Мишпоха №28    ВОЗВРАЩЕНИЕ * COMING BACK

ВОЗВРАЩЕНИЕ


Уриэль ГУСИН

Синагога в Бобруйске Синагога в Бобруйске

Синагога в Быхове Синагога в Быхове

Могилев, синагога Цукермана Могилев, синагога Цукермана

Могилев, купеческая синагога, на берегу Днепра Могилев, купеческая синагога, на берегу Днепра

Могилев, развалины синагоги на берегу Днепра Могилев, развалины синагоги на берегу Днепра

Бабушка Лиза (Рысина Лея Лейбовна) Бабушка Лиза (Рысина Лея Лейбовна)

Дедушка – Гусин Ефим Матвеевич (1908, Могилев– 1995, Йокнеман-Ирит, Израиль) Дедушка – Гусин Ефим Матвеевич (1908, Могилев– 1995, Йокнеман-Ирит, Израиль)

Бабушка – Гусина (Напах) Галина Абрамовна (1910, Могилев – 1998, Йокнеман-Ирит, Израиль) Бабушка – Гусина (Напах) Галина Абрамовна (1910, Могилев – 1998, Йокнеман-Ирит, Израиль)

Семья моей бабушки в эвакуации Семья моей бабушки в эвакуации

Уриэль ГУСИН * Uriel GUSIN. ВОЗВРАЩЕНИЕ * COMING BACK

Итак, с чего же начать? Да, пожалуй, с истории моей фамилии. Мой дедушка по отцу, Гусин Ефим Матвеевич (так звали его по жизни), да будет благословенна его память, родился в 1908 году в местечке Луполове, в районе известной у нас в Могилеве улицы Чаусской, где в те времена жили в большинстве своем евреи. Там же родились и обе мои бабушки, да будет благословенна их память, Гусина (девичья фамилия Напах) Галина Абрамовна (1910–1998) и Рысина Лея Лейбовна (1911–1990) – по маминой линии. Так вот, дедушка, помню, говорил, что фамилия наша происходит от местечка Гусина, ныне это Смоленская область, на границе с Беларусью. Видимо, кто-то из наших предков, волею обстоятельств, оказался в Луполове, тогда еще не входившем в городскую черту Могилева.

Мой дедушка на протяжении многих лет собственноручно вел дневник. Подчеркиваю – «на протяжении многих лет» и «собственноручно». Потому что от рождения он был правша, но писал левой рукой. Левшой его сделала война: в 1944 году в Польше танк, на котором он воевал (знаменитая «тридцатьчетверка»), был подбит. Кость правой руки возле кисти была прострелена. И хотя рука осталась при нем, писать он уже не мог. Более того, правая кисть не чувствовала даже лютых морозов – он не надевал на нее варежку или перчатку. А теперь представьте себе, правши, каковыми большинство из нас является, какую силу воли нужно было приложить, чтобы заставить себя писать всю оставшуюся жизнь левой рукой! И тем больнее я ощущаю то, что дневник …пропал!

Я с детства, сколько себя помню, любил рисовать. И одним из первых был нарисован мною танк «Т-34», на котором воевал мой дед Фома. Дедушка, когда умер мой отец, сопровождал меня при поступлении в только что открывшуюся городскую детскую художественную школу – это был первый набор учеников. Он же, спустя пять лет, не оставался в стороне и при моем поступлении в строительный техникум (ныне колледж) на архитектурное отделение, которое я окончил с отличием…

Хочу добавить еще несколько штрихов, фактов, из истории двух семей – Гусиных и Рысиных.

