Мишпоха №24    Аркадий КРУМЕР * Arkady KRUMER. МАЙСЫ С ПЕЙСАМИ И БЕЗ * MAISES WITH SIDELOCKS AND WITHOUT

МАЙСЫ С ПЕЙСАМИ И БЕЗ


Аркадий КРУМЕР

Рисунок Александра Вайсмана Рисунок Александра Вайсмана

Рисунок Александра Вайсмана Рисунок Александра Вайсмана

Рисунок Александра Вайсмана Рисунок Александра Вайсмана

Рисунок Александра Вайсмана Рисунок Александра Вайсмана

Рисунок Александра Вайсмана Рисунок Александра Вайсмана

МИШПОХА №24. Аркадий КРУМЕР * Arkady KRUMER. МАЙСЫ С ПЕЙСАМИ И БЕЗ * MAISES WITH SIDELOCKS AND WITHOUT

Аркадий Крумер – давний друг коллектива редакции и автор многочисленных публикаций в журнале «Мишпоха».

Советский Союз запомнил как время, в которое он не только родился, женился, стал отцом.... Но и написал в соавторстве с Михаилом Шульманом две пьесы, которые были поставлены во многих театрах большой страны, и повесть, опубликованную в популярном журнале.

Израиль, в котором живет уже почти двадцать лет, принес много солнца, внуков, квартиру в доме с пальмой на крыше....

За эти годы написаны: пьеса «Цвет нации», книги «Изя Кац и другие русские», «Нашествие клонов». Готовятся к изданию две новые книги Аркадия Крумера.

 

Майсы о себе в третьем лице

Просебятина – вещь нелегкая. В мыслях о себе постоянно сталкиваешься с борьбой хорошего с еще лучшим. Писать же честно просто не поднимается рука. Да и плохое совсем не лезет в голову, когда пишешь про себя.

Автор с детства мечтал стать жуликом, по­-видимому, сказался одесский след в его жизни. Увы, этой мечте не суждено было сбыться, помешало приличное окружение, иначе жил бы сейчас припеваючи, как все жулики в нашем родном Израиле.

Будучи лицом еврейской национальности, всегда старался это лицо не ронять, не терять, не делать глупым.

В настоящее время автор находится в таком возрасте, когда итоги подводить еще рано, а браться за ум уже поздно!

Автор жил, жив и собирается пожить еще какое-­то время.

В детстве лазил в чужие сады, курил за углом и беспробудно врал учителям. То есть развивался вполне нормально.

В школьные годы писал на заборах известные вещи. Считается, что именно тогда зародились у него особые литературные способности.

Автор относится к себе строго. После глупых поступков называет себя не иначе, как полным ослом!

Утверждает с полной ответственностью, что никогда не был, не имел, не привлекался, не состоял, не валял дурака. Кроме этого, пытался не гнать пургу, не пудрить мозги, не борзеть и не козлиться. А еще очень старался не врать на каждом шагу, не употреб­лять сверх нормы, не наглеть всех меры, не материться на пустом месте, не дуреть просто так! И сегодня с чистым сердцем может сказать, что многие его старания оказались совершенно тщетными!

Относясь к отряду мужчин и являясь по определению сволочью, желает, чтобы наших женщин окружали самые хорошие, нежные и любящие сволочи на свете!

Перестройку принял на ура! Потом крепко принял с друзьями и протрезвел!

Автор догадывается, что в жизни мужчин наступает возраст, когда девушки уже реже уступают в койке, и уже чаще уступают в транспорте.

У автора есть дети, друзья и осторожное предположение, что есть голова на плечах. Поэтому он считает, что у него есть практически все!

Он уверен, что в юности оптимистов ровно столько, сколько в зрелости пессимистов. Хотя сам относится скорее к первым, чем ко вторым.

У автора есть оригинальное хобби. Он любит пожить. В последние годы это массовое явление распространяется в мире особенно сильно.

Крепостное право всегда осуждал, является ярым сторонником выдавливания из себя раба! Считает, что счастье – это когда ты свободен, но при этом тебе никто из близких не скажет «Свободен!»

Зрелые годы автор встретил с пониманием. Но при этом возмущается, что наступили они слишком быстро. Кажется, нас дурят даже на небесах и кто­-то сильный подкручивает часы!

