Мишпоха №26    

БЛАГОРОДСТВО


Александр СТУПНИКОВ

Александр СТУПНИКОВ Александр СТУПНИКОВ

Александр СТУПНИКОВ * Aleksandr STUPNIKOV / БЛАГОРОДСТВО * NOBLENESS

Александр Ступников закончил факультет журналистики Белорусского университета, армейскую службу проходил в Монголии, работал в молодежных редакциях телевидения в Запо­лярье (Воркута) и на Украине (Донецк). Выехал из СССР в 1985 году.

Редактировал в США журнал «Новый американец», главный редактор первой в Нью-Йорке ежедневной русской радиостанции WMNB. Почти четыре года работал в штате Русской службы Би-Би-Си в Лондоне. Эмигрировал в Израиль из Англии.

В «первой команде» телеканала НТВ (Россия) был шефом бюро в Беларуси и Польше, затем – на Ближнем Востоке. Лауреат премии ПЭН-клубов Швеции, России и Беларуси в номинации «За гражданское мужество и профессионализм». На зарубежном вещании НТВ с начала века вел популярные авторские программы «Сегодня в Израиле», «Сегодня и сейчас».

Автор документально-публици­сти­чес­ких фильмов, снятых в Японии, Швеции, Израиле, Латвии, Литве, Чехии, Молдове, Германии, Греции, Китае, Камбодже, Вьетнаме, Лаосе, Азербайджане, Албании, Косове, Болгарии.

Автор первого после Второй мировой войны документального фильма о еврейских партизанских отрядах Европы (2008) и Беларуси (2009). Специальный приз международного кинофестиваля в Варшаве (2010).

Сборники стихов «Пятый угол» (1986) и «Комплекс полноценности» (1999). Единожды женат. Пятеро детей.

 

Эти три человека разные во всем.

Владимир Гусинский, банкир и основатель НТВ, первой солидной независимой телекомпании России.

Многолетний депутат израильского Кнессета Юлий Эдельштейн.

Влиятельный лидер партии «Наш дом Израиль» Авигдор Либерман.

Когда мне попадается критика этих людей как личностей, а не политиков, я отхожу в сторону. Мне становятся сразу неинтересны те, кто их обсуждает. Если не сказать больше, чтобы не быть грубым.

Та неделя в моей жизни свела их всех, не похожих до противоположностей, в единое непреходящее чувство.

На Востоке есть странное обстоятельство. Там время словно останавливается, пролетая.

Потому как постоянное лето.

И трудно отделить один сезон от другого. Не говоря уже о годах.

В этом смысле «средняя климатическая полоса» намного лучше: что-то, подсказывает память, было зимой, что-то – в конце весны... Есть какие-то зримые точки отсчета.

В Израиле время слепливается в один комок. Оглянешься, а когда это было, два или десять лет назад – трудноразличимо. Эпизоды помнишь, а когда они произошли – нет. Остается сплошное солнце. В человеческой ночи. Восток...

Тот август я сегодня вычисляю для себя только потому, что в сентябре были съемки в Латвии. Вылившиеся потом в фильм об этой стране. Одновременно с еженедельной получасовой авторской программой. Мы делали ее втроем. Команду я подбирал сам и учил «под себя».

По наивности думал, что самодостаточность, малыми силами при качестве работы и приличном рейтинге, идет в плюс и с точки зрения затрат компании, и в глазах других коллег. Только потом понял, точнее, объяснили, что такой расклад – самый болезненный удар для большинства из них.

Когда трое делают хорошо то, что обычно стряпает большая команда и несколько задействованных отделов – это не прощают. И запоминают надолго, никогда об этом, впрочем, вслух не говоря.

Как учили в армии перед взбучкой тех, кто проявлял инициативу или какое-то умение: «Самый умный?»

