Мишпоха №26    

НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБ ОТЦЕ, БОРИСЕ ЧЕРНЯКОВЕ


Илья ЧЕРНЯКОВ



Илья ЧЕРНЯКОВ * Ilya CHERNYAKOV / НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБ ОТЦЕ, БОРИСЕ ЧЕРНЯКОВЕ

Он был вполне обычный папа. Забирал меня из садика, катал на закорках, топил печку по утрам, читал газету и спал по вечерам. А еще, и это было уже необычно, он сочинял веселые стишки по поводу и без повода, постоянно приносил разные книжки, которые читал мне либо сам, либо читала мама. До сих пор не очень понимаю, как в условиях советского дефицита ему удавалось их добывать.

А еще... Папа знал все. Нет, не так, а вот так: ВСЕ. Вообще. У меня ощущение, что нет такой темы, которой бы он не знал. Все, что касалось гуманитарных наук, было ему известно. Спросить папу было намного проще, чем лезть в энциклопедию. Тем более, что ответа там могло и не быть, а у папы – был. Я не помню, чтобы папа читал. То есть, папу, сидящего над книгой, не помню совершенно. Но он читал очень много, ибо не было ни одной новинки, вышедшей на русском языке и заслуживающей внимания, которая бы не была прочитана. А еще он слушал радио. Не «Маяк». А наоборот. Кто-то из его знакомых умельцев переделал приемник «Рекорд-66», добавив коротковолновый диапазон. И отец ловил «Голос Америки», «Свободу», «Немецкую волну»... «Ну-с, послушаем, что говорят гнилые голоса», – любимая присказка...

Я знал, что папа у меня работает. Ну, на заводе – это понятно, это как-то привычно. Но он работал дома: что-то писал. Со временем узнал, что он пишет разные материалы в газету, тогда я, конечно, не знал такого красивого сочетания «внештатный корреспондент».

Сегодня я понимаю, сколько вопросов я не задал папе. Сколько всего ушло с ним из этой жизни. Его интерес к людям был неистребим, в любом, совершенно неинтересном месте он ухитрялся найти интересного человека и мгновенно устанавливал с ним контакт. В доме отдыха через пару дней он знакомился с заведующей библиотекой, и они обсуждали какие-то литературные вопросы. В больнице он познакомился с Евгением Моряковым, токарем, депутатом горсовета, умным и ярким человеком. Поехал по путевке в Солотвино, в санаторий, познакомился с каким-то местным жителем, который рассказал, как здесь живут люди. И хорошо рассказывал, замечу...

Да и тут, в Израиле, за пять лет отец познакомился с несколькими достаточно неординарными людьми: Шуламит Шалит, Григорием Кановичем, Яковом Гохбергом...

Передо мной лежит его книжка «Не частное дело». «...Эта первая книжка Бориса Чернякова – документальный рассказ о своей рабочей профессии, о товарищах по труду, о моральной стороне таких общественно значимых и острых проблем производственной жизни, как проблемы качества и эффективности». Это из аннотации. И все написано совершенно правильно, именно об этих проблемах книжка. Вопрос лишь – как она написана. Я читал эти рассказы, когда они в виде разных статей печатались в газетах. Я читал эти рассказы, пока они сводились в книжку. Я читал саму книжку... И не переставал удивляться, как папа сумел во всем треске официально-пролетарской пропаганды создать очень теплые и интересные образы, выразительные и крайне симпатичные... Оказывается, о проблемах качества и эффективности производства можно говорить интересно. Но это неудивительно: отец видел людей. Его не интересовали должность, положение и заработки. Его интересовала личность.

Отец не был большим любителем спиртного, мне кажется, не был он и матерщинником, несмотря на свою жизнь. Будучи гуманитарием до мозга костей, всю жизнь проработал разметчиком на разных заводах. И везде его уважали. Несмотря на национальность и нежелание выпивать «вместе с коллективом».

Жизнь была к нему неласкова, ох как неласкова! Тяжелые роды, встал вопрос, кого спасать: мать или ребенка. Мой дед твердо ответил: «Мать!». Отца забрала его бабушка, мамина мама... Дед был военный, он забрал семью к себе, под Ташкент. Когда папе было два года, его мама отравилась водой и умерла. Дед женился на другой женщине, которой папа был вовсе не нужен. Тем более, что вскоре у нее родилась своя дочка. Дед был занят по службе, так что с родительской заботой получалось негусто. В порядке воспитания папа пару раз заработал серьезную порку. Но что можно ожидать от мальчишки, который живет сам по себе? В 38-м деда посадили. Мачеха написала родителям папиной мамы, что если они его не заберут, то она сдаст пацана в детский дом. Мой прадед приехал в Ташкент и забрал папу в Лиозно. Как я понимаю, там папа прожил самые счастливые детские годы. Потом – война. Попытка уйти от немцев. Возвращение в местечко. Оккупация. К зиме 41-го наступил голод. Папа пошел по деревням христарадничать, это был единственный способ прокормиться, прадед и прабабушка совсем ослабели. В феврале 1942 года еврейское население местечка Лиозно было расстреляно. Папа чудом избежал расстрела, из кустов он видел, как убивали его дедушку с бабушкой...

Месяц его прятала их бывшая домработница. Но папа понимал: если его найдут – повесят всех. И он ушел. Так началась его беспризорная жизнь. Он перешел линию фронта, попал в детприемник, поработал в театре. В 44-м году нелегально (нужны были документы) приехал в Ленинград к дяде.

Я уже говорил, он был журналист, гуманитарий по призванию. Но советский журналист должен был писать, что надо, а не то, что хочется. И папа пошел на завод. Где и проработал всю жизнь, занимаясь вообще-то не слишком любимым делом. В 1991 мы все вместе переехали в Израиль, поселились в Тель-Авиве, в Яффо.

Здесь, в Израиле, он расцвел. Наконец-то он мог спокойно писать о том, что было в нем всю жизнь: о евреях. Тех, кто жил рядом с ним в местечке и чья жизнь закончилась в феврале 42-го года. Тех, кто сумел оставить после себя не только тире между двумя датами на надгробной плите. Тех, кто так или иначе сумел задеть в папе «еврейскую» струну...

В сентябре мы купили квартиру в Ашдоде. Ездили смотреть. Отец был в восторге. Она ему так нравилась... А в декабре 1996 года – инфаркт, и за два дня до моего дня рождения его не стало. До сих пор так горько, что ему не удалось пожить в этой новой, такой ожидаемой им квартире. Даже под конец жизнь повернулась к нему спиной...

Прошло почти 14 лет. Многое изменилось. И часто я ловлю себя на мысли: «Вот бы папе!». А его нет... Иногда он приходит ко мне во сне. Я взахлеб рассказываю, сколько у меня для него интересного подготовлено, как ему будет интересно. Он всегда улыбается. А потом наступает утро... Без него...

Илья Черняков

 


Warning: include(/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php): failed to open stream: No such file or directory in /h/mishpohaorg/htdocs/n26/2605.htm on line 892

Warning: include(): Failed opening '/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php' for inclusion (include_path='.:/usr/share/php') in /h/mishpohaorg/htdocs/n26/2605.htm on line 892

   © Мишпоха-А. 1995-2011 г. Историко-публицистический журнал. 

Warning: include(/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php): failed to open stream: No such file or directory in /h/mishpohaorg/htdocs/n26/26a05.php on line 38

Warning: include(): Failed opening '/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php' for inclusion (include_path='.:/usr/share/php') in /h/mishpohaorg/htdocs/n26/26a05.php on line 38