Мишпоха №25    Ицхак БОГОЛЮБОВ * Itshak BOGOLYUBOV / ЧЕЧЕРСКИЕ СКАЗКИ * CHECHERSK FAIRY TALES

ЧЕЧЕРСКИЕ СКАЗКИ


Ицхак БОГОЛЮБОВ

Ицхак Боголюбов Ицхак Боголюбов

Рисунок Александра Вайсмана Рисунок Александра Вайсмана

МИШПОХА №25. Ицхак БОГОЛЮБОВ * Itshak BOGOLYUBOV / ЧЕЧЕРСКИЕ СКАЗКИ * CHECHERSK FAIRY TALES

Вы никогда не читали еврейские сказки?  И даже не слышали о том, что они есть? Немедленно наверстывайте упущенное. Я понимаю, что не вы в этом виноваты. Еврейские сказки редко издавались и в старые времена, и в новые. А уж тем более, на русском языке. Вероятно, Ицхак Боголюбов – единственный писатель, который пишет сегодня еврейские сказки на русском языке.

Чечерск – это местечко в Гомельской области, где родился не только сказочник, но и живут герои его произведений.

 

БЕДНЯЦКАЯ КОНОПЛЯ

Сейна была в Чечерске одной из беднейших еврейских вдов. Было у нее четверо голодных и полураздетых детей, и жила она в старом, покосившемся домике под черной от времени, дождей и снегов соломенной крышей. Дети целыми днями играли или просто так слонялись по улицам, а Сейна должна была постоянно думать и придумывать, как прожить очередной день, как прокормить детей. Правда, старший Арие, у которого в прошлом году была бар-мицва, старался заработать кое-что на базаре: поднести кому-нибудь покупки или помочь разложить товар.

В одно утро входит как-то младший  Исролик в дом и говорит:

– Вы видели?

– Что?

Кругломордая Дорка щеголяет в новых ботинках.

– Ну и что?

– Ничего. А у тебя есть новые ботинки?

Какие есть, такие есть. Лучше твоих...

– Лучше моих... У меня нет никаких.

– Дети! – вмешивается мама.– Не надо разбираться и не надо завидовать. Зависть – это тяжелый грех. Зависть рождает и другие грехи. Ничего. И у нас будут и новые ботинки, и новые штаны, и новые рубашки. Мы с нашими коноплями переживем их богатство. И их самих.

– Ты уверена? – улыбается Арие.

– Конечно! Разве мало было случаев, когда бедняки вдруг богатели, а богатые разорялись и пропадали?

И подумала Сейна: «Пойду-ка я на базар. Может быть, действительно купить сегодня немного конопли. С хлебом – это не так уж плохо».

На базаре, конечно же, как всегда, продавали конопляное семя. И покупали его только бедняки, да и то – редко. Конопля хоть и была каким-то жиром, но вкусной ее не назовешь... Подошла Сейна к одному человеку, перед которым на столе, на белой тряпке, блестела на солнце красивая кучка конопли.

– Почем конопля? – спросила она.

Человек от этого вопроса, казалось, растерялся. Потому, очевидно, что, во-первых, все знали цену конопле – копейка стакан, а во-вторых – удивился своему везению: покупательница появилась..

– Как всегда, – ответил он. – Одна копейка. Бери, хозяюшка. Замечательная конопля. Свежая. Смотри, как блестит. Жирная и вкусная.

«Ну, насчет вкусная – это мы знаем...» – подумала Сейна. Потом подала ему трехкопеечную монету, аккуратно завернула коноплю в тряпицу, засунула ее в карман и пошла. Но только она отошла на два-три шага, как спохватилась: «А сдача!.. Он же мне сдачу не дал!» Она быстро повернулась и устремилась к столу. Но что такое? Где же этот человек? На столе, где совсем недавно лежала кучка конопли, ничего больше не лежит, да и сам продавец куда-то исчез.

