Мишпоха №29    Елена БОГОРАД-ТЕМКИНА * Elena BOGORAD-TEMKINA. БОЛЬШОЕ СЕРДЦЕ МАМЫ * MOTHER’S BIG HEART

БОЛЬШОЕ СЕРДЦЕ МАМЫ


Елена БОГОРАД-ТЕМКИНА



Сотрудники детского дома. Ревека Абрамовна вторая слева. Сотрудники детского дома. Ревека Абрамовна вторая слева.

Ревека Абрамовна с мужем Беньямином Шмерковичем и сыном Ефимом. Ревека Абрамовна с мужем Беньямином Шмерковичем и сыном Ефимом.

Встреча выпускников детского дома, 1989 г. Встреча выпускников детского дома, 1989 г.

Елена БОГОРАД-ТЕМКИНА * Elena BOGORAD-TEMKINA. БОЛЬШОЕ СЕРДЦЕ МАМЫ * MOTHER’S BIG HEART

Рассказывает Елена Богорад-­Темкина, дочь:

Моя мама Ревека Абрамовна Ванилер родилась 29 августа 1923 года. В 1941 году она окончила первый курс педагогического института. Начало войны застало маму в поезде, она ехала на каникулы к отцу, который жил в то время в Ленинграде. Добраться не удалось, она успела доехать только до Орши. Возвратиться в родной Могилев ей не разрешили. В Орше формировали эшелоны, идущие на восток, в эвакуацию. Маму посадили в поезд и повезли. Ехали долго, и никто не знал, куда их везут.

Привезли в Челябинск. Лето. Ревека – будущий учитель. Ее направили работать в пионерский лагерь старшей пионервожатой. А к 1 сентября районо Челябинска направило работать учителем в г. Катав-Ивановск. До войны много мужчин работало в школах, они ушли на фронт, и ученики остались без учителей. Мама преподавала почти все предметы во всех классах. Была очень инициативной, ответственной, на совесть выполняла любую работу, возложенную на нее. В 1944 году Ревеку избрали вторым секретарем горкома комсомола Катав-Ивановска.

Не было никаких известий о ее маме, которая к началу войны оставалась в Могилеве. Ревека писала ей письма, писала соседям, но никаких весточек не было. На всем белом свете у нее был самый родной, самый любимый человек – мама Фрума.

Как только освободили Белоруссию, Ревека вернулась в Могилев и узнала страшную правду о том, что немцы расстреляли почти всех евреев и ее маму Фруму тоже не пощадили. Поняла, что она осталась совсем одна (в семье была единственным ребенком). Жить негде, дом разбомбили, работы нет, кушать не на что. Ревека пошла в райком комсомола, чтобы стать на учет. Там ей предложили работу заведующей школьным сектором райкома комсомола, и она, конечно, согласилась.

Ревеку приютила жена погибшего дяди – Ита Ванилер, у которой было трое своих сирот. В конце 1944 года в Могилеве было много детей-сирот, которые скитались, были беспризорниками. Городские власти приняли решение – детей-сирот собрать в одно место. Нашли не очень разрушенное здание, отремонтировали и начали собирать детей. Ревека, возглавлявшая школьный сектор, принимала очень активное участие в этом деле. Когда дети были собраны, ее перевели на работу старшей пионервожатой в детский дом, в котором она проработала до 1975 года.

В детском доме Ревека стала для детей и мамой, и подругой, и просто старшим товарищем. Ее полюбили все дети. Она была такая же сирота, как и они. Получая зарплату, покупала сладости и вместе с детьми съедала, и никогда ни о чем не жалела. На дни рождения Ревека покупала детям подарки.

Ревека Абрамовна была маленького роста (147 см), но имела огромное сердце, которое могло обогреть детские души.

В 1952 году она встретила человека, который по внешнему виду у многих вызывал отвращение – инвалид. Но был необычайно умен, и недостатков в нем моя мама не заметила. Он стал ее мужем и нашим отцом.

Ревека Абрамовна была не очень здоровым человеком, но она смогла создать очень крепкую семью. Родила и вырастила своих двоих детей и огромную армию «чужих» детей. Но чужими они для нее никогда не были.

Мы жили в 60-е годы совсем не богато. Но для «чужих» у нее всегда был кров и дом. Помню, в 1962 году мамин воспитанник Сема Давыдов поступил в техникум. Ему дали койку в общежитии, но ни одеяла, ни подушки у него не было. Подушку ему достала Ревека у себя из-под головы, а одеяло сняла с меня. Я шумела, ругалась, чем мне накрываться. Мама сказала, что я буду накрываться гобеленовым покрывалом. Я негодовала, что мне под ним будет холодно спать. Мама ответила: «Я накрою тебя своим пальто, а Сему никто не накроет». Вот такая она была к детям, которых все остальные считали – чужими.

Ревека до самой смерти поддерживала с учениками связь, ежегодно собирала их у себя. Дружила с их женами и мужьями. Ругала их и хвалила и, что удивительно, они ее слушались, хотя у самих были взрослые дети.

Моя мама всю свою жизнь им помогала.

