Мишпоха №28    РУКОПИСИ НЕ ГОРЯТ * MANUSCRIPTS DO NOT BURN

РУКОПИСИ НЕ ГОРЯТ


Яков БАСИН

? ?

Синагога в Любани. В 2002 году в ней находилась музыкальная школа. Синагога в Любани. В 2002 году в ней находилась музыкальная школа.

Синагога в Любани. В 2002 году в ней находилась музыкальная школа. Синагога в Любани. В 2002 году в ней находилась музыкальная школа.

? ?

? ?

? ?

Яков БАСИН * Yakov BASIN. РУКОПИСИ НЕ ГОРЯТ * MANUSCRIPTS DO NOT BURN

В начале тридцатых годов прошлого столетия пограничный наряд задержал недалеко от Старобина подозрительного еврея, который объяснил, что он – раввин из Любани и добирается в Старобин, где живет и работает его отец, тоже раввин. Документы у задержанного в порядке, но на всякий случай его обыскали: границу, которая была совсем недалеко, надо держать на замке, отношения с «панской Польшей» напряженные, и бдительность была главным политическим требованием момента.

 

Раввин Моше Файнштейн

Все было бы ничего, но в сумке у раввина обнаружили толстую пачку бумаг, исписанную непонятным языком. Объяснение, что это – результат его десятилетней работы по изучению Талмуда – одного из главных религиозных источников еврейской религии, пограничников не убедило: выяснить достоверность этого факта невозможно; религия, как известно, опиум для народа; храмы, в том числе иудейские, по всей стране закрываются, и вообще – с этим мракобесием надо кончать. Так что – подальше от греха! И на глазах у потрясенного раввина рукопись – плод многолетнего вдохновенного труда – была уничтожена. Звали раввина Моше Файнштейн, а уничтоженная работа была развернутым комментарием к Иерусалимскому Талмуду. На восстановление текста у автора впоследствии ушла значительная часть второй половины жизни, проведенной в тысячах километров от родины.

1.

Первые сорок лет Моше провел в России и СССР, служа раввином в маленьких городах на юго-западе Белоруссии. Он и родился в одном из них – Узде, типичном еврейском местечке, в котором из двух с половиной тысяч жителей две тысячи были евреи. Произошло это седьмого числа месяца адара 5655 (1895 г.). Его отец, местный раввин Давид Файнштейн, был счастлив: сын появился на свет в тот же день, когда родился и когда умер великий предок и наставник еврейского народа Моше (Моисей). Вариантов для выбора имени младенца не было. Сам Давид в свое время получил теологическое образование в Воложинской иешиве, сына же после обряда бар-мицвы далеко от себя отсылать не стал и поместил его в Слуцкую иешиву к своему другу Исеру-Залману Мельцеру, с которым в свое время вместе учился в Воложине.

Рабби Мельцер был не только крупным талмудистом своего времени, но и прекрасным педагогом. Под его руководством юноша начал быстро постигать премудрости иудаизма, но спустя год, в 1909 г., помощник МельцераПесах Прускин основал новую иешиву в Шклове, и Моше отправился в этот город за ним. Время летело незаметно, и к 17 годам Моше завершил изучение Талмуда и свода законов Шулхан арух. В 1915 г. он вернулся в Узду. Отец, почувствовав, что Моше уже может начать самостоятельно работать, уступил ему свое место и переехал в Старобин, хотя этот городок был меньше Узды, и евреев, соответственно, меньше (полторы тысячи).

Но дело было не в величине города и не в количестве еврейского населения, а в условиях для работы. В 1920 г., после окончания Гражданской войны, Моше предложили возглавить общину Любани, где евреев было намного меньше, чем в Узде и Старобине. Он, долго не раздумывая, согласился. Евреев там действительно было немного, но они составляли 90 процентов всего населения городка, а две синагоги были зафиксированы в городских архивах еще в 1867 г. К тому же, Любань была известна как еврейский центр. Славу ей принесли некоторые выходцы из этого города. Раввин Симха Асаф стал авторитетным исследователем в области еврейской философии и успел до эмиграции поработать раввином в Минске. Писательница и переводчица Рахель Фейгенберг опубликовала в Варшаве и Бухаресте свои книги о жизни евреев в России, о погромах и гибели еврейской культуры. Публицист Залман Эпштейн стал популярным автором новелл о жизни еврейских местечек, статей о творчестве Л. Толстого и И. Тургенева, а его младший брат, лингвист Ицхак, эмигрировав в Эрец Исраэль, разработал теорию преподавания иврита на иврите.