– Вы не видели мужчину, который коноплю продавал? – обратилась она к соседним продавцам, но те с безразличным видом то пожимали плечами, то с подозрением оглядывали ее саму. Сейна поняла, что она потеряла две копейки, очень этому огорчилась и в каком-то почти бесчувственном состоянии поплелась домой. Там ее, конечно, ждали дети. Ничего не говоря, она положила на стол кулечек, принесла ступку с пестом, развернула тряпочку и высыпала в ступку коноплю. Но что это такое? Медная ступка осветилась изнутри каким-то серебряным блеском, каким-то неясным слабым сиянием… Сейна очень этому удивилась и подумала: «Наверное, у меня уже с глазами что-то происходит... С голоду? Я не особенно голодная... Как всегда...» Взяла пест в руку и ударила по зернам. Пест вошел в коноплю тоже как-то необычно: с каким-то свистом. Она остановилась, оглядела пест и снова ударила по конопле. Снова – свист. Сейна остановилась. Заглянула в ступку – ничего. Конопля лежит. Правда – свет от нее тусклый исходит... Взяла Сейна пест в руку и решительно застучала им по зернам. Била, била, пока не убедилась, что в ступе уже лежит серое месиво. «Можно мазать на хлеб и кушать», – подумала она и решила сначала попробовать, как эта конопля, которую продавец хвалил, на вкус. Набрала немного на палец и сунула в рот. Попробовала пожевать, но тут же остановилась. Масса была твердой, как будто ее намешали из песка или мелких камешков...

Арие! – позвала она, – посмотри сюда, в ступку.

– А что такое?

– Попробуй коноплю.

Арие набрал на палец и положил в рот. Куснул разок и остановился.

– Где ты взяла эту коноплю? Это же не конопля, это песок! Тьфу!

Потом оба посмотрели друг на друга, заглянули в ступку.

– По-моему, это вообще серебро, а не конопля... Подожди-ка... Дай-ка ее сюда.

Снова набрал Арие указательным пальцем из ступки и стал внимательно рассматривать эту серую кашу.

– По-моему, это серебро, – заключил он.

– Серебро? Не конопля, а серебро? Серебро же должно блестеть…

– Оно и блестит.

– Но разве серебро так блестит?

– Да, немного тускловато…

– Вот тебе – на!.. Знаете что, дети, вы посидите дома, никуда не уходите, а я сбегаю к ювелиру Бере-Эськес, покажу ему это серебро. Может быть, это действительно серебро...

И убежала.

Ювелир Бере-Эськес жил почти на окраине города в довольно большом, новом доме под гонтовой крышей. И небогатые люди к нему обычно не ходили. Но иногда заглядывали. Главным образом, чтобы продать ему какое-нибудь кольцо или сережки, которые достались им в наследство и которые берегли «на черный день». Все знали, что платит он не много, но в Чечерске был только один ювелир, только он, а нужда, если брала кого-то за горло, заставляла к нему идти...

Сейна поднялась на три ступеньки крылечка и вошла в открытую дверь просторных сеней. Кругом было тихо, и она подумала, что, может быть, никого нет дома... Заглянула в зал – никого. И тут только она увидела, что за небольшой и тоже открытой дверью в дальнем конце сеней кто-то сидит на низенькой скамеечке. Это и был Бере-Эськес. Он сидел напротив маленькой печурки, в которой ярко светилось пламя.

– Здравствуйте, реб Бере, – поздоровалась Сейна.

– Здравствуй, здравствуй, – ответил быстро вставший ювелир, – с чем пожаловала, женщина?

– Вот, – протянула она ему сверток. – Я бы хотела спросить вас, реб Бере, серебро ли это. Вы это можете определить?

– Покажи, покажи, что это за серебро.

Взял из Сейниных рук тряпочный пакетик и пошел с ним в зал. Сейна пошла ему вслед. Там он сел за стол, осторожно развернул тряпочку, внимательно посмотрел на серый порошок, потрогал его, положил весь пакетик на ладонь, как бы взвешивая его, потом посмотрел на Сейну и спросил:

– Где ты это взяла?

– Это лежало у меня давно, еще с тех пор, как мой муж был жив, – соврала она.

– Так... Сейчас проверим.

И он пошел обратно в комнатку к своей печурке. Оттуда он вернулся с крошечным безменчиком в руке. Всыпал в висевшую чашечку весь Сейнин порошок, взвесил его и что-то написал на обрывке бумаги. Потом сказал Сейне:

– Я сейчас расплавлю этот металл и тогда я скажу тебе, что это такое. Хорошо?