В нашем доме всегда были люди: кто-то приходил за советом, кто-то за помощью и никто не уходил не обласканным ее заботливым сердцем.

И после маминой смерти до сего момента ее воспитанники приходят, звонят, собираются на дни ее рождения и в день смерти.

В 2008 году Ревеке Абрамовне исполнилось бы 85 лет. Ее воспитанники позвонили, что они собираются из разных городов и приезжают. Мы заказали ресторан и отмечали это событие. Многим из приехавших уже самим было за 70 лет.

Я ощущала огромную гордость за то, что я удостоилась родиться у такой мамы.

А молодые официантки ресторана с недоумением смотрели на непонятное для них торжество.

Мама сумела нас с братом вырастить так, что вся эта огромная братия ее воспитанников стала для нас родными старшими братьями и сестрами.

Вспоминает Инна Михайловна Шац
(Колеснева):

Я и моя мама Фрада Абрамовна летом 1946 г. вернулись из эвакуации (Марийская Республика, пос. Звенепово) в Могилев. Я оставила маму на вокзале и бегом прибежала к нашему дому: перекресток ул. Лапишинского и Пионерской (сейчас там магазин «Перекресток») и ахнула: дом разбомбили – одни развалины. Я стояла и плакала… Вернулась на вокзал. Потом мне рассказали, что рядом, на другой стороне Пионерской, напротив кинотеатра «Родина», был до войны военный госпиталь. Немцы сбросили туда бомбу: все вокруг выгорело.

Куда идти? Что делать? Мама сказала: «Пойдем на улицу Ленинскую». Там, напротив театра, жила до войны ее подруга, с которой мама дружила с детства. Вечером мы пришли к ее дому. Он был цел. Поднялись на второй этаж и в конце коридора увидели: около стены на полу сидели тетя Фая и ее четверо детей. Кто-то во время войны занял их квартиру и не впускал вернувшихся из эвакуации людей. Мы с семьей тети Фаи несколько месяцев жили в коридоре. Кушать было нечего, жить негде. Устроиться на работу нельзя – нет прописки. Но мы не оставляли друг друга в беде. К нам стала приходить одна еврейская женщина, приносила деньги, продукты. Я бродила по городу, который мне много раз снился в годы войны.

Неожиданно я встретила тетю Маню – нянечку из моего детского сада. Обо всем рассказала. Она посоветовала мне пойти в детдом № 1. Там работала воспитательницей Юзефа Иосифовна Шлифиш – жена бывшего директора школы № 8 П.П. Куявского. Они меня хорошо знали. Юзефа Иосифовна в годы оккупации, работая в детдоме, спасала еврейских детей, оформляя им метрики, как на польских детей. Она сама была полька. Я нашла Юзефу Иосифовну. Пока она оформляла мои документы, я жила в семье Цицелюк. Наконец,  Юзефа Иосифовна привела меня в детдом.

Маму та же женщина, которая приносила продукты, устроила ночным сторожем в какой-то организации, располагавшейся напротив сквера около кинотеатра «Зорька». Мама там и ночевала.

Три года я прожила в детдоме. Потом поступила в педучилище.

Детдом стал для меня и всех воспитанников настоящим родным домом. Старшую группу вела Юзефа Иосифовна, а Ревека Абрамовна Ванилер была пионервожатой, потом стала воспитательницей. И только благодаря их доброжелательному отношению мы, детдомовцы, были счастливы, дружны. Жили как одна семья.

После детдома многие разъехались по другим городам, некоторые остались в Могилеве. Но наша неутомимая Ревека Абрамовна, даже выйдя на пенсию, не могла жить без своих уже взрослых воспитанников. Она решила снова собрать детдомовцев.

Как она находила адреса в других городах!? Звонила в адресное бюро, связывалась с Министерством обороны. Многие наши ребята стали военными, занимали высокие посты.

Писали Ревеке Абрамовне письма: из Москвы, Киева, Ленинграда (она тоже ездила к ним), из Печоры, Мурманска, Ташкента и даже Якутска. Там жил наш Иван Ласков – поэт, Член союза писателей. Каждый год в июле мы собирались в квартире Ревеки Абрамовны. Иной раз приезжало до сорока человек. Это была всегда встреча родных людей. Сколько было радости и слез! Нам было, о чем вспомнить.

Ревека Абрамовна уже ушла от нас, но мы с ее дочерью Леночкой съездили в Гомель. Отметили 80-летие одного из воспитанников детского дома.

Дети и внуки Ревеки Абрамовны встречают нас, как своих родных.  А мы уверены: Лена, как когда-то и ее мама, всегда придет на помощь.