К тому времени я почти «закрыл» переговоры о поездке в Латвию, выкручивая, как свести к минимуму затраты, вытекающие, по сути, из своего кармана. Их можно было оставить себе. Но тогда и оставаться в формате жизни текущей еженедельной передачи.

А хотелось большего.

Это большее получалось только за свой счет и в свое выкроенное время. Под проект «Еврейские общины мира» с поездками в другие страны денег не дали. Но и не мешали делать. Вопреки всему, позади уже были Япония, Молдова и Греция.

Сначала я определился с очередной страной. Решил – Латвия. После работы просидел в интернете, находя и отбирая нужную информацию: когда, что, где, кто...

Потом созвонился и встретился с послом этой страны в Израиле.

Оказалось, в который уж раз, что этот мир маленький. Мне стало неудобно, когда выяснилось при встрече, что мы уже знакомы.

Раньше он был послом в Беларуси. И когда мне перекрыли возможность как корреспонденту НТВ посылать материалы в Москву, пришлось искать другие пути. И однажды срочный репортаж кто-то предложил переслать с оказией через латышей, которые как раз ехали на машине из Минска в Ригу.

Я только помню, с учетом жесткого прессинга, встречу где-то на дороге за городом, где передал отснятые для Москвы кассеты.

Оказалось, это был тот же дипломат, которого я, думая о материале, даже не запомнил в лицо. Хорошие лица почему-то запоминаются хуже, чем злобные.

И теперь, снова встретившись, мы уже обговорили с ним и с МИДом Латвии какие-то точки съемок, где они оказывали помощь в организации и доступе к информации. Вплоть до интервью с Президентом республики.

Обращаться за помощью в практических вопросах к МИДу или к властям какой-либо страны даже в голову не приходило. Ехать куда-то за счет принимающей стороны в лице государства – не просто позор, если узнают, но и верх профессионального неприличия. Журналисты из действительно солидных телекомпаний или изданий на такое не пойдут. Да и само государство – тоже.

Поставлять нужную информацию или лепить имидж – дело тонкое. Чтобы открыто оплачивать поездку журналистам и скармливать под разносолы нужную информацию, надо иметь завидную долю наглости и неуважения к тем же приглашенным.

На то, впрочем, есть другие пути, те же общественные организации или частный бизнес.

А мы уже вовсю делали программу на неделю вперед, оставаясь вечерами. Завтра с утра у меня была встреча в посольстве по поводу конкретных сроков съемок в Латвии.

Контроль и начальство под ногами не путались, потому все получалось. И там, и тут...

И вдруг в три часа ночи меня поднял звонок.

– Срочно приезжайте в больницу в Тель-Авиве. Ваша дочка наглоталась таблеток и в тяжелом состоянии находится в реанимации. Несчастная любовь...

И мир перевернулся.

До утра мы с женой сидели в каких-то похожих на бомбоубежище узких бетонных коридорах, пока, наконец, нас не пропустили внутрь. В большом зале повсюду стояли кровати с системами подключений на стене. Отгороженные, как правило, друг от друга, занавесками, они словно напоминали о суете внешней жизни и об одиночестве – вечной.

Дочь, изрядно напуганная, уже хотела жить.

Иногда, чтобы прочистить голову, достаточно засорить желудок.

Врачи сказали только одно:

– Дело плохо. Все решит молодой организм. Или прорвется, или «полетят» почки. Тогда нужна срочная операция, трансплантация и затем инвалидность. Химия уже всосалась в кровь. Так что пятьдесят на пятьдесят.

Мы вышли на улицу только в начале одиннадцатого. Встреча в посольстве Латвии уже должна была начаться. Я позвонил послу и соврал, что застрял в пробке под Тель-Авивом. На ветровом стекле машины, в спешке брошенной ночью у больницы, висел приличный штраф. Израиль в этом смысле – шустрая страна. В посольстве, где тактично замяли опоздание на час, поскольку утренние пробки – понятие непредсказуемое, мы быстро оговорили помощь МИДа в контактах, но дату поездки я назвать не решился. Мне нужно было несколько дней, чтобы понять, на каком свете оказалась моя семья.

