-Ице попросил сыновей назвать старших дочерей в ее память, как заведено по еврейской традиции, Мирами (Мариями). Так появились:

Мария Нахимовна (Брусиловская), Мария Самуиловна Коварская, а также Мария Матвеевна, Мария Израилевна и Мария Давидовна Циперсон (Кукуй), о которых я почти ничего не знаю.

Наш дед Нохим Соломонович Коварский женился по любви на Хае-Соре (Софье) Волосовой – красивой девушке из очень бедной семьи. Он окончил в Витебске четырехклассное ремесленное училище и был квалифицированным плотником и столяром-краснодеревщиком. У них родились пятеро детей: Давид, Мария (Шейне-Мира), Николай (Калман-Зелек), Берта и Михаил (Мойше). Во время Гражданской войны семья переехала на станцию Дно, где дед получил работу, а в 1922 году переехала в город Павловск под Петроградом.

С дореволюционных времен в городе Павловске, за парком, недалеко от дворца, на угловом участке с круглым прудом, на Зверинской улице (ул. Фридриха Энгельса), под № 11 стоял двухэтажный деревянный дом с семью окнами по фасаду, с пристройками, с двумя верандами внизу и двумя балконами наверху, обшитый тесом и щедро украшенный деревянной резьбой. Дом большой, с семью теплыми зимними комнатами и множеством подсобных помещений.

В начале двадцатых годов дед Нохим Соломонович Коварский (1880–1941), приехав с бабушкой Софьей Соломоновной Коварской (1880–1956) и пятью детьми, купил дом со всем имуществом у каких-то придворных дам, а потом вложил много труда в его благоустройство. Дом был обставлен старинной мебелью красного дерева, имел большую, в целую стену, библиотеку старинных книг в коричневых кожаных переплетах, рояль “Veberdorfer” на богатых бронзовых ножках, красивый напольный умывальник с мраморной доской и еще много старинных вещей и посуды. Дед развел огород, посадил четырнадцать яблонь, множество ягодных кустов и цветов, особенно роскошными были пионы.

Из пятерых детей о старшем, Давиде (Доде) (1907–1941), нам известно, что он был не очень здоров, работал вместе с дедом, в первые дни войны ушел добровольцем на фронт и пропал без вести. Попытки что-либо узнать о его судьбе результатов не дали.

Наша мама, Мария (1909–1985), считалась в семье старшей и помогала растить братьев Николая (Колю) (1913–1977) и Михаила (Мишу) (1916–1992), и младшую сестру Берту (1914–1942). Все они окончили I и II ступень первой Слуцкой Советской единой трудовой школы Троцкого уезда. В те годы город Павловск переименовали в Слуцк.

После окончания медицинского техникума при Военно-медицинской академии, получив звание фельдшера, по распределению мама была направлена на работу в Волосовский район Ленинградской области, в известную своими врачами еще со времен земства Хатыницкую больницу. Там она познакомилась с нашим будущим отцом Наумом Ильичом Брусиловским (1901–1937), который после окончания Пушкинского сельскохозяйственного института, будучи учеником и последователем профессора Н.И. Вавилова, работал научным сотрудником в Институте растениеводства, занимался селекцией картофеля и ставил опыты по выведению новых сортов на полях опытной станции «Белогорка» в Сиверской. В 1930 году, в числе «25-тысячников», он был направлен на коллективизацию в Волосовский район. Там работал старшим агрономом райземотдела. В1932 году они поженились, в 1933 году родилась старшая дочь Татьяна, в 1934 – Лина, в 1937 – я, Ирина. В октябре отец привез меня из роддома в Ленинграде в дом Коварских в Павловске, а назавтра отправился в дорогу по новому назначению принимать заведование опытно-селекционной станцией в Старой Руссе. В дороге он был арестован, а затем осужден «тройкой» по 58-й статье на «десять лет без права переписки». Все хлопоты родных о нем были безрезультатны. В 1961 году отец был посмертно реабилитирован, но, как мы узнали из «Ленинградского мартиролога» только в 1991 году, когда мамы уже не было в живых, он был расстрелян еще в ноябре 1937 года. Похоронен на Левашовской пустоши.