Вспоминает Евгения Хаимовна
Кацман-­Гришина:

Я попала в спецдетдом № 1 в 1944 году, в сентябре, и была там четыре года – до 1948-го. В это же время к нам пришла на работу Ванилер Ревека Абрамовна. Она была совсем молодая и работала пионервожатой. Ревека Абрамовна была настолько добрая, умная, замечательная, что мы ее больше воспринимали как маму. Мне было тогда восемь лет. А вот старшие дети – такие, как Леня Симановский, Толик Лазовский, Володя Данилов, Зина Соморева, Инна Шац и другие, воспринимали ее как старшего заботливого друга. В детдоме в те годы были дети войны, потерявшие родителей. Были те, кто вернулся из эвакуации, и те, которые находились в детдомах на оккупированной территории. Хочу вспомнить Куявскую Юзефу Иосифовну – воспитательницу, которая спасла несколько еврейских детей в годы войны.

Ревека Абрамовна уделяла очень много внимания нашему воспитанию. Мы могли с ней без стеснения поделиться своими горестями и радостями.

Но пришло время, когда мы покинули детдом. Получили образование, завели семьи, детей, и я хочу доброй памятью поблагодарить Ревеку Абрамовну за то, что много лет подряд, почти до смерти, она собирала нас, бывших воспитанников, и устраивала встречи у себя дома.

Собирались не только те, кто жил в Могилеве. Она находила наших воспитанников по всему Советскому Союзу, и они приезжали. Как интересно проходили наши встречи уже не детей, а состоявшихся людей! Сколько она готовила вкусных вещей для угощения. Мы фотографировались на память. Нужно отдать должное ее дочери Елене Темкиной, она ей очень помогала во всем. Она всех знала по рассказам мамы. Ведь Лена родилась после войны, когда мы уже ушли из детдома. Ревека Абрамовна настолько нас любила, что передала эту любовь к нам своей дочери.

И хоть уже прошло немало времени, как не стало нашей любимой Ревеки Абрамовны, мы собираемся у Лены и традиция, начатая ее мамой, продолжается.

Я очень рада, что жизнь в свое время свела меня с этим замечательным человеком. Светлая память о ней всегда будет со мной, пока я жива.

Вспоминает Владимир ДАНИЛОВ:

В конце октября 1948 года меня по болезни отчислили из артиллерийского училища, расположенного в Лещинце под Гомелем. Мне выдали документы и билет до Могилева.

Страшные мысли одолевали меня, пока я ехал в поезде из Гомеля в Могилев. Вот поезд проехал станцию Могилев-2, вот он подъезжает к мосту через Дубровенку. Я не выдержал напряжения и выпрыгнул на ходу из поезда. Отделался небольшими ссадинами. В голове был хаос. Я не знал, куда идти, что делать, как жить.

В детский дом, из которого в конце августа (при содействии горвоенкомата) я уехал в училище, мне стыдно было возвращаться.

Я понимал, что у них я уже не числюсь и места мне там нет.

Так я сидел у Дубровенки до вечера. Когда стало темнеть, я подошел к детскому дому и сел у калитки.

Детский дом готовился к отбою. Из калитки стали выходить окончившие работу сотрудники. Ко мне подошла Ревека Абрамовна Ванилер, удивилась моему появлению и подробно обо всем расспросила. Взяла меня за руку и повела в здание детского дома устраивать на ночлег, все время повторяя: «Завтра что-нибудь придумаем».

Утром следующего дня Ревека Абрамовна изучила мои документы (документ об окончании семи классов могилевской школы № 3, экзаменационный лист при поступлении в артиллерийское училище и др.), опять взяла меня за руку и повела в Могилевский машиностроительный техникум. Она велела мне сидеть в приемной, а сама пошла в кабинет директора техникума. Хозяином кабинета был замечательный человек Борисов Александр Алексеевич.

Мне долго пришлось ждать.

Разговор, наверное, был трудный, так как директор должен был нарушить правила приема. Прием в техникум был давно закончен, и уже два месяца шел учебный процесс у первокурсников.

Но Ревека Абрамовна нашла убедительные слова, доводы, а также гарантии поддержки на случай конфликта, и добилась положительного решения. Меня приняли в техникум с предоставлением общежития.

В то время у меня было ощущение, что я заново начинаю жить.

После окончания техникума меня направили на работу в Свердловск, где я, работая на заводе, окончил Уральский политехнический институт. Трудовая жизнь у меня сложилась хорошо, я никогда не сожалел о несостоявшейся военной карьере.

И теперь, на склоне лет, когда моя память освежает события тех трудных для меня дней, я с благодарностью вспоминаю маленькую, хрупкую женщину – Ревеку Абрамовну Ванилер, которая протянула мне руку помощи и устроила мою судьбу.

Ревека Абрамовна Ванилер оставила после себя добрую и светлую память в сердцах очень многих людей.

В сердцах людей, близко знавших ее, она жива, и не проходит дня, чтобы о ней не вспоминали.

Не даром говорят, пока человека помнят, он жив.

Вечная ей память.

 

Елена Богорад-­Темкина,
Могилев, Беларусь

 

   © Мишпоха-А. 1995-2012 г. Историко-публицистический журнал. 

Warning: include(/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php): failed to open stream: No such file or directory in /h/mishpohaorg/htdocs/n29/29a26.php on line 48

Warning: include(): Failed opening '/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php' for inclusion (include_path='.:/usr/share/php') in /h/mishpohaorg/htdocs/n29/29a26.php on line 48