С недавних пор сомневается, что в общечеловеческом смысле человек человеку друг, товарищ и брат. Но, при повальном улучшении ситуации, готов сомнения отбросить, хотя знает, что быстрее отбросит коньки!

Тоже считает, что этот мир уже спасти нельзя. Но спасать все равно нужно! Возможно, это единственное бесполезное занятие, которым стоит заняться!

Майсы о книжке

В этой книжке почти ничего не придумано. Хотя автор не может поклясться, что писал правду, одну только правду и ничего, кроме правды. Фантазии в книжке невероятно приближены к жизни, а жизнь иногда выглядит полной фантазией.

Более того, эти майсы, по сути, написала сама жизнь. Поэтому, если кому-­то не понравится, пеняйте на жизнь. Хотя она такая штучка, что ей наши претензии, как второгоднику таблица умножения!

Эта книжка очень полезна. Как супермаркет под домом. То есть в ней есть всего понемногу и на любой вкус! По счету она третья, изданная на этой Родине. Предыдущие две, по единодушному мнению автора, тоже не были ни комом, ни блином!

Из нее можно узнать о себе и окружающем мире немало любопытного. Или узнать, что вы об этом не знаете ничего.

Если у вас нет детей, вы поймете, как ими обзавес­тись, и будете благодарить эту книжку всю жизнь.

Автор очень хочет, чтобы ее все имели, чтобы она пошла по рукам и чтобы над ней сильно смеялись!

С автором можно спорить, не соглашаться, ругать на чем свет стоит! Нельзя только отказать ему в любви к этой книжке.

Чего он и вам желает!

Изжога

К терапевту была очередь. Вдруг кто­-то обратил внимание, что одна женщина начала подозрительно синеть и голову запрокинула далеко назад. А ее муж продолжал увлеченно читать газету, потому что это было точно в то время, когда Клинтон сильно запятнал свою репутацию и весь цивилизованный мир, затаив дыхание, следил за жуткой драмой с платьем Левински! Так вот, на предположение, что его супруге плохо, он отмахнулся и сказал, что у нее такое бывает три раза в день и сейчас пройдет. По-­видимому, для него понятие «плохо» означало не запрокидывание назад головы, а полное отбрасывание копыт! Но тут, к счастью, из кабинета вышел доктор. Видя происходящее, он тут же бросился к женщине и закричал, чтобы звали реанимацию. А сам яростно приступил к закрытому массажу сердца, потому что женщина в принципе уже не дышала. Вокруг поднялась паника. А ее муж даже перестал читать газету и следил за доктором, чтобы тот в массаже сердца не переступил рамки дозволенного, все же под ним лежала женщина. А тут из кабинета вышла одна пациентка средних лет, довольно полная, но при этом резвая не по годам, которая была у этого доктора на приеме по причине средней тяжести изжоги. Видя, что доктор делает человеку искусственное дыхание, она осторожно переступила через тело, точно через бревно, и пошла к лифту. Но тут что­-то вспомнив, остановилась, сделала рукой характерный жест, дескать, дура набитая, забыла спросить самое главное, и пошла в обратную сторону. Доктор продолжал искусственное дыхание, потому что пожилая тетя на полу все еще не подавала признаков жизни. Подойдя к доктору, она постучала его по спине пальчиком, он обернулся, думая, что подоспела реанимация. А полная женщина сказала:

– Доктор, извините, но я забыла спросить… при изжоге можно кушать мучное или нет?

…В общем, эта история закончилась хорошо. Женщину откачали, ее муж дочитал газету, а полная, узнав, что мучное лучше не есть, из поликлиники направилась прямо в кондитерскую.

Майсы придорожные

Еврей и дорога неразделимы, как сиамские близнецы!

Еврею хорошо в дороге?! Кто сказал эту глупость?! Чтоб у него лопнуло колесо! Чтоб у него на вокзале украли чемодан! Чтобы была нелетная погода, и он застрял в Кривом Роге на трое суток, а туалет был бы платным! А в купе чтоб ему попался матрос, который носки не меняет даже на водку!

Мне в дороге всегда было плохо! Хотя я еврей! И по маме, и по папе, и по жизни! Но мне в дороге плохо!

Я не имею в виду именно тот случай, когда по дороге из Израиля в Москву пришлось крепко принять за компанию! Мне плохо почти всегда, когда я принимаю лишнего! И когда я летел в Америку, а по ошибке сошел с самолета в Канаде, мне не было хорошо, но это уже совсем другая майса.