Оговоренные ранее дневные съемки про­шли как в дурном сне. Но успешно. До позднего вечера делалась будущая программа. Надо было освободить время для себя. О том, что случилось, и тогда, и потом знали единицы.

И снова больница. Врачи говорили то же самое, что и вчера.

Наутро они сказали, что надо готовить вариант возможной срочной трансплантации почки. В Израиле, как оказалось, довольно большая очередь и внеплановая операция почти невозможна. Доноры есть в Европе, и лучшая клиника, у которой соответствующий исходный для этого материал, расположена в Бельгии, в Брюсселе. Лучше всего отправить больную туда.

И тогда я стал звонить, просить совета и обращаться за помощью. Почти сразу отозвался Эдельштейн. Я заочно знал его по еврейскому подполью в СССР.

Знал, что Юлика арестовывали, он сидел, а затем был освобожден и вскоре уехал в Израиль.

В 1997 году была создана первая политическая партия русских репатриантов «Алия» («Восхож­дение»), и Эдельштейн был одним из ее основателей. Вскоре он разошелся во взглядах с лидером партии и отошел от нее. Юлик принципиально поселился не в городе, а в поселении. На территориях, рядом с палестинскими деревнями.

Он соблюдал традиции и принадлежал к так называемому «национальному лагерю». Но при этом был далек от эмоционального остервенения в оценках и подкупал спокойствием, рассудительностью и одновременно принципиальной позицией. Журналистам с ним было легко работать.

Интересно, что при всем том его отец оставался в России и был евреем по национальности, но православным. И даже священником в одном из провинциальных приходов. Причем, это не мешало ему находить общий язык с сыном. Тоже сюжет.

Человек от Эдельштейна оказался главным координатором в этой моей ситуации. Я его ни разу и не видел. Но именно он нашел в Бельгии рава Фирера, который занимался помощью попавшим в беду со всего мира и содействовал в получении необходимой медицинской помощи.

Врачи, между тем, в больнице стояли на своем – пятьдесят на пятьдесят.

Третий день только усугубил ситуацию до почти панической, поскольку вел к какой-то развязке.

– Ну, что у тебя слышно? – спросил позвонивший из Испании Гусинский.

Я объяснил.

– Так чего ты тянешь, отправляй в Бельгию, – закричал он в трубку.

– Не могу... Авиаторы сказали, что в рейсовый самолет больную не возьмут. Надо выкупать и освобождать два ряда кресел. И никто не может гарантировать, что кризис не ударит во время полета. Они боятся. А частный медицинский самолет стоит очень дорого.

– Это не твои проблемы, – сразу же сказал Гусинский. – Бери самолет.

Пошел третий день, и даже врачи заметно занервничали. В случае срыва они могли гарантировать только немедленное подключение к искусственной почке.

– Скажите, – отвел меня в сторону старший смены реанимационного отделения, коренной израильтянин-ашкеназ, – вы кто?

– Просто журналист. А в чем дело?

– Понятно, – как-то облегченно вздохнул он. – Нам звонят крупные политики, солидные люди в государстве и беспокоятся о состоянии вашей дочери. Вот я и растерялся...

Вечером мы забрали девочку, переложили в тележку-кровать и поехали в аэропорт. В сопровождении были и врач, и ассистент. Почти перед взлетным полем позвонил Либерман.

– Какая помощь тебе нужна? Не стесняйся...

Медицинский самолет оказался маленькой двухмоторной чешской «Сесной». Тесным, как моя жизнь в решетке навязанных параллелей и меридианов.

Через несколько часов мы сели на дозаправку где-то в Греции и летели всю ночь. Долго.

В Брюсселе под утро нас встретил представитель невидимого рава Фирера. Говорящий по-русски высокий ортодоксальный еврей в традиционной черной униформе.

