Мишпоха №27    

ТАЙНА ХУДОЖНИКА


Инна ГЕРАСИМОВА



У Академии художеств. 1947 г. У Академии художеств. 1947 г.

Выставка в Русском музее. Ленинград. Выставка в Русском музее. Ленинград.

Осень 1941 года, село Урень Горьковской обл. Осень 1941 года, село Урень Горьковской обл.

Рисунок Абрама Рабкина. Рисунок Абрама Рабкина.

Рисунок Абрама Рабкина. Рисунок Абрама Рабкина.

Рисунок Абрама Рабкина. Рисунок Абрама Рабкина.

Рисунок Абрама Рабкина. Рисунок Абрама Рабкина.

Рисунок Абрама Рабкина. Рисунок Абрама Рабкина.

Рисунок Абрама Рабкина. Рисунок Абрама Рабкина.

Абрам Рабкин на открытии выставки в Бобруйске. 2010 г. Абрам Рабкин на открытии выставки в Бобруйске. 2010 г.

МИШПОХА №27. Инна ГЕРАСИМОВА * Inna GERASIMOVA / ТАЙНА ХУДОЖНИКА * THE MYSTERY OF THE PAINTER

Художник… Каким мы представляем этого человека? Чем он отличается от всех других? Для меня всегда удивление и тайна, как обычный, на первый взгляд, человек сумел передать на холсте или бумаге при помощи красок или карандаша что-то такое, что заставляет зрителя переживать, думать, спорить или соглашаться с ним в мысленном диалоге. Конечно, такие встречи с искусством бывают не часто, и главным при этом является, что хочет сказать художник своему зрителю и как он это делает.

 

Художнику Абраму Рабкину есть, что сказать, и делает он это замечательно. Именно поэтому вот уже более пятидесяти лет его картины не оставляют равнодушными посетителей многочисленных выставок в России и Беларуси, США и Израиле, где экспонировались его произведения. Возможно, происходит это потому, что его картины близки и понятны зрителям любого возраста. Родной город, пережитая война, интересные люди, природа – эти темы его творчества вот уже много лет волнуют, интересуют, восхищают его самого и всем этим он щедро делится со зрителем.

В жизни каждого человека большое место занимают впечатления детства, а для Абрама Рабкина это еще и родной город, любовь к которому он не только пронес через всю жизнь, но и сделал его главным героем своего творчества. Бобруйску очень повезло – этот город многие любят, но показать эту любовь так, чтобы его полюбили даже те, кто никогда там не был и, возможно, никогда и не будет, дано не каждому.

Бобруйск конца 20-х годов прошлого века – небольшой, по сегодняшним меркам, город, даже местечко, где основное население составляли евреи. Традиции и уклад их жизни, складывающиеся веками, коренным образом изменились с приходом советской власти. Многих еврейских юношей привлекли идеи большевиков, которые призывали «бороться за новую жизнь и счастье всех трудящихся». Среди них оказался и молодой Исаак Рабкин, активный комсомольский вожак, и не удивительно, что вскоре его избранницей становится такая же активистка – комсомолка Сима Гарцман. Родившийся в 1927 г. первенец был радостью молодой семьи. Окружив его заботой и любовью, родители много внимания уделяли его развитию, и, когда отец заметил интерес сына к рисованию, он привел семилетнего мальчика в художественный кружок, которым руководил художник Евгений Ярмолкевич, выпускник Витебского художест­венного училища.

Молодой художник-педагог сумел увлечь своих учеников искусством, но главное – он сумел привить им любовь к краю, городу, где они жили. Спустя много лет А. Рабкин в статье, посвященной памяти своего учителя, напишет: «Девизом его воспитания были слова: «Не будешь любить родной край — художником ты не станешь». Так случилось, что, пройдя войну, из всех моих товарищей по изостудии Дома пионеров в живых остался я один. И первым, главным своим учителем всегда называю Ярмолкевича. И все, что удалось мне написать за долгие годы своего пути художника, я посвятил родному краю».