В России две беды: дураки и дороги. У нас в Израиле только одна: дураки на дорогах, а поскольку на шесть миллионов у нас пять миллионов машин, можно себе представить масштабы этой беды!

Еврей и дорога едины, как сиамские близнецы. И если дорога без еврея еще может существовать, то еврей без дороги, как берег без речки. Впрочем, справедливости ради нужно заметить, что это в равной степени относится также и к французам, и к русским, и к шведам. А так же ко всем, кто не вошел в этот убедительный список.

Другими словами, дорога манит каждого независимо от пола, возраста и национальности. Но еврея она все же манит чуточку сильнее!

Еврея тянет на дорогу, как матроса в море. Делали специальные проверки, думали: в нас заложен особый дорожный ген! Нет! Коммерческий заложен! Даже родственный заложен, если родственник не бедный! А дорожный ген – нет! Хотя, может, его просто пока не нашли?! Иначе, с чего бы это мы сорок лет ходили по пустыне?! И с чего это нам не сидится дома?

В дебрях джунглей, на сумасшедшей вершине Джомолунгмы, даже в океанической впадине, вы никогда никого не встретите, но еврея обязательно! Интересно, что мы там ищем? Ну, ладно бы искали нефть. Это хотя бы актуально! Так нет, мы ищем только приключения на сами знаете что! И что поразительно, таки находим!

На вопрос: «Чего же мы так любим топтать подошвы?» мы, как правило, отвечаем вопросом на вопрос: «А какое Ваше дело?» Или отвечаем честно: «Забросило еврейское счастье!»

У меня есть один знакомый по фамилии Шварц. Мы приезжаем на озеро, он уже знает, что клюет на другом берегу, причем не важно, на какой берег мы приехали. А в лесу он даже не сомневается, что грибы растут совсем на другом краю или вообще в другом лесу. А Вы говорите, не заложен особый дорожный ген!

Я стою в глухой пробке на односторонней дороге местного значения. То есть ширина дороги, и машины полностью совпадают. Одним словом, мы попали! Ни объехать, ни развернуться! Оказывается, впереди какой­-то мудак оставил машину посреди дороги и ушел в школу на родительское собрание. А найти его в школе просто невозможно, потому что там, во­-первых, половина мудаков, которые бы сделали точно так же, а во-­вторых, какой мудак сознается, что это его машина?! Так и простояли, пока собрание не закончилось. Оказалось, что это вообще не мудак, а женщина. Так что вышесказанное слово беру назад и приношу свои извинения!

В Израиле в каждом городе есть своя улица Жаботинского. Едем мы как­-то в Беер­-Шеву выступать на вечере юмора. И, как водится, заблудились. А тут на счастье идет один из наших, то есть из бывшего СССР. Мы его по лыжной шапочке узнали, хотя на дворе лето. Ну, догоняем, спрашиваем:

– А не знаешь ли ты, где это улица Жаботинского?

– Знаю! – отвечает уверенно! – Это в Хайфе! У меня там брат живет!

Для тех, кто не силен в географии: Хайфа от Беер­-Шевы примерно в двухстах километрах!

Собаку можно от дома увезти на тысячу километров. В мешке, с завязанными глазами. Она вернется домой. Говорят, по звездам. А я думаю, по запаху родного дома.

На правах притчи

Я говорю маме:

– Хочу стать птицей, хочу взмыть в небо! Я прямо чувствую за собой крылья!

Мама отвечает:

– Сынок, ты простудишься, в вышине очень холодно! Оденься теплее! И не забудь шарфик. И возьми с собой обязательно термос и бутерброды и не забудь компас.

Я надеваю все, что сказала мама, беру все, что она посоветовала, и чувствую, что потерялась легкость. Я поднимаю крылья и не могу взлететь…

Так мамина любовь помешала мне стать птицей. Или разбиться!

Сюрреализм на дороге

Юрка всегда был парень-­рубаха. И при этом лихой водитель. Его лишали водительских прав за все на свете. И вот уже, будучи бесправным, он решил перевезти с квартиры на квартиру холодильник «Тадиран». Он был тяжелым, как танк Т-­34. Юрка собрал штук шесть друзей, а чтобы холодильник было легче нести, решили выпить по сто грамм. Но за нормой никто не следил и поэтому выпили по двести. Потом, почти ни разу не уронив холодильник, стащили его с пятого этажа, привязали сверху к багажнику, но неудачно, потому что он вскоре упал на землю. Кто­то еще сказал:

– Смотри, сзади лежит такой же холодильник на земле!