Становление советской власти на самом краю государства проходило с большими трудностями, и вместе со всеми евреями Моше пережил погромы в 1920 г., во время польской оккупации, когда в Любани погибли 84 еврея, и спустя еще год, когда во время похода Булак-Булаховича погибло еще более ста человек, а еврейские дома были подвергнуты разграблению. Еврейское население начало покидать городок. Сначала, спасаясь от погромов, в большие города перебралось около 400 человек. Потом за дело взялась новая власть, и эмиграция в столицы приняла массовый характер. Торговцы и кустари, составлявшие большинство еврейского населения, официально были признаны мелкобуржуазной средой и лишены всех гражданских прав. Так появилась армия «лишенцев». Работоспособное население рвануло туда, где были промышленные предприятия и где можно было получить статус пролетария. Освободившиеся дома стали занимать крестьяне близлежащих деревень, и хотя, благодаря значительному числу беженцев, число евреев в Любани к 1926 г. (год переписи населения) составляло 1031 человек, численность их в составе всего населения снизилась до 47,7 процентов.

2.

Советская власть с первых же дней принялась за уничтожение религиозной жизни, и одна из двух синагог в Любани была почти сразу же закрыта. Соблюдение всех требований ортодоксального иудаизма стало практически невозможным. Из-за антирелигиозной пропаганды и разнузданной обструкции со стороны еврейских комсомольцев число молящихся резко сократилось. Была запрещена выпечка мацы в предпасхальные дни, стало опасно проводить религиозные обряды (обрезание, хупу, бар-мицву), была распущена община, приходилось тщательно скрывать место хранения свитков Торы, в дни праздников не хватало религиозной атрибутики. А после того, как власти ликвидировали микву и женщины утратили возможность совершать религиозные омовения после «нечистых» дней, сам Моше и его жена в течение шести лет не могли позволить себе интимную жизнь.

Перед угрозой ареста раввины стали покидать насиженные места. Большинство переехали в столичные города Москву, Ленинград, Харьков, вели религиозную жизнь, находясь на нелегальном положении или работая дворниками, мелкими кустарями и ведя поистине нищенское существование. Некоторым удалось перебраться за границу, чаще всего тайно, с помощью контрабандистов. Среди них – известные раввинские авторитеты Моше Соловейчик (Кисловичи), Хаим-Шлёма Ком (Речица), Мордехай Рабинзон (Бобруйск), Исер-Залман Мельцер (Слуцк). Все они увезли с собой учеников иешив, которые возглавляли.

Моше Файнштейн остался: он не мог в трудный час покинуть свою паству. Именно в эти годы, испытывая нужду и огромные моральные страдания, он написал свой комментарий к Иерусалимскому Талмуду – тот самый, который был так жестоко и бессмысленно уничтожен чекистами. Но эта работа не прошла бесследно: оставаясь одним из немногих действующих раввинов и имея репутацию крупного знатока Талмуда, Моше вел оживленную переписку. Из всего Союза к нему шли письма с просьбой дать разъяснение тому или иному трудному месту в Писаниях, а иногда и просто дать совет о поведении в современном мире. Слава его стала распространяться далеко за границей. Много для этого сделали члены землячества, которое в 1923 г. организовали в США выходцы из Любани.

Но понятно, что долго так продолжаться не могло, и в середине тридцатых годов власти уничтожили в Любани последний очаг иудаизма. В 1936 г. раввина М. Файнштейна выгнали из его маленькой квартирки при синагоге, а саму синагогу закрыли. Оставшуюся без крова семью Моше приютил местный сапожник, отгородив для нее место на кухне, у плиты.

По всей стране шли аресты священнослужителей. Брата Моше Мордхе, бывшего раввина Шклова, чью синагогу ликвидировали еще в 1930 г., арестовали и спустя год, в 1937 г., расстреляли. Перед угрозой неизбежного ареста Моше Файнштейн принял единственно правильное решение: пока не разыгралась настоящая трагедия, предпринять все возможные и невозможные меры, чтобы покинуть страну. Он собрал все имеющиеся в семье деньги и отправился в Москву.