Абрам жил, поглощенный своими мальчишескими интересами, но внимательно присмат­ривался ко всему, что окружало его на улице, в школе, а особенно его интересовали люди. Например, странный старик – сосед, целыми днями, сидевший за толстенными книгами, заполнившими не только стенные шкафы в комнате, но и лежавшими в старом сундуке прямо в коридоре. Интерес этот был вызван еще и большим количеством писем, получаемых соседом. Ведь на конвертах наклеены никогда не виданные мальчиком марки. Вот из-за них однажды и полезли Абрам с другом в соседский сундук и были застигнуты прямо на месте преступления. Когда перед напуганными воришками предстал очень грозный, как им казалось, сосед и выяснил причину их непослушания, то он дал им еще и другие конверты, с которых они благополучно сняли марки, а конверты вернули владельцу. Через много лет Абрам напишет об этом человеке – известном еврейском философе, писателе, раввине Шмуэле Александрове, имевшем переписку со многими известными деятелями еврейской культуры во всем мире и, в частности, с великим равом Куком. Шмуэль Александров закончит свои дни, как и тысячи бобруйских евреев, в ноябре 1941 года во рву у деревни Каменка…

А пока Абрам увлеченно учится рисовать, много времени проводит со своими школьными друзьями, увлекается музыкой и поэзией. И вот наступает 1937 год…

У некоторых друзей и сверстников Абрама арестованы отцы и старшие братья. Но в их семье все в порядке. Маленькая сестренка, появившаяся пару лет назад, доставляет всем радость. Он с удовольствием бегает на занятия в Дом пионеров и в школу, где у него много интересных друзей. Но однажды все резко меняется.

Исаака Рабкина, бригадира городской пожарной команды, отвечающего за пожарную безопасность нескольких промышленных объектов, арестовывают. Вначале его обвиняют в том, что по его попустительству и недосмотру происходит пожар на фабрике, изготавливающей ящики для продажи овощей, а затем квалифицируют его действия, как «врага народа», требуя выдачи сообщников. При этом выбивают признание страшными побоями. Семья, все родственники, знакомые в недоумении – таких преданных партии людей, честных и порядочных, не много в Боб­руйске. Мальчик уверен, что это ошибка и отца скоро выпустят. Действительно, через некоторое время отец приходит домой – его отпустили на неделю до суда, вероятно, для того, чтобы проследить за его связями с «сообщниками». Он беседует с сыном, подчеркивает, что Абрам теперь главный мужчина в семье, успокаивает жену и сына. Абрам не предполагает, что уже в этот момент решение у отца принято: покончить счеты с жизнью, так как при таких пытках можно не выдержать и подписать то, что требуют истязатели. В один из дней, находясь дома, отец выполняет задуманное.

Абрам сразу повзрослел, и вся его дальнейшая жизнь будет проходить с чувством ответст­венности за маму и сестру. Именно благодаря этому их семье и удалось избежать гибели и не остаться в оккупированном фашистами городе.

Уже 23 июня 1941 года город бомбили и началась паника: люди не знали, что им предпринимать. Родственники матери утверждали, что никуда убегать не стоит: немцы культурный народ и евреев не трогают. Это было известно еще в Первую мировую войну, когда немцы находились в Бобруйске. Абрам уговаривал маму уезжать. Так в спорах прошло несколько дней. Однажды, выйдя на улицу, юноша увидел, что Шоссейная, по которой несколько дней и ночей по направлению к мосту через реку Березину шли люди, ехали подводы, машины, опустела. Не было ни одного человека, и только вдали, где-то за рекой, слышались орудийные залпы. В это время возле него остановилась полуторка с сидящими в кузове усталыми запыленными солдатами. Вышедший из кабины командир начал узнавать направление к реке. Абрам показал дорогу и попросил, чтобы взяли их троих с собой в машину доехать до переправы. Командир согласился и, вбежав в дом, Абрам приказал матери и сестренке немедленно выйти и сесть в машину. Вот так спаслась семья Рабкиных.