– А это не сгорит? Не пропадет?

– Нет, нет, – улыбаясь, ответил он. – Не сгорит.

Потом Бере-Эськес расплавил металл, влил его в формочку и снова взвесил. Заглянул в бумажный обрывок и сказал:

Сейне! Это – платина.

– Что?

– Это такой металл, который называется платина.

– Хм... И он чего-то стоит, реб Бере?

– Стоит? Конечно, стоит! И еще как стоит! Платина не намного дешевле золота!

– Золота?

– Ну да. Из платины тоже делают дорогие украшения. Другое дело, что в наших краях об этом даже не знают.

– Дорогой реб Бере! Так, может быть, вы у меня это купите? Ведь мне с ним, сами понимаете, делать нечего, а вы, может быть, кому-нибудь из него что-то сделаете...

– Можно и купить. Но ты же сама понимаешь, что это все-таки не золото, и продать, скажем, платиновое кольцо кому-нибудь у нас тут, в Чечерске, вряд ли можно. Так что я возьму его у тебя и заплачу тебе по-честному, по весу чистого серебра: не стану же я обижать бедную вдову...

– Спасибо! Большое спасибо, реб Бере! Я так вам благодарна...

Сейна как на крыльях полетела домой. Вот уж где была радость!.. Все кричали. Дети прыгали и смеялись, а сама Сейна и говорит:

– Ну, дети, повезло нам с нашими коноплями. И хорошо, что я продала Бере-Эськесу только половину, а не все. А теперь пошли все вместе на базар. Накупим всего, что нам надо. И хлеба, и мяса, и масла, и ягод, и яблок.

И зажила Сейна со своими детьми. Накупили новых горшков, мисок и крынок. Не забыли и новые ложки, и новые стулья. Даже новую горку для посуды купили. И всем новые ботинки заказали. Потом продали ювелиру остаток платиновой конопли, и этого хватило до конца лета.

Когда Сейна поняла, что ее серебро все время утекает из ее рук, что его становится все меньше и меньше, она стала более экономно тратить деньги и все думала о том, что ее ждет, когда серебро кончится. И стала чаще наведываться на базар в надежде встретить там того самого старика, у которого она когда-то купила свою чудесную коноплю. И вот однажды она его увидела. Он стоял за столом на том же самом месте, что и в первый раз. Сейна, не медля, подошла к нему и поздоровалась:

– Здравствуйте.

– Здравствуй, женщина. Хочешь моей конопли купить?

– Может быть, я ведь у вас когда-то покупала.

– Помню, помню. Еще сдачу забыла. Так вот они, твои две копейки, которые я тогда забыл тебе отдать.

– Да, да!... Это мои две копейки.

– Так бери их.

И Сейна взяла со стола две медные копейки и быстро сунула их в карман.

– Видать, не пошло тебе мое зерно на пользу, раз ты в деньгах нуждаешься...

– Как же не пошло? Вон мы уже целый год на этот счет живем.

– Но ведь если деньги только расходовать, так вот они и кончатся... И останешься таким же бедным, каким и был.

– Но ведь есть-то надо, одеваться – тоже. Да и в дом всегда надо кое-что купить.

– Вот-вот. Есть много таких людей, которые всегда находят, на что бы потратить деньги, и не ищут путей их сбережения. Таких людей, которые не любят денег, и деньги-то тоже не любят. К таким людям деньги не идут. Деньги любят бережливых людей, не подумай – скряг. Ну, да ладно, хочу тебя попросить: постой здесь, пожалуйста, за меня за столом, а я мигом в одно место сбегаю. А если кто захочет конопли купить, продай ему. Я скоро. Вот здесь стой за столом, пока я вернусь. И ушел.

Долго ждала его Сейна, а он так и не вернулся. Подходили покупатели, она продавала им коноплю, деньги клала в карман, чтобы потом, когда старик вернется, отдать их ему, хозяину конопли. Кончился день, базар уже разошелся, и Сейна решила отнести все, что осталось, домой, а завтра с утра пойти снова на базар и отдать весь товар старику. Да и вырученные за продажу конопли деньги тоже. Нагнулась под стол, там стояла лозовая корзинка, а в ней мешочек. Заглянула в него – конопля. Собрала она все и ушла домой.