А так бы никто и не заметил!

Короче. Решили еще выпить по пятьдесят, но двухсотграммовые стаканы при этом наливали до кантика. Потом вшестером забились в малолитражку с холодильником на макушке и двинулись в путь. А чтоб дорога была легче, затеяли песню.

…Полиция их нагнала уже за первым поворотом, в который они не вписались, но зато при этом очень удачно вписались в пальму.

Полицейский посмотрел, что из машины вышли семь человек, очень нетрезвых, на крыше лежал холодильник с продуктами, они­ то решили продукты не вынимать, так как Юрка сказал, что хорошо иметь закуску под рукой. Все держались хорошо, то есть, конечно, пошатывались, но не падали совсем откровенно. А Юрка, напротив, стоять отказывался. Ноги ему совсем стали неподвластны.

Полицейский не мог поверить. Это был сюрреализм в разгаре. Поэтому он тряхнул головой, сбрасывая этот кошмар, сел в машину и уехал.

Майсы исторической Родины

Израиль – это такая удивительная страна, в которой нравится жить всем, кроме евреев!

Еврейский Бог, без сомнения, личность с юморком! Как­-то в будний день, кажется, это был понедельник, к нему на Всевышний суд попали одновременно тель­-авивский таксист и иерусалимский раввин. Таксисту Бог дал в раю приличное облако с райским садом и теплым санузлом, а раввину – маленькое облачко с удобствами во дворе и с видом на шоссе Аялон.

Раввин возмутился:

– Почему ему такая честь, а мне то, что осталось?!.. Разве я не служил тебе всю жизнь и не исполнял твои заповеди?! Разве не молился усердно в синагоге?

– То­-то и оно, что молился!.. Но когда ты начинал молиться, все твои прихожане засыпали от скуки. Зато когда таксист трогался с места, все пассажиры, поверь мне на слово, начинали усердно молиться!

При этом Бог озорно подмигнул раввину, дескать, оставь, старик, не бери в голову, ей Богу, не в этом счастье!

Дружба народов

В Израиле повсеместно открываются клубы еврейско-­еврейской дружбы. Но дружба пока идет туго. Причина в том, что евреи разных национальностей, глядя друг на друга, не верят, что перед ними евреи!

Встреча с Шамиром

Мы, когда в Нерушимом Советском жили, мы вождей только по телевизору видели или, что особенно приятно, в нарядном гробу, или в Мавзолее, правда очередь туда была, как в универмаге за байковыми панталонами накануне крещенских морозов.

А тут, не успели мы в Израиль приехать, это в сентябре 1990 года было, как нас тут же на встречу с Ицхаком Шамиром везут, к Стене Плача. Людей там собралось тысяч десять, и все ждут. Мы головами крутим, в Иерусалиме первый раз, как вести себя, толком не знаем. Можно ли у Стены Плача смеяться? Или обязаны только слезы лить? Это сейчас вопрос глупым кажется, а тогда мы еще слово «шабат» от слова «шалом» толком отличить не могли, а про мезузу вообще думали, что это девушка любимая, раз ее на каждом шагу целовать надо. А обряд обрезания осуждали, потому что не сомневались, что если как еврей ты выиграешь, то как мужчина точно проиграешь!