Впереди будут долгие километры бегства от фашистов по белорусской земле, когда неоднократно они могли погибнуть. В одной из переделок его чудом спасет от расстрела аттестат об окончании восьми классов, подтвердивший, что он из-за возраста не может быть дезертиром. В конце пути они оказались в Горьковской области, Абрам прилагает много усилий в поисках работы, чтобы помогать маме с сестренкой. После многочисленных неудачных попыток найти работу его взяли в райком партии техническим секретарем, узнав, что он умеет рисовать. Это дает существенную прибавку к заработку матери и позволяет семье как-то держаться.

Находясь в эвакуации, Абрам продолжает рисовать. Сохранились некоторые рисунки и акварели того периода, в которых, несмотря на ученический их характер, уже проявляется индивидуальность будущего художника, особенно в портретах: при стремлении к обобщению образа в рисунках присутствует глубокий психологизм («Быковод Лобода», 1942; «У окна», 1942).

Он постоянно возвращается в мыслях к довоенной жизни и в его рисунках чувствуются боль и тоска по родному дому, прошлой жизни, Бобруйску («Воспоминания о доме, 1942», «Белоруссия, 1942»).

Естественно, что в этих юношеских работах нашла отражение и тема войны. Сильное впечатление на юношу производили многочисленные статьи писателя Ильи Эренбурга, рассказывающие о зверствах фашистов на оккупированных территориях и призывающие солдат мстить врагу. Так появился композиционно сложный рисунок: «Впечатление от статьи Эренбурга “На черепах”. Теми же чувствами наполнены и стихи, написанные там же в Горьковской области.

Я прошел тяжелую дорогу,
Я вдыхал пожарищ горечь,
Слышал гул чужих орудий,
Видел зарево над городом моим.
Там теперь обугленные балки,
В черном небе ворон крячет
И раскачивает ветер
Виселицы в утреннем тумане.

Осень 1941 года, село Урень Горьковской обл.

 

Абрам постоянно обращается в военкомат с просьбами о мобилизации на фронт. Ответы неутешительны: «еще молод – следует подождать». И наконец, в январе 1943 года приходит долгожданная повестка.

Абраму Рабкину только два месяца назад исполнилось 17 лет, и его посылают учиться в Вольское военное училище химической защиты. Там он получает отравление химическими вещест­вами, попадает в Саратовский госпиталь, а уже после лечения его отправляют на фронт. С этого времени и до конца войны он в действующей армии. И куда бы ни бросала его судьба солдата, с ним всегда бумага и карандаши. По воспоминаниям художника, его постоянно окружали прекрасные люди: друзья – солдаты, замечательные командиры, которые старались помочь ему. Кто-то приносил бумагу, кто-то краски, кто-то старался освободить ему время для рисования. Навсегда запомнил Абрам случай, когда во время боевой операции на него навалился старшина и закрыл собой. Позже он объяснил, что начальник политотдела майор Кукин говорил всегда, что Рабкин талантливый человек и его надо беречь, чтобы он остался живым. Однако вскоре Абрам был тяжело ранен, лежал в госпиталях. Ранение давало о себе знать, и в конце 1945 года, демобилизовавшись из армии, он возвращается в Бобруйск, куда сразу же после освобождения города вернулись его мать и сестра.

Бывшему солдату, которому только исполнилось 20 лет, следовало выбрать свой путь. Он четко знал, что должен стать художником, и решил поступать в школу при Академии художеств в Ленинграде. За плечами были лишь занятия в художественном кружке Дома пионеров – то, чему смог научить Евгений Ярмолкевич, помноженное на трудолюбие и постоянные самостоятельные занятия. Юноша верил, что его примут учиться на художника. Так и оказалось. Он приехал в Ленинград, принес свои работы для показа в школу и его приняли в шестой класс, где остальные ученики очень хорошо рисовали. Было трудно, нужно было посещать вечернюю общеобразовательную школу для получения общего среднего образования, ведь до войны он успел закончить только восемь классов.