Назавтра, с самого утра, она уже была на базаре. Расстелила на столе белую тряпку, насыпала на нее кучку конопли и стоит, ждет. Но старик не приходит!.. «Куда же это он девался? – недоумевала женщина.– Неужели с ним что-то случилось, не дай Бог? Или он просто бросил свой товар и ушел... Как же это так?»

Продала она больше половины конопли, которая лежала у нее на столе, подсыпала еще из мешочка, что лежал в корзинке, опять продала, опять подсыпала... И так весь день. А когда собралась уже домой, видит, что мешочек в корзинке как был полный с утра, так и остался полным. Очень этому удивилась Сейна. А назавтра все точно так же повторилось. Она торговала, продавала коноплю, а мешочек оставался полным.

И стала Сейна постоянно торговать на базаре коноплей, а деньги, которые, как она считала, принадлежали старику, аккуратно складывала сначала в карман, потом, дома перекладывала в горшок, который прятала на печи. «Когда-нибудь он же, наверняка, вернется. И тогда я отдам ему его деньги», – размышляла она. А пока – копила. Лишь немного брала себе. Она считала, что если бы даже старик был здесь, а она на него работала, продавала вместо него товар, то и тогда он должен был бы ей что-то платить. Вот она ежедневно покупала себе хлеб, молоко, кусочек мяса или картошку. И жила себе со своей семьей скромно и тихо. И копила стариковы деньги. А когда горшок был уже почти полный, когда денег стало много, задумалась: «Сколько же можно так копить деньги? А вдруг в дом заберется вор и украдет их... Что тогда? Как она тогда сможет оправдаться перед стариком?»

И решилась Сейна. Она купила на эти деньги просторный, новый дом. «Вот теперь, – считала она, – деньги не пропадут. А когда старик вернется, она скажет ему: «Это ваш дом, уважаемый. Я купила его, чтобы сохранить ваши деньги».

Но старик так никогда больше и не вернулся. А Сейна все торговала коноплей, старалась денег тратить поменьше, а все берегла их для старика.

И стала она богатой женщиной. Дети ее теперь были обуты и одеты, ей на радость, да и сама она стала, как говорили в Чечерске, «совсем другим человеком».

Вот тебе и конопля!..

 

ЗА ПЛЕЧАМИ НЕ НОСИТЬ

Жил-был бедный сапожник. Целыми днями и долгими вечерами он тачал сапоги. А ведь все знают, что работа эта не простая. Чтобы стачать пару сапог, надо очень многое знать: и как просмолить дратву и приделать к ее концам щетинки, как стачать голенища и как отделать ранты, ну и еще многое, многое другое. И человек, который учился этому ремеслу все свои молодые годы, который после долгого и нелегкого учения достиг, наконец, мастерских высот, изо дня в день, с утра до ночи, сидел за верстаком, напевал то грустные, то задорные песенки и тачал, тачал... Зарабатывал на жизнь. Из-под мастерских рук выходили замечательные пары сапог, доставлявшие их хозяевам огромное удовольствие и хранившие их здоровье.

Давно уже закатилось солнце, давно уже куры уселись на свои насесты, затихла в сарае корова, а сапожник все еще сидел у верстака и при свете керосиновой лампы прилаживал к очередному сапогу очередную подошву. Он слегка нагнулся, чтобы поправить шпандырь, и нечаянно задел что-то волосатое. «Что бы это могло быть?» – подумал внезапно застывший сапожник. Потом посмотрел вниз. Но ничего особенного он не заметил. То ли потому, что ничего особенного там не должно было быть, то ли потому, что керосиновая лампа, стоявшая на верстаке, отбрасывала на пол густую тень. Но потом, когда он нагнулся в следующий раз, чтобы достать из-под верстака кусок луба для другой подошвы, он различил в тени верстака, что нужный ему кусок висит вертикально в воздухе. На этот раз сапожник еще больше удивился, ухватил этот луб рукой и только теперь увидел, что луб этот подает ему маленькая, рыжая, волосатая ручонка.