Наше пребывание в Павловске, вероятно, спасло маму от ареста, а нас – от детдома. У бабушки с дедушкой мы прожили до августа 1941 года. С началом войны дяди Николай и Михаил Коварские ушли на фронт. Они воевали на Ленинградском и Волховском фронтах, участвовали в прорыве блокады Ленинграда, награждены боевыми орденами и медалями.

Николай был начальником связи полка. В 1944 году он женился на служившей в его полку телефонисткой выпускнице педагогического института в г. Алма-Ате Валентине Александровне Завада (1923–2003), в декабре того же года у них в Алма-Ате родился сын Анатолий. После окончания войны он еще несколько лет в чине капитана служил в Кречевицах под Новгородом. После демобилизации приехал с семьей в Ленинград и, работая техником, окончил вечернее отделение института. Занимая задолго до этого инженерную должность, стал специалистом по автоматике и телемеханике в области энергетики. В 1952 году родилась дочь Галина. До конца жизни бабушки он ежемесячно передавал ей определенную сумму денег, так как она не получала пенсию по причине отсутствия трудового стажа и утраты документа о браке.

Михаил на фронте служил в разведке. Он прошел всю войну с фотоаппаратом. И до войны, и после работал фотографом. Еще до войны он женился на учительнице Евгении Моисеевне Дорфман (1916–1983). В 1937 году у них родился старший сын Альберт, а в 1940 году – Вячеслав (1940–2007). Летом их часто привозили в Павловск. Для пятерых детей и пятерых внуков бабушка держала корову. После войны Миша и Женя развелись. В 1950 году Миша женился на тогда еще студентке стоматологического института Брониславе Евсеевне Кадышкиной (1927–2008). В 1951 году у них родилась дочь Зина.

Берта была умной, веселой и энергичной девушкой. Она работала конструктором на заводе револьверных станков и автоматов. Во время блокады ей, как человеку безупречной честности, поручили заведование заводской столовой. Она была, по словам бабушки, крайне истощена. Их спасал от голодной смерти только запас дедушкиного столярного клея, из которого, принеся из Фонтанки воду, варили бульон. Когда Берту, вместе с другими работниками завода, послали на строительство защитных укреплений, она заразилась тифом и умерла в мае 1942 года. Похоронена на Серафимовском кладбище.

После приезда в Павловск дед Нохим поступил на работу на Витебскую железную дорогу плотником, потом стал прорабом. Строил железнодорожные станции, а в зимнее время, владея искусством резьбы по дереву, занимался восстановлением деревянного декора Витебского вокзала в Ленинграде, пострадавшего во время революции и разрухи последующих лет. Я его немного помню. Это был крупный, крепкий, жизнерадостный сероглазый человек. Внуков обожал. Приехав с работы, любил читать газету, сидя в кресле у окна в гостиной около огромного резного буфета, сделанного им в Витебске из выловленных из Западной Двины мореных дубов, и посадив меня на колени. Он был в дружеских отношениях с художниками Машковым и Конашевичем. По заказу Машкова мастерил для его картин прекрасные рамы из хороших пород дерева, гладкие и с резьбой. А с Конашевичем мама выступала на любительских концертах, аккомпанируя на рояле его игре на скрипке. Я слышала от мамы, что умывальник в иллюстрациях к «Мойдодыру» К. Чуковского он рисовал с нашего старинного умывальника, стоявшего в комнате Берты на втором этаже.

Когда немцы подошли к Павловску, дед решил перегнать корову в город, чтобы пережить надвигавшийся голод. На Пулковских высотах в них попала немецкая бомба, деду оторвало ногу. Санитары вытащили его из воронки и отправили в госпиталь в Ленинград, где он умер от заражения крови. Похоронен на Еврейском кладбище.

Бабушка с Бертой, а после ее смерти одна, во время блокады жила в квартире Дорфманов, то есть в семье дяди Миши, недалеко от плаца Семеновского полка, который зимой заполнялся штабелями трупов ленинградцев, умерших от голода. Летом 1943 года бабушку эвакуировали на Большую землю через Ладогу.

Мама до войны работала хирургической сестрой в Павловской поликлинике. Летом 1941 года она перешла на работу в детский дом № 5 города Павловска. 2 августа 1941 года мы были эвакуированы с этим детдомом. Помню, как плакали бабушка и дедушка, усаживая нас на чемоданы в возок, навсегда увозивший нас из их теплого дома. Потом мы долго ехали в товарном вагоне, набитом ватными матрасами. На станции Мга налетели немецкие самолеты и стали бомбить, но наш эшелон прорвался через грохот разрывов, залпов наших зениток и шум авиационного боя.