Как Вы, дорогой читатель, поняли из уже сказанного, мой дедушка Фома родился евреем и, разумеется, был обрезан на восьмой день. Но в годы своей юности он был беспризорником. Скитаясь, оказался в Киеве, на Подоле, а затем в Одессе. Там, когда его спрашивали, кто он и откуда, он отвечал, что из Белоруссии. Так и был впоследствии записан в пресловутом 5-м пункте серпастого и молоткастого – белорусом. И эта серия «белорусов» (по отцу) продолжалась все три поколения, включая меня и моих двоюродных. Но все эти последние поколения Гусины всегда помнили, кто они на самом деле. И когда приходило время создавать семьи, то выбирали себе жен и выходили замуж за евреев.

У моих дедушки Фомы и бабушки Гали родилось до и после войны восемь детей. Но, к несчастью, по воле небес, им пришлось пережить смерть четырех из них, в том числе и моего отца.

Обе семьи – Гусиных и Рысиных – пережили Холокост благодаря тому, что успели эвакуироваться. Первые – в Куйбышев (ныне Самара), откуда мой дед ушел на фронт, вторые – буквально последним эшелоном в далекий Чимкент. А одна из Рысиных, мамина тетя, Гинда Лейбовна, да будет благословенна ее память, оказалась в Свердловске (Екатеринбурге), так как служила фельдшером в могилевской тюрьме НКВД, заключенных которой в первые же дни войны этапом отправили на Урал. Она даже не смогла попрощаться с семьей, ибо находилась на казарменном положении. И только в 1944 году они смогли найти друг друга и воссоединиться в Свердловске. А в 1948 году вернулись в родной Могилев. Вернулись после войны в разрушенный город и Гусины.

Мой путь тшувы (возвращения – именно так можно перевести это слово с иврита) длился долго. Впрочем, правильнее было бы сказать, что у него есть начало, но нет конца. Хотя и начало его во временном пространстве определить четко невозможно. Все шло как-то незаметно, через испытания, неожиданные повороты и открытия, которые давала мне жизнь. Я бы сейчас сказал – от неосознанного к осознанному, от неопределенности будущего к определенности. Тем, что не очень прочная нить, связывающая меня с еврейством, не оборвалась окончательно, я обязан многим своим родным, но более всего моей бабушке Лизе, маминой маме. Это сейчас я называю этот путь возвращением. А ведь лет пятнадцать или более назад я не понимал, что со мной происходит. Оставшись без работы, осенью 1995 года я начал учить иврит. Сначала у Светы Кузнецовой, через полгода уехавшей в Германию. Затем у Игоря Изак­сона. Проходил семинары по ивриту в разных городах и странах. Стал многое узнавать не только о языке, но и о моем народе, его истории, традициях. Появилась страсть к приобретению и «проглатыванию» различной еврейской литературы. Возможно, это и есть тот период, середина 90-х, когда началось мое возвращение к Торе. Хотя тогда до соблюдения ее законов мне оставалось еще много лет. У каждого, кто делает тшуву, свой путь к Торе, свои сложности. У кого-то это происходит быстро, у кого-то нет. У меня был второй вариант. И думаю, он предпочтительнее первого. Эволюция предпочтительней революции, она позволяет сделать свой выбор обдуманно, основательно. Вот и я прошел через многое, в том числе и через работу преподавателя иврита, истории и традиций. Эта работа мне многое дала. Учась и сравнивая, задумываясь над многими вопросами нашего бытия, дважды побывав в Израиле, я все-таки пришел к пониманию, что нужно менять образ жизни, что так, как я жил до этого, жить нельзя. И я пришел к Торе. Летом 2004 года я сделал брит. Примерно тогда же стал соблюдать Шаббат. Сложнее было с переходом на кашрут в домашних условиях. Тут были некоторые сложности. Но, слава Б-гу, уже несколько лет, как это перестало быть для меня и моей мамы проблемой. Первые свои молитвы я совершал еще в ХаБаДской общине в 2000 году. А с лета 2005 года моя еврейская жизнь связана с иудейской религиозной общиной «Ковчег». Так Вс-ний привел меня на этот непотопляемый корабль, плывущий по безбрежному морю Торы.