В 1949 году Абрам оканчивает художественную школу, и его принимают в художественное училище сразу на четвертый курс. Через два года он успешно завершает обучение в училище и, казалось, дорога в Академию художеств открыта. Многие преподаватели Академии, зная его по училищу, не сомневались в его таланте. Но Абраму Рабкину не повезло. В 1951 году, в разгар кампании борьбы с «безродными космополитами», еврею поступить в престижный институт было невозможно. И все же он принес документы в приемную комиссию Академии. Он помнит и сегодня, как ухмыльнулась секретарь, услышав его имя и фамилию и, когда он решил дополнить сведения о себе отчеством, ему ответили: «Не нужно отчество. И так все ясно». На первом же приемном экзамене по рисунку ему поставили двойку. Но огорчался неудаче он недолго, понимал, что искусство всегда останется с ним, независимо от того, будет ли он учиться в Академии или нет.

Вот уже более полувека художник Абрам Рабкин, создавая свои полотна и рисунки, открывает нам мир добра, радости и света.

Есть несколько тем, которым он посвятил свою творческую жизнь. Одна из главных – это Бобруйск. Его люди, улицы, дома – это особый мир, который всегда с художником. Это мир, который он не устает дарить всем зрителям, независимо от того, был ли человек в этом городе или  нет. Это счастливый мир детства, родного места, которое есть у него. Коллекция работ, посвященных Бобруйску, насчитывает около 400 полотен, так и называется «Город моего детства». А одна из основных работ в ней, которую он писал около десяти лет, – «Детство, заглянувшее в окно. 1982–1992».

На протяжении многих лет, создавая новые полотна и рисунки, Абрам Рабкин часто возвращается к сюжету, который уже был в его творчест­ве раньше. Но углубляет его и по-другому, с неожиданных ракурсов, показывает оттенки, делится со зрителем разными представлениями и мыслями о, казалось бы, уже известных сюжетах. У него есть много полотен с изображением, например, улицы Шоссейной: «Оттепель на Шоссейной», 1968; «Облачный день на Шоссейной», 1978; «Каштаны на Шоссейной», 1988; «Акация на Шоссейной», 1989.

Такой же подход, как мне кажется, у художника и в многочисленных портретах бобруйчан-евреев. В каждом портрете – яркая индивидуальность, особый мир, присущий именно этому человеку, а в целом, когда эти портреты на выставке находятся рядом, то перед зрителем возникает  многогранный, глубокий и интереснейший коллективный портрет жителя этого города. Стойкость и лукавство («Мнуха», 1978), спокойствие и достоинство («Михаил Рондель», 1989), интеллект и мудрость («Пинхас Плоткин», 1978 и «Меер Зелигер», 1981), уважение к вековым традициям народа («Зусь Чернин») и трагичность его судьбы («Аркадий Иоселев»). Отдельные прекрасные портреты посвящены тем, кто всю жизнь трудился и составил особую славу городу («Сапожник старого Бобруйска», 1978; «Портниха старого Боб­руйска», 1978 и др.).

В своих работах художник остановил время, сохранив для последующих поколений дух и историю города. Сегодня многое в городе меняется. Исчезает тот Бобруйск, который описывали писатели и поэты. Абрам Рабкин в своих работах сохранил его. Но и он понимает неминуемость исчезновения города своего детства. Окна и ставни на его многочисленных полотнах являются символом того, что невозможно вернуть, и обращены к современникам и их потомкам: как призыв не забывать того мира, который уже не вернется, но его необходимо помнить для правильного понимания мира настоящего.