3.

История эмиграции раввина М. Файнштейна могла бы стать сюжетом интересного боевика. Еще существовало закрепленное первой советской конституцией 1918 года неравенство людей перед законом и уже была введена, в 1932 году, «прописка» – обязательная регистрация человека по месту проживания и паспортная система учета городского населения. Незаметно выбраться из пограничной зоны и добраться до Москвы человеку, который еще даже не перестал быть «лишенцем» и не имел права получить паспорт (а заодно, продовольственные карточки, профсоюзный билет и другие блага «самого свободного в мире общества»), ибо продолжал жить «на нетрудовые доходы», – было делом фантастическим. Тотальный контроль государства за личной жизнью граждан, кажется, не позволял незаметно сделать ни одного лишнего движения, но миллионы людей все же находили выход из безвыходного положения. Не случайно же еще М.Е. Салтыков-Щедрин писал, что «суровость российских законов с успехом компенсируется необязательностью их исполнения».

назвав себя колхозником можно было объяснить отсутствие паспорта, колхозникам паспорта не выдавали, чтобы исключить их бегство в города от голода и разрухи коллективизации. Но зачем рядовой еврейский колхозник едет в Москву? Спасло то, что всегда сопутствует жизни страны, поверженной во власть чиновничества, – пронизавшая все советское общество коррупция. За деньги в кармане у Моше появилась справка, что он – колхозник и едет в столицу по неотложным делам своего колхоза.

Религиозная ситуация в Москве была крайне напряженная: только что закрыта последняя еврейская школа с преподаванием на идише (в Марьиной Роще) и прошли аресты представителей любавичского хасидизма, содержавших сеть нелегальных хедеров и иешив. Из восемнадцати синагог в Москве осталось четыре. О кошерной пище можно было только мечтать. На выборах правления иудейской общины кандидатуры, представленные властями, были тайным голосованием забаллотированы, и члены «двадцатки» ждали, какие репрессии их ждут за этот вызов, брошенный государству. Имя Моше Файнштейна было хорошо известно в раввинской среде. Но, прибыв в город нелегально, он ставил под удар коллег, осмелившихся оказать ему помощь. Страх, как огромная туча, висел над головами людей, и было слишком мало тех, кому Моше мог довериться. Вот почему о том, что в Хоральной синагоге молится и читает книги известный раввин, знали единицы.

Нашелся человек славянского происхождения, который (не бесплатно) согласился приютить у себя беспаспортного еврея, и рискуя свободой, не пойти с ним в милицию за обязательной регистрацией. Моше целые дни проводил в синагоге и появлялся на квартире для ночевки. В течение нескольких недель он питался только картофелем и водой. Но однажды случилось подлинное чудо. Засидевшись над Талмудом, Моше не заметил, как пролетело время, и наступила ночь. Моше уговорил сторожа позволить ему переночевать на лавке в синагоге и на квартире появился только назавтра. Увидев постояльца, хозяин рассказал ему, что в эту ночь к нему нагрянули чекисты и, не застав «беспаспортного жильца», устроили до утра засаду. Отсутствие Моше спасло и его, и хозяина квартиры от многих лет лагерей. Пришлось срочно искать новое пристанище.

В конце концов, нашелся чиновник в милиции, который за крупное вознаграждение согласился выправить Моше Файнштейну и членам его семьи выездные документы – в 1936 г. это, оказывается, еще было возможно. Покидал страну рав Моше не без колебаний. Двадцать лет он провел, пытаясь пассивным сопротивлением помочь своей пастве сохранить национальное достоинство и религиозное чувство. Но эти скромные возможности были исчерпаны.

«Пока у меня была хотя бы малейшая возможность выполнять свою миссию, – говорил он уже в эмиграции, отвечая на вопросы корреспондента, – мне не хотелось оставлять огромную страну без галахического руководст­ва. К тому же, я видел, что каждый раз, когда очередной раввин оставлял свой пост, в советских газетах писали: «Наконец, и бывшему раввину такому-то открылся свет истины». Мне казалось, что этим публично оскверняется имя Бога… А ирония судьбы заключалась в том, что большинство раввинов, пошедших на компромисс с властями, вскоре оказались в сибирских лагерях, а многим из тех, кто, вопреки всем опасностям, продолжал свое служение, в конце концов, удалось покинуть страну».