Так вот, нас к Стене Плача привезли, кругом охрана, везде сидят, даже, кажется, на деревьях. Народ из местных кибуцные песни распевает. И все ждут. И Шамир не заставил себя долго ждать – уже буквально часа через полтора слышим – народ загалдел, охрана засуетилась, машина черная подъехала, и из нее Шамир вышел, премьер­-министр! И сразу к микрофону, чтоб времени не терять, ведь человек государственный, каждая секунда дорога! И вот он в легкие набрал воздуха по-больше и начал: «Братья и сестры!..» Но не тут­-то было! Микрофон на этих исторических словах, извините за некошерность, хрюкнул и будто набрал в рот воды. Шамир даже дул в него, пальцами барабанил, но микрофону это было попросту по барабану. А Шамир тогда оглядываться начал куда­-то назад, помощь, видно, искал. И помощь не заставила себя долго ждать. Буквально и стемнеть еще не успело, как оттуда, куда Шамир смотрел, мужик появился. Техник, скорее всего. Нам показалось, что он был в семейных трусах. Это потом мы узнали, что тут их шортами называют. Лицо у мужика кислое было, как после исполнения супружеского долга. На ногах у него сандалеты были. Они у него с ноги сваливались, потому как застегнуты не были. Мужик тогда их снова надевал, не спеша, даже еще в носу поковырять успевал. А майка на нем, кстати, уникальная была. Такая, размеров на пять больше, чем надо, наверное, на вырост покупал. Причем, она не то, чтобы не глаженной была, она была специально пожевана, потому что случайно ее так пожевать было невозможно! Походка мужика была, как будто он в Сочи по пляжу шел, хотя где были Сочи и где был мужик! В руке мужик отвертку нес. Это в левой. А в правой у него фалафель был. И мужик по дороге вгрызался в фалафель, как шагающий экскаватор в горную породу. И тут мужик увидел Шамира. Господи, как он обрадовался! Он его обнял, он его похлопал по плечу, дескать, молодец, хорошо выглядишь. Потом поинтересовался: «Как дети?» Потом мужик увидел микрофон. И судя по мутному взгляду, это чудо техники он увидел впервые. Он его со всех сторон обошел, постоял чуть, кумекая что­-то, потом отверткой, как в зубы крокодилу, саданул в микрофон! Тут чего-­то искры посыпались. Охрана тоже встрепенулась. Телохранители бросились телом Шамира закрывать, один даже на авансцену рухнул и позицию для стрельбы занял.

Техник, однако, совсем не испугался, сказал: «Ие беседер», то есть, спокойно, товарищи, потом микрофон вместе со стойкой взял и пошел туда, откуда пришел, а микрофон за собой, как дохлую крысу тащил. Шамир мирно стоял и ждал, когда «беседер» наступит. А техника долго не было. Может, по дороге с кем поговорить остановился? В общем, он минут через пять вернулся. С новым микрофоном, а фалафеля уже в руках не было. Видно, за сценой успел дожевать, чтоб тут при премьер-­министре сильно не чавкать. Ну, как человек практически культурный, он опять Шамиру «шалом» сказал, и снова про семью спросил. Шамир ему добросовестно отвечал. А что поделаешь, с народом говорить вежливо надо... Потом техник микрофон установил, правда, раза три перед этим сандалия у него с ноги снова падала. Левая в основном.

…Шамир опять воздуха в легкие набрал и опять говорит: «Братья и сестры»! И в это время, вы не поверите, потому что поверить в это невозможно! Второй микрофон вслед за первым приказал долго жить!

Ну, чтоб не тянуть кота за хвост, опустим тот момент, когда техник снова саданул отверткой в микрофон, и снова потащил его куда-­то вглубь. Шамир его добросовестно ждал, на месте топтался, даже немного сердиться начал, но это мало кого беспокоило. Потом рукой всем помахал, сел в машину и уехал.

У охраны как гора с плеч свалилась. Главный их даже ботинки снял, чтоб ноги немного отдохнули. А тут как раз техник опять идет. То есть это уже третий его выход на сцену, прямо бенефис настоящий!

– А где Ицик? – спросил он удивленно. – Что, уехал?! А, не страшно, чтоб у нашего премьер-министра Ицика не было в жизни большего горя!.. А сказать я и сам могу не хуже, чем он!

Техник набрал в легкие воздух и сказал очень хорошие слова:

– Братья и сестры! Брухим абаим ле Исраэль! Добро пожаловать в Израиль!

При этом он запустил руку куда-­то далеко назад и почесал в самом неожиданном месте! И мы поняли, что таки приехали на Родину!

Майсы про друзей

Поскольку я и мой друг Матус – мы ребята веселые, то постоянно разыгрываем друг друга так, что только «Спортлото» разыгрывает сильней. Кстати, только последний раз они сумели разыграть больше миллиона человек! Но к нашей истории это вообще отношения не имеет.

Каждый год израильская делегация летает на фестиваль «Славянский базар в Витебске». Потому что без евреев даже славянский базар – не базар!