Сапожник отпрянул в испуге, и сердце сильно забилось в груди.

– Откуда здесь кошки? – спросил он сам себя.

– Я не кошка, – ответил хриплый голосок из-под верстака.

– А кто? – с испугом спросил сапожник.

– Я чертик, – ответил голосок.

– Еще чего! Этого еще здесь не хватало!..

– Не хватало… – вторил чертик.

– Что тебе здесь надо? Зачем явился?

– Пришел к тебе сапожному ремеслу учиться.

– Ты, давай, лучше иди куда-нибудь в другое место учиться. Не учитель я тебе. И учеников мне не надо.

– Не беспокойся, сапожник, не страшное это дело. Не хочешь меня учить, не учи. Тогда я тебе просто так помогать буду.

– И помощники мне не нужны!

– Как же не нужны? Помощь всякому нужна. Вот тебе луб понадобился, я тебе его подал. Еще что нужно будет, тоже подам. Вот – молоток. Или натяжные клеши. А может быть, и дратву ссучить, щетину приделать. Может быть, шпильки деревянные принести или кожу размочить...

– Ну, ладно, ладно, помощник. Но грязный ты какой-то, нечесаный, и запах от тебя, скажу я тебе... Да как же ты попал сюда?

– Из дырки в полу. За шкафом, там половая доска крайняя от дождей совсем уже сгнила. Я в ней дырку проковырял и оттуда вот вылез.

– Из-за шкафа?

  Да.

– Да... Надо будет посмотреть, что там за шкафом делается. А сейчас, знаешь что? Не надо мне помогать, а пойди-ка ты сначала умойся, чертенок. Чтобы с тобой можно было хоть рядом сидеть…

Черт стал растерянно оглядываться по сторонам, как бы ища, где же ему можно помыться.

– В печи должен быть цикорник с горячей водой, а вон там стоит ведро с холодной водой. Возьми-ка вот эту бадейку, достань горячую воду и хорошенько отмойся. Тогда и поговорим, и не мешай мне: и так с тобой столько времени потратил.

Чертенок пошел к печи, пододвинул лавку, встал на нее, отодвинул заслонку и полез в печь за цикорником. Как увидел это сапожник, невольно вскрикнул:

– Да куда ж это ты? Сгоришь, окаянный!

Чертик повернулся, и сапожник увидел широкую улыбку...

– Тьфу, ты! Черт ведь...

Потом сапожник еще долго ладил свой сапог, а чертенок с удовольствием плескался в бадье.

– Ну, закончил? Отмылся?

– Отмылся… Хорошо-то как!..

– Теперь убери все за собой, подотри пол, помой бадью.

– А на помыть больше горячей воды нет.

– Тогда пойди, возьми дров или хворосту, растопи печь да согрей опять этот цикорник. Не то поутру хозяйка встанет. знаешь, что будет?

– Знаю.

– Ну, вот.

Полез чертенок в печь, разгреб присыпанные в загнетке угольки, раздул их да потом к огню цикорник с водой приставил. Слез с припечка. К верстаку уселся.

– Ну, раз помогать хочешь, – говорит сапожник, – вон, со второго сапога гвозди железные вытаскивай, а как вытащишь – выпрями их. Вот тот молоток возьми. А клещи – вот тебе.

Принялся чертик за работу. И стал он помогать сапожнику из вечера в вечер, из ночи в ночь. И дела у сапожника пошли от этого на лад. Простую работу всю стал чертенку поручать, сам же натяжкой занимался да отделкой. А тот знай себе – сидит, шьет, гвозди забивает, песенки напевает. Со стороны посмотреть, ну, сапожник и сапожник. Даром, что волосатый да росточком не вышел. И рожки на голове. Да еще ушки великоваты. И хвост со скамеечки на пол свешивается... А так – ничего...

Стал спожник к ярмарке готовиться. Прикупил материала побольше, и верхнего, и нижнего, сидит со своим напарником все вечера да ночи, а то и за полночь, до первых петухов. Сапоги яловые да сапоги хромовые, да сапожки шевровые. А помощник от верстака не отходит, все работает, все сапожничает. Сначала, конечно, работа у него не очень уж хорошо шла, но потом, со временем, стал чертенок от хозяина не отставать, да такое качество стал давать, что сапожник и сам удивлялся и радовался. Вот, мол, послал мне Бог помощника золотого. А может, не Бог? Да уж ладно. Дело-то как хорошо пошло!