– Если вам что-то надо, скажите...

В больнице немедленно начали качать права с требованием страховки. Мне даже в голову не пришло взять с собой какие-либо бумаги, кроме истории болезни дочери с кардиограммами и ее паспорта. Растерявшись, я позвонил в Израиль человеку Эдельштейна. Он попросил передать телефон врачам, и они долго о чем-то переговаривались.

«Этого нам только не хватало, – обреченно подумал я тогда. – Сейчас завернут...»

Но все обошлось. Дочь сразу же укатили на новые анализы, сопровождающие израильские врачи где-то потерялись, а я взял номер в гостинице при больнице.

– Не волнуйтесь, – сказал, отправляя меня, врач-бельгиец. – Донорские почки у нас есть...

Наутро выяснилось, что дочку положили в отдельный номер. На двери была указана цена за пребывание за сутки. Без лечения она составляла сумму, сопоставимую с минимальной месячной зарплатой. Поэтому на Западе все делают оперативно. Привезли, прооперировали, отследили, подняли и через несколько дней – домой.

Шататься по Брюсселю, где я несколько раз уже бывал как турист, не хотелось. Молодой раввин пригласил с собой, но я, как только представил, что надо будет с кем-то общаться, а то, не дай Бог, и молиться, сослался на усталость.

«Господи, – думал я, возвращаясь в номер, – оставь мне девочку. Тебе что, больше не кем заняться?»

Наутро врачи, наконец, сказали, что перелом произошел. Все эти дни державшиеся на близком пограничном уровне данные организма, резко пошли на улучшение.

– Вы можете спокойно возвращаться, – сказал врач. – Через несколько дней окончательно поднимется и дочь.

Молодой раввин, тот, что от рава Фирера, поздравив, заказал мне билет на рейс в Тель-Авив и сказал, что отвезет в аэропорт. А потом, когда надо, отправит и дочь.

– Вот деньги на нее, – я вытащил доллары.

– Это не ваши проблемы... – сказал раввин.

И я пожалел, что позавчера так и не расслышал его имени, а переспрашивать не стал.

У стойки регистрации, еще в Брюсселе, меня поймал звонок от латышского посла.

– Извините, что-то не смог вас вчера застать. Понимаю, крутитесь по Израилю. Однако мне надо знать точную дату, когда вы отправитесь в Ригу. Кроме всего прочего, ориентировочная дата интервью у нашего Президента, читаю: «11 сентября 2001 года».

Спокойный, вроде, день...

Юлика Эдельштейна, вернувшись, я не застал, потом закрутился и смог поблагодарить только через полгода, встретившись с ним случайно на каком-то событии. Все как у людей. Вернее, почти как у людей: я все-таки поблагодарил.

Гусинский сначала долго не брал трубку.

– Алло, – услышал я, как показалось, незнакомый уставший голос.

– Это кто, Володя?

– Да, я...

– Не узнал – богатым будешь.

…Через месяц НТВ у него отобрали.

Других таких личностей среди крупного российского бизнеса и не упомнить.

Либерман позвонил сам:

– Как дела?.. А ты боялся. Хорошо, что хорошо кончается.

Оно, конечно, так. Чего не скажешь о жизни...

 


Warning: include(/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php): failed to open stream: No such file or directory in /h/mishpohaorg/htdocs/n26/2603.htm on line 1091

Warning: include(): Failed opening '/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php' for inclusion (include_path='.:/usr/share/php') in /h/mishpohaorg/htdocs/n26/2603.htm on line 1091

   © Мишпоха-А. 1995-2011 г. Историко-публицистический журнал. 

Warning: include(/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php): failed to open stream: No such file or directory in /h/mishpohaorg/htdocs/n26/26a03.php on line 38

Warning: include(): Failed opening '/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php' for inclusion (include_path='.:/usr/share/php') in /h/mishpohaorg/htdocs/n26/26a03.php on line 38