Художник прекрасно знает свой город и его жителей. Ведь, несмотря на то, что он уже много лет живет в северной столице России, он бобруйчанин по своему духу, пониманию города и людей. Да и физически он присутствует в Бобруйске несколько раз в год, ведь пишет он город постоянно, что называется, с натуры. Он постоянно работает и выставляет свои картины на многих выставках.

Наиболее значительные персональные выставки художника были в Ленинграде (1981), Москве (1988), Бобруйске (1984, 1995, 1998), Минске (1985, 2000), Израиле (1999), США (2001). Благодарные зрители оставляли в книгах отзывов слова восхищения и благодарности. Вот только некоторые из таких отзывов, принадлежащие известным поэтам. «Не всем удается, а вот Рабкину удалось развернуть перед нами свиток прожитого, пережитого, увиденного добрыми и чуть печальными глазами» (Евгений Долматовский). «Спасибо за настроение, за бобруйские домики – хмурые и добрые» (Андрей Вознесенский). «У каждого поэта есть провинция», – писал Семен Гудзенко… У Абрама Рабкина – две провинции – война и родной Бобруйск. Фронтовик, он верен пережитому в сороковых. Нынешний ленинградец, он верен малой своей родине – Бобруйску» (Яков Хелемский).

Военная тема близка и важна для художника. Рисунки и наброски, сделанные во время войны, привели его к серьезным большим полотнам, созданным через много лет после войны. Необходимость осмысления прошедшего, стремление раскрыть героизм народа через психологически точные, немногословные, глубокие образы требовали времени. И это художнику удалось. Не случайно полотно «9 мая. Белорусская семья, 1967» находится в Национальном художест­венном музее Республики Беларусь, а «Ставшие насмерть, 1980» из цикла «Солдаты» приобретены Министерством культуры России. Глубокий психологизм характерен и для образов полотен «Человек из 41-го года, 1969», «Родители солдата, 1977».

В 70-х – 80-х годах Абрам Рабкин создал галерею портретов бобруйчан, бывших партизан. Не смотря на то, что на портретах зритель видит уже далеко не молодых и не очень здоровых людей, в каждом образе прочитываются особый характер, упорство и героизм, присущие этим людям. Двенадцать портретов этой серии были подарены художником Бобруйскому краеведческому музею.

Многие деятели культуры дали высокую оценку работам военной тематики художника. «…Во многих работах есть судьба – трудная, гордая, человеческая (к примеру, «Родители»). Спасибо» – Роберт Рождественский.  «Особенно прекрасны портреты фронтовиков! Великолепны! Они наполнены духовной и человеческой силой…» – Алексей Марков. «На полотнах запечатлены прекрасные лица до предела откатившейся волны того трагического поколения. Слава Богу, существует искусство…» – Константин Ваншенкин.

А вот отзывы наших земляков. «Гэтая выстава – напамін аб тым, што заўсёды трэба памятаць Бацькаўшчыну, месца, дзе нарадзіліся, людзі, сярод якіх раслі», – написал Дмитрий Марковский. «Віншую майстра з выдатнай персанальнай выставай на Радзіме. Прафесійна, прыгожа, патрыятычна і вельмі по-мастацку», – Валерий Гедройц.

Прекрасный экспромт написал известный поэт Рыгор Барадулин:

«Няхай жыве ў вяках Абрам,
Што ўзьвёў руплівым пэндзлем храм
Крывіцкае зямлі святое.
“Шалом” – чалом
Яму за тое, што з намі паяднаў
Свой лёс».

Верно говорят, что если талантлив человек, то он талантлив во всем. Абрам Рабкин – прекрасный рассказчик и писатель. Его рассказы, литературные и исторические зарисовки опуб­ликованы в различных журналах и газетах. Но наибольшую писательскую популярность он получил после выхода в 1998 году книги о Бобруйске «Вниз по Шоссейной».

В истории искусства не единичны случаи, когда живописцы брались за перо и оставляли людям литературные произведения, не уступавшие силой воздействия изобразительному творчеству их авторов. Широко известны прекрасные рассказы Константина Коровина, книга Ильи Репина «Далекое – близкое», рассказы Василия Перова и Константина Юона. Наконец, всем известны литературные произведения Марка Шагала.