Мы оказались в школьном здании поселка Медяны Кировской области, а вскоре детдом окончательно переехал в село Обухово Пижанского района Кировской области. Еще в Медянах мы заболели скарлатиной, а потом в больнице в Кирове переболели с Линой еще дифтерией и корью, пробыв в больнице несколько месяцев.

Мама, привезшая в больницу новую партию детей, спасла нам жизнь, настояв, чтобы нам ввели хотя бы просроченную противодифтерийную вакцину, которая только и была в больнице.

В детдоме было 450 детей. Воспитанники жили в двух больших двухэтажных домах казарменного вида – низ каменный, верх деревянный, из почерневших бревен. Рядом полуразрушенная церковь и площадь с памятником Ленину. В больших комнатах были устроены деревянные нары в два этажа, на которых вповалку спали воспитанники. У каждой группы своя такая спальня. В отдельных домах размещались пищеблок, лазарет и общежитие для сотрудников.

Лазарет занимал часть длинного одноэтажного дома на высоком берегу реки Пижмы. Из окон далеко просматривались заливные луга, окаймленные темным лесом, а на берегу – полуразрушенная ветряная мельница.

Детдомовские ребята учились вместе с местными в Обуховской сельской школе. Сестры еще в Медянах вместе пошли в первый класс.

Медицинских работников в детдоме было всего два – врач Полина Абрамовна Коган и медсестра Мария Нохимовна Брусиловская, то есть наша мама. Жили мы в смежных комнатах при лазарете. В нашей – стояла большая русская печь с полатями, очень выручавшая нас во время очень снежных и морозных зим. Мама пропадала на работе с утра до позднего вечера, забегая к нам ненадолго, а бывало, что ее вызывали и ночью. Эти две хрупкие молодые женщины, врач и медсестра, несли на своих плечах тяжелейшее бремя – заботу о жизни и здоровье 450 детей. В военное время, в условиях холода, голода, нехватки лекарств, перевязочных материалов, гигиенических средств, они добивались того, что регулярно проводились банные дни, менялось белье, работала дезинсекционная камера, проводились медосмотры, делались прививки, на пищеблоке полностью закладывались продукты и соблюдались санитарные правила. Больных детей лечили не только небольшим количеством имевшихся не очень эффективных лекарств. Был организован сбор лекарственных трав: ромашки, мать-и-мачехи, крапивы и т. п. Ребята постоянно жевали еловую смолу. И хотя в соседних деревнях свирепствовали инфекционные заболевания, детдомовцы болели относительно мало. За всю войну в детдоме умерли два ребенка.

А вот своего сына Бусю врач Полина Абрамовна, получившая похоронку на мужа, спасти не смогла – он заболел менингитом и остался инвалидом. Таню, заболевшую бронхоаденитом, спасла Анюта Брусиловская. Она служила в лаборатории эвакуированной в Киров Военно-медицинской морской академии, где впервые в Союзе получили сульфидин. Она присылала его в почтовых конвертах к нам. Мамина забота и необходимое лекарство привели к успеху лечения.

В нашем доме располагался и сельский медпункт, в котором работал фельдшер, но местное население не очень его уважало. По вечерам и в редкие выходные дни к маме, несмотря на неодобрение детдомовского начальства, стремились попасть местные жители со своими недугами, и она, как могла, помогала.

Однажды из дальней деревни приехала колхозный бригадир Феня Наймушина. У нее беда: корова боднула свекровь и попала рогом в глаз. Мама вняла ее мольбам, поехала, сделала все необходимое, потом перевязывала еще несколько раз, и глаз был спасен. В благодарность Феня организовала других женщин, получивших помощь от мамы, и они на себе вспахали на брошенном поле огород для мамы и посадили картошку, морковку и лук. Урожай вырос хороший, и это было для нас, голодных, большим подспорьем.