И все же, объясняя основную причину своего отъезда из СССР, Моше Файнштейн чаще всего цитировал слова своего коллеги из Радуни, что под Гродно, Хафеца Хаима: «Вы же знаете, что единственное место, где, согласно еврейскому закону, запрещено читать Тору, это туалет. Государство, где на всей территории запрещено читать Тору, похоже на туалет. Невозможно требовать от человека, чтобы он провел всю жизнь в таком месте».

4

В США Моше Файнштейн со своей семьей оказался в 1937 году. Спустя шесть лет он принял участие в «Марше раввинов» с требованием о встрече с американским президентом и его вмешательства в процесс уничтожения евреев Европы нацистами.

Авторитет Моше Файнштейна был настолько велик, что он почти сразу по приезде возглавил одну из старейших на американском континенте иешив «Тиферет Иерушалаим», расположенную в самом центре Нью-Йорка, на Манхэттене.

Почти полвека он занимался воспитанием будущих раввинов. Выпускники этой иешивы отличались большими познаниями в теологии и были замечательными комментаторами Талмуда. Многие из них возглавили потом крупнейшие общины и сами готовили кадры раввинов. Трудно себе представить, что раввин из крохотного (по современным меркам) еврейского местечка на окраине российской (а потом и советской) цивилизации, оторванный от всего религиозного мира, находясь в невероятно сложных условиях жизни и творчества, постоянно испытывая тревогу за жизнь свою и своих близких, смог подняться до таких высот мысли. С течением времени он стал самым авторитетным законоучителем в США.

К Моше Файнштейну обращались по самым сложным вопросам, связанным с семейным правом и теми новациями, которые несло в себе развитие цивилизации.

Все эти годы он был занят созданием сборника галахических респонсов «Игерот Моше», которые могли бы ответить на большинство вопросов, возникающих у верующих в процессе жизни. А таких вопросов и ответов на них (респонсов) у Моше Файнштейна скопилось за его долгую жизнь десятки тысяч. Они заняли восемь томов, вышедших еще при жизни автора, начиная с 1959 года. Из других работ наиболее значительными оказались комментарии к талмудическим трактатам «Бава Кама» (в 2-х томах) и «Бава Мециа».

В 1963 году раввин из маленького белорусского местечка Любань возглавил Всеамериканский Совет выдающихся знатоков Торы и стал президентом американского отделения Всемирной конфедерации ортодоксальных общин «Единство Израиля».

Умер рабби Моше Файнштейн в 1986 году, в канун праздника Пурим. Ему шел девяносто второй год. После траурной церемонии в Нью-Йорке его тело было перевезено в Израиль и погребено на одном из иерусалимских кладбищ.

* * *

Сегодня в Любани проживает всего пять еврейских семей, и уже ничто в этом городе не напоминает, что становление и развитие его – дело еврейских рук, что еще на рубеже ХХ века в нем было 96 процентов еврейского населения. И даже на памятнике жертвам нацизма надпись ни одним словом не упоминает о том, что практически все они – евреи. Ни слова о еврейском наследии этого города (даже простого упоминания, что здесь когда-то жили евреи) не сказано и в двух красочных краеведческих сборниках, вышедших в последнее время в респуб­лике: «Сердце Беларуси – Минщина» и «Города, местечки и замки Великого княжества Литовского».

В 1996 году на здании бывшей синагоги, где работал и написал первый вариант своих респонсов один из крупнейших раввинских авторитетов мира Моше Файнштейн, появилась мемориальная доска в его честь – единственная в своем роде во всей Беларуси. В торжественном открытии приняли участие внучка великого раввина и руководители района. Любань могла бы стать местом паломничества ортодоксальных иудеев всего мира, как посещают сегодня Радунь, где жил и работал Хафец Хаим, но теперь уже не станет: в апреле 2009 года синагога Моше Файнштейна была снесена...

Яков Басин,
 Минск-Иерусалим

 

   © Мишпоха-А. 1995-2011 г. Историко-публицистический журнал. 

Warning: include(/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php): failed to open stream: No such file or directory in /h/mishpohaorg/htdocs/n28/28a12.php on line 53

Warning: include(): Failed opening '/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php' for inclusion (include_path='.:/usr/share/php') in /h/mishpohaorg/htdocs/n28/28a12.php on line 53