Любовь Абрама Рабкина к родному городу вырвалась, выплеснулась на страницы его книги. Силой открывшегося литературного дара и глубиной памяти художник воскрешает ушедший в небытие мир довоенного Бобруйска. Память автора нравственна и исторична, потому так убедителен и пронзительно жив этот трогательный мир, в котором наивность соседствует с жестокостью, печаль с радостью, смешное с трагедией.

Город с его житеями – балаголами и портными, сапожниками и парикмахерами, евреями, белорусами, русскими и цыганами, жившими друг с другом в мире и согласии – герой этой особенной книги. И здесь автор остался живописцем, только вместо кисти словом рисует мир и дух своего родного города.

Любя Бобруйск, Абрам Рабкин внимательно следит за его жизнью и сегодня. Будучи патриотом родного города, он не проходит мимо того, что может, по его мнению, плохо отра­зиться на судьбе Бобруйска. Так, еще в 80-х годах, он вместе с другими представителями интеллигенции отстоял от уничтожения и сноса многие здания исторического центра города. Таких примеров множество.

Однако есть во взаимоотношениях между художником Абрамом Рабкиным и Бобруйском достаточно печальная глава. К сожалению, любовь художника к городу не взаимна, художник любит свой город, и доказательства эти общеизвестны. Но вот город пока не отвечает ему взаимностью. Уже около десяти лет не может решиться вопрос о предоставлении места для размещения полной коллекции картин художника, посвященной Бобруйску. Не помогает даже вмешательство Министерства культуры, Могилевского облисполкома. Художник сумел сохранить полностью всю коллекцию картин «Город моего детства», не продал и не подарил ни одной картины из этой серии, а как уже было сказано выше, это около 400 полотен. Он стремился их все сохранить, чтобы подарить своему городу. Странно, что Бобруйску, оказывается, не нужен такой царский подарок.

В истории нашей страны уже был один такой прецедент, когда в 70-х годах Марк Шагал предложил властям Витебска некоторые свои картины в подарок. Тогда город отверг предложение великого художника из-за идеологических и политических несоответствий с позициями Шагала. Можно только представить, сколько было бы желающих со всего мира посетить город на Двине, увидеть полотна Мастера. В Беларуси нет до сих пор ни одного подлинного холста Марка Шагала.

Очень хочется надеяться, что власти Бобруйска примут картины Абрама Рабкина, посвященные городу, и найдут им достойное место.

Время неумолимо, и может наступить момент, когда уже ничего нельзя будет изменить и картины перейдут в собственность другого, не белорусского музея. А я глубоко убеждена, что картины Абрама Рабкина – это общее достояние всего белорусского народа.

Абраму Рабкину исполнилось 85 лет. Серьезная и внушительная дата. Но он по-прежнему много работает в Бобруйске и в Санкт-Петербурге. Лето, как и много лет подряд, проводит в Стрешине, деревне под Жлобиным, где пишет много пейзажей. Недавно закончил документальный рассказ, посвященный судьбе Мирии Минц, бывшей узнице Бобруйского гетто, партизанке.

Пожелаем дорогому Абраму Рабкину жить до 120 лет активной творческой жизнью и чтобы сбылись все его мечты. Об одной и самой главной мы знаем – подарить коллекцию картин «Город моего детства» родному Бобруйску.

Инна ГЕРАСИМОВА

 

   © Мишпоха-А. 1995-2011 г. Историко-публицистический журнал. 

Warning: include(/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php): failed to open stream: No such file or directory in /h/mishpohaorg/htdocs/n27/27a21.php on line 68

Warning: include(): Failed opening '/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php' for inclusion (include_path='.:/usr/share/php') in /h/mishpohaorg/htdocs/n27/27a21.php on line 68