Вот так сидят они, сапоги тачают.

– А чем же ты, чертик, – спрашивает сапожник, – раньше-то занимался? Небось, в аду грешников жарил?

– Жарил – не жарил, но хороший огонь разводить не раз приходилось. Хочешь, я тебе лучше расскажу, как лошадей подковывать.

– Лошадей подковывать? Мне-то это зачем? Я ж сапожник.

– Так ведь ты обувку всякую людям ладишь, а ведь и лошадям обувь нужна. Без подков, как без сапог.

– И то правда. Расскажи-ка, как лошадей подковывают. А ты откуда знаешь?

– Мы многое знаем... Это ж не просто так, взял лошадиное копыто и бац-бац, подкову гвоздями к ней и прибил... Лошадь ведь живая, копыта у нее – живые. Так что тут многое надо знать, чтобы хорошим кузнецом быть, чтобы лошадь добротно подковать. А когда уже подковал, так ведь не только хозяин, но и сама эта лошадка тебе благодарна. Так и ходит, так и двигается в новой обуви... Смотреть любо.

Потом и сапожник какую-нибудь забавную историю расскажет. Так время и летело, а сапоги между тем рядом с верстаком выстраивались…

Поехал сапожник на ярмарку, три сундука обуви с собой повез. Продал все без остатка, большие деньги выручил. Домой вернулся, чертенку гостинцев привез. Не забыл. Там, сладких маковок в меду, пряников да конфет.

Отдохнули сапожники несколько дней, да опять за работу принялись.

Вот сделал чертенок пару хромовых вытяжек, да такую пару, что сапожник безотрывно на них, наверное, целый час дивился. Ну, прекрасная пара!

– Да, – говорит. – Надо честно сказать, что выучился ты сапожному мастерству в самой полной мере. Молодец. Настоящий мастер!

И только сапожник так сказал, как почувствовал, будто кто-то его чем-то по голове ударил. Смотрит, руки у него черной шерстью покрываться стали, зуд по всему телу пошел, да так на пол без сознания и свалился.

А когда очнулся, увидел свое волосатое тело и рядом – огромную пару запыленных сапог. Он сел и взглянул вверх. Там стоял большой и крепкий человек с рыжей бородой.

Человек сказал:

– Ну, сапожник, пойду-ка я в свою кузницу.

– В кузницу? А как же я? Нельзя же мне в таком виде дома... Возьми меня, кузнец, к себе хоть в помощники...

Ну уж не-ет...

– Так что же мне теперь?..

– А ты иди за шкаф. Там с подполья пророешься к своему соседу – портному. Он, может быть, возьмет тебя в помощники. Портняжному ремеслу научишься. Еще одно ремесло никогда не помешает. Как говорят –  за плечами не носить.

Ицхак Боголюбов

 

 

Ицхак Боголюбов родился 19 июля 1929 года в городе Чечерске Гомельской области.

Среднюю школу окончил в 1947 году в Минске, а в 1953 годуМосковский авиационный институт. Работал в Риге. В 1972 году уехал с семьей в Израиль. С 1978 по 1995 год жил в ЮАР. Доктор экономических наук, Член Союза писателей Израиля.

Написал около двухсот сказок и издал в Израиле тринадцать книг сказок и рассказов.

 


Warning: include(/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php): failed to open stream: No such file or directory in /h/mishpohaorg/htdocs/n25/2531.htm on line 2947

Warning: include(): Failed opening '/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php' for inclusion (include_path='.:/usr/share/php') in /h/mishpohaorg/htdocs/n25/2531.htm on line 2947

   © Мишпоха-А. 1995-2011 г. Историко-публицистический журнал. 

Warning: include(/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php): failed to open stream: No such file or directory in /h/mishpohaorg/htdocs/n25/25a31.php on line 41

Warning: include(): Failed opening '/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php' for inclusion (include_path='.:/usr/share/php') in /h/mishpohaorg/htdocs/n25/25a31.php on line 41