И вот я объясняю Владе, замечательной девушке, которая работает с делегациями и ездит встречать самолет, что в группе израильтян летит тоже очень замечательный человек по фамилии Матусов и по имени Олег Викторович. Но у него есть одна слабость: перед тем, как сесть в автобус, он принимает слабительное.

– Зачем?! – ужасается Влада. – Ведь он так…

– Да! – подтверждаю я. – Прецедент уже имел место! Три года назад! Автобус пришлось списать!.. Так что я прошу тебя убедительно: подойти к нему перед тем, как он сядет в автобус, и от имени дирекции фестиваля попроси, чтобы он воздержался от приема любых слабительных, включая пурген! И вообще воздержался!.. Ну, ты меня понимаешь!.. А узнать его легко, у него такая благородная борода…

– Да! Конечно! Господи! – испуганно произносит Влада.

А дальше события разворачивались следующим образом! Так потом описывала их Влада:

– Этот ваш друг Матус так быстро сел в автобус, что я не успела передать ему просьбу дирекции. Поэтому я села так, чтобы все время его видеть и пресечь его любые попытки… Я так перенервничала, что пошла и поделилась с шофером. А он сказал: «Пусть только, падла, попробует, я ему так выпишу монтировкой между рогов, что он вообще забудет, как ср­ать

А подойти к Матусу я постеснялась, потому что он сидел не один, а с какой-­то Тоней Синюк. Тогда я решила предупредить его в микрофон. Но микрофон, как назло не работал. Тогда я все время неотрывно смотрела на него и боялась, потому что шофер не шутил и теперь гнал автобус с бешеной скоростью… Но ваш Матус оказался такой молодец!.. Он не «ходил» даже, когда все ходили… Кстати, я читала, что в аптеках продают очень много подделок, и слабительные тоже. И что они не действуют. Наверно, поэтому все обошлось, и нас всех пронесло… Ну, в хорошем смысле… В смысле, что его не пронесло! Ну, вы меня понимаете?!..

А Матус рассказывал о поездке следующее:

– Я сел, ну, едем, тут вижу, одна барышня с фестиваля на меня смотрит не отрываясь! Всю дорогу! То есть сто процентов положила на меня глаз!.. Кто это такая?.. Кстати, очень симпатичная!

А когда я, умирая от смеха, рассказал ему всю историю, он меня чуть не убил! Но, к счастью, у него под рукой не было монтировки!

Майсы про время и про жизнь

Товарищ! Никогда не жалуйся на жизнь, поверь мне на слово, могло и этого не быть!

Целую крепко, твой Бог.

Оказывается, жизнь – это то малое, что умещается между дорогой из роддома домой и из дома в лучший мир. Да, и насчет лучшего мира – это еще в лучшем случае!.. Кстати, когда сыграешь в ящик, многие проблемы уходят на второй план!

По сути, наша жизнь – это дорога! Даже если ты не дальнобойщик, не ходок на длинные дистанции и не топ­-модель, которая столько уже протопала туда-­сюда по подиуму, что могла бы давно пройти пешком раза три вокруг земного шара, все равно наша жизнь – это дорога. А те, кто топчется на месте, – просто не живут! Хотя и про них иногда можно сказать, что они буквально рвут подметки на ходу. Кстати, когда смотришь на звезды, можно споткнуться. Когда смотришь под ноги, можно не увидеть звезд.… Вот и решаешь всю жизнь, куда чаще смотреть?..

Чисто документальная майса

Один еврей, фамилия не важна, отсидел в тюрьме пятнадцать лет за гешефты с золотом. Когда он освободился, тут же помчался в семью. Вбежал в дом и спросил:

– Мне никто не звонил?

 


Warning: include(/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php): failed to open stream: No such file or directory in /h/mishpohaorg/htdocs/n24/2422.htm on line 2376

Warning: include(): Failed opening '/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php' for inclusion (include_path='.:/usr/share/php') in /h/mishpohaorg/htdocs/n24/2422.htm on line 2376

   © Мишпоха-А. 1995-2011 г. Историко-публицистический журнал. 

Warning: include(/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php): failed to open stream: No such file or directory in /h/mishpohaorg/htdocs/n24/24a22.php on line 50

Warning: include(): Failed opening '/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php' for inclusion (include_path='.:/usr/share/php') in /h/mishpohaorg/htdocs/n24/24a22.php on line 50