По образованию я архитектор и сумел оставить некоторый след в этой профессии. Наиболее памятным и значимым для меня в этой сфере было участие в проекте мемориала на Буйническом поле, посвященного обороне моего родного города летом 1941 года. Это было в первой половине 90-х годов.

Помню, несколько лет назад, вскоре после образования нашей общины, Шимон Глазштейн, габай «Ковчега», зная о моей способности к рисованию, предложил сделать что-то для общины. Тогда же примерно и возникла у нас идея сделать серию рисунков синагог, сохранившихся в Беларуси. Но до ее осуществления прошло еще некоторое время. Готовился к выходу в свет первый номер «Могилевского еврейского альманаха», а в нем статья о евреях Быхова. И было решено проиллюстрировать ее рисунком сохранившейся там синагоги. Поначалу предлагалось сделать рисунок с любой фотографии. Но я не люблю «суррогат», «фанеру», предпочитаю рисовать с натуры. И меня поняли. Снарядили экспедицию в моем лице со всем необходимым, и через какое-то время рисунок был готов. Так было положено начало задуманной серии. Пока в ней всего пять рисунков. И география пока ограничена Могилевской областью.

О появлении рисунка развалин одной из Боб­руйских синагог, на улице Чонгарской, стоит немного рассказать. Это было летом 2008 года. Раву Мордехаю Райхинштейну нужно было ехать по каким-то делам из Могилева в Гомель. Решили ехать через Бобруйск, специально, чтобы подбросить туда меня на объект для рисования. Выехали мы позже намеченного, и водитель спешил. Ехал с превышением скорости. И мы были уже почти в Бобруйске (оставалось несколько километров), как навстречу нам появилась машина ГАИ. Нас тормознули. Началось полагающееся в таких случаях разбирательство, закончившееся штрафом. На этом история с этим рисунком не закончилась. Мало того, что мы выехали поздно, так еще и на дороге время потеряли. Когда рисовал, было ветрено, из-за чего едва сдерживал лист бумаги, да и дождь накрапывал. Пришлось держать в одной руке зонтик, в другой – карандаш. Закончить рисунок в тот день я так и не смог. Подходили ко мне любопытные, что тоже отвлекало. Но от одного из таких, хозяина дома, у забора которого я сидел напротив синагоги, узнал кое-что интересное. Например, что после войны в подвалах синагоги кучковалась банда, наводившая страх на всю округу. А до войны, кажется, здание использовали как мукомольню. Мне пришлось примерно через год вновь поехать в Бобруйск. От местного автовокзала до старой синагоги меня подбросили на своей машине друзья. Тогда тоже ветер хулиганил! Но все-таки я закончил рисунок! Бег с препятствиями завершился благополучно. Работа, на которую требовалось несколько часов, растянулась на целый год!

Надеюсь продолжить эту серию. Ведь каждое такое здание – немой свидетель нашей истории, радости и страданий, стены их помнят наших мудрецов Торы. К тому же, некоторые из них могут пополнить печальный список исчезнувших с лица земли строений.

Сейчас у меня много времени уходит на изуче­ние софрута – древнейшего ремесла. Его история начинается с Моше-рабейну, которого, думаю, можно назвать первым сойфером, переписчиком священных текстов. Хотя он-то как раз не переписывал, а записывал то, что ему велел Вс-й, когда наш народ стоял у горы Синай. С тех пор и существует традиция переписки Торы, мезузот, тфилин, и многих других вещей, без которых наш народ мог бы потерять себя на столь долгом пути.

Уриэль ГУСИН,
г. Могилев, Беларусь

 

   © Мишпоха-А. 1995-2011 г. Историко-публицистический журнал. 

Warning: include(/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php): failed to open stream: No such file or directory in /h/mishpohaorg/htdocs/n28/28a25.php on line 62

Warning: include(): Failed opening '/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php' for inclusion (include_path='.:/usr/share/php') in /h/mishpohaorg/htdocs/n28/28a25.php on line 62