Детдом под руководством директора Владимира Устиновича Саулевича жил по строгому распорядку: подъем, зарядка, завтрак, школа, обед, свободное время, ужин, отбой. В свободное время, если оно не было занято хозработами, детдомовцы делали уроки, играли или готовились к праздникам, которые проходили очень пышно и торжественно в клубе, с духовым оркестром. Инструменты привезли еще из Павловска.

Питание было до крайности скудное. Помню, что нам, как и всем детдомовцам, все время хотелось есть. На всю семью нам полагался один паек.

Летом отряды детдомовцев под руководством воспитателей уходили на заливные луга собирать дикий лук, которым вволю наедались и запасали впрок, собирали в лесу грибы и ягоды. Ребята были худенькие, слабенькие, мелкие для своих лет, но за лето подкармливались и выглядели окрепшими.

В 1944 году пятьдесят старших воспитанников детдома окончили школу и куда-то уехали. Примерно в это время появилась американская помощь и вконец обносившиеся ребятишки получили, хоть и не новые, но такие желанные вещи: кто обувь, кто пальто, а кто просто красивые гольфы. Очень редко за кем-то из них стали приезжать родители. Но в основном о местонахождении своих родителей они не знали, возможно, это были дети репрессированных.

К этому времени к нам приехала из блокады страшно истощенная бабушка, и маме со временем стало полегче. Бабушка связала нам теплые шерстяные вещи, топила печь и взяла на себя заботы о нашем пропитании.

После победы все сотрудники детдома стремились поскорее вернуться из эвакуации, но нам возвращаться было некуда. Вскоре после освобождения Павловска от немцев дяди Коля и Миша смогли вместе туда приехать на несколько часов, но не нашли ни дома, ни того немногого, что дед закопал в дубовой бочке в саду. Соседи им рассказали, что дом немцы разобрали для строительства укреплений, а имущество разобрали жители соседних домов.

Летом 1945 года мы получили вызов в Ленинград от деда по отцу Ильи Соломоновича Брусиловского и в июле вернулись из эвакуации. Сначала ехали на подводе, потом плыли на пароходе и потом по железной дороге в товарном вагоне приехали на Московский вокзал. Необычное зрелище получилось на Староневском, когда везли на подводе клетку с козой Тамарой, привезенной нами из Обухова и которая нас очень выручала в голодные послевоенные годы. Сначала мы поселились у Брусиловских на Староневском, а потом после долгих поисков мама получила работу и служебную комнату в Сиверской, в Доме отдыха для инвалидов войны. Через несколько лет он был преобразован в профтехшколу, а затем в сельскохозяйственный техникум системы социального обеспечения. Мама проработала в этих учреждениях до 1960 года. В Сиверской мы прожили 26 лет.

В Павловск после войны никто из семьи не вернулся. До войны в доме Коварских в Павловске было много молодых людей. Кроме своих, приезжали в гости родственники из Ленинграда – Брусиловские и Дорфманы, жившие недалеко от Витебского вокзала. Все много и успешно трудились, учились и при этом умели весело и красиво отдыхать, совершали лыжные или велосипедные прогулки в Павловском парке. Мама с тоской вспоминала то время.

В послевоенные годы восстановить дом в Павловске было некому. Но все оставшиеся в живых члены семьи трепетно, с любовью относились ко всему с ним связанному.

Нам, их потомкам, осталась светлая память об этих честных, трудолюбивых и благородных людях, которые в страшные годы репрессий и ужасной войны помогли маме сберечь и вырастить нас.

Ирина Брусиловская,
Cанкт-Петербург, Россия

 

Родилась Ирина Брусиловская в Ленинграде. Окончила Ленинградский кинотехникум, Ленинградский институт киноинженеров. Работала в Гатчинском отделе культуры, инженером-исследователем конструкторского бюро киноаппаратуры, преподавала двадцать пять лет в оптико-механическом лицее.

Автор стихов, рассказов и очерков, которые публиковались в сборнике «Там, где Оредеж река», в гатчинском альманахе «Оредеж», периодических изданиях.

 

   © Мишпоха-А. 1995-2012 г. Историко-публицистический журнал. 

Warning: include(/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php): failed to open stream: No such file or directory in /h/mishpohaorg/htdocs/n29/29a30.php on line 57

Warning: include(): Failed opening '/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php' for inclusion (include_path='.:/usr/share/php') in /h/mishpohaorg/htdocs/n29/29a30.php on line 57