Мишпоха №21    Игорь ШАДХАН * Igor SHADHAN / ОПЯТЬ СКАЗКА * A FAIRY-TALE AGAIN / ИЗ ТИШИНЫ... * FROM SILENCE... / МИМО ДЕНЕГ * BESIDE MONEY

ОПЯТЬ СКАЗКА
ИЗ ТИШИНЫ...
МИМО ДЕНЕГ


Игорь ШАДХАН

Игорь Шадхан. Фото Аркадия Шульмана

МИШПОХА №21

Игорь Шадхан – прекрасный рассказчик. Я спросил, не хочет ли он записать свои рассказы и опубликовать их. Оказалось, что у Игоря Абрамовича в питерской газете «Невское время» есть своя колонка. Он пишет рассказы, эссе, новеллы и регулярно публикует их.

Мы предложили Игорю Шадхану познакомить читателей «Мишпохи» с его литературным творчеством.

 

ОПЯТЬ СКАЗКА

Он нравился Королю. Еще как нравился! Видя его, Король всегда улыбался. Даже иногда, на зависть всем, хлопал по плечу. В этот момент он особенно гордился собой, не Королем, а Король этого не замечал.

Конечно же, придворные завидовали ему и не любили его, кроме тех пожилых, которые видели на свете все: ласку, любовь, немилость и даже презрение Короля.

Он был неглуп.

Когда Король беседовал с ним, то он высказывал мысли, удобные его величеству, всегда был в курсе не только всех сплетен, но и событий и, конечно же, как бы не поступал Король, он всегда был на его стороне. И назначил его Король своим адъютантом.

А Король был большой меценат. Он любил устраивать разные конкурсы, викторины и учреждал победителям очень неплохие премии.

Но когда наш герой рвался поучаствовать в баталиях, Король останавливал его: и ты в эту драку? – презрительно морщился.

Однажды, сопровождая Короля в ванную комнату, любимец поделился своей эрудицией. Откуда-то он узнал, что есть в мире никем не доказанные теоремы. И одна из них: все подлинное скромно.

Как развеселился Король, как он на этот раз хлопал своего фаворита по плечу, даже обнял его, даже позволил ему смеяться так же громко, как смеялся сам. Правда, почему так смеялся Король, фаворит плохо понимал, но догадывался, что Король что-то придумал.

Звучали фанфары, били барабаны, гвардейцы маршировали и то обнажали шпаги, то вкладывали обратно в ножны. А глашатай объявил: «Кто докажет теорему: все подлинное скромно, – получит от Короля миллион. И миллион не просто королевских денег, а в самой дорогой валюте мира».

Что тут началось в Государстве?

Придворные, почуяв что-то двусмысленное, стали более скромно одеваться, их жены не надевали столь обильно драгоценности, а богатые ездили в не таких роскошных автомобилях… И даже Король перестал так часто менять костюмы.

Что касается народа и, скажем так, наиболее образованной ее части, то писали в жюри конкурса и самому Председателю жюри, то есть Королю, о том, что гениальный Бах был по сути нищим и Ван Гог, да и Моцарт, был совсем не богат, а Пушкин умер весь в долгах и т. д. И каждый из принимавших участие в конкурсе оставлял свой домашний адрес и мобильный телефон, ожидая решения жюри, чтобы явиться на королевскую площадь и из рук Короля получить миллион.

...Он был учитель. В обыкновенной школе. Преподавал математику и астрономию. Как его любили ученики! Его уроки были похожи на замечательные игры с числами. Каких тайн они только не раскрывали! Числа удивительно и неожиданно повторялись, рифмовались, как в самых замечательных стихах. Невероятное пространство звезд укладывалось в формулы и ничуть от этого не переставало быть таким же красивым и даже загадочным.

А в геометрию они превращали закат и восход солнца, и вращение земли, гром, грозу, дождь… Представляете формулу грома или лунного затмения?!

Узнали ученики о новом королевском конкурсе и решили они, ничего не говоря своему учителю, отправить его имя с описанием того, какой у них замечательный преподаватель на эту самую миллионную премию.

И что вы думаете? Король, а раз сам Король, то и все жюри, присудило премию нашему учителю.

Назначен час вручения. Опять трубы, барабаны, гвардейцы, придворные и тот самый любимец Короля. Толпа народу. Все ждут имя, и конечно же, человека, имя которого и будет названо.

А еще на особом столике стоит ларец, в котором этот самый миллион в самой дорогой валюте. И звучит имя победителя.

Не буду его называть, и так все знают.

Никто не выходит. И еще раз звучит имя – никто не выходит.

Спрашивает Король у своего любимца: жив ли учитель? Да, конечно, еще сегодня утром он вел уроки, – звучит ответ.

Заволновался Король. Ведь он хотел публично развенчать победителя. Раз пришел получить миллион – значит, не верна теорема «Все подлинное скромно». А тут на тебе!

И сердится Король. И бросает ларец с миллионом в своего адъютанта со словами: «Чтобы глаза мои больше тебя не видели!».

И стал расходиться народ, ничего не понимая, что произошло на самом деле. И только ученики поняли, что их учитель и на этот раз доказал теорему.

 

ИЗ ТИШИНЫ

Это был необыкновенно длинный и счастливый день. Я проснулся, и в квартире никого не было. Тишина. А в тишину надо вслушиваться. Интересное это занятие. Чуть напрячь слух и ждать, какой же первый звук обозначит себя. Будет ли это крик со двора или с улицы, а может быть, с верхней или нижней квартиры. Тишина. Воскресенье. Наверное, все уехали на природу. Август стоит не то что теплый, а жаркий. И даже мой город не совсем похож на самого себя. Жарко Зимнему дворцу, Исаакиевскому собору, Неве… Вид у них какой-то усталый, расслабленный, не хочется показывать себя, обращать внимание… А старушки, живущие в моем доме, все так же сидят на подоконниках первого этажа и рассматривают всех мимо проходящих. Это я увидел, выскочив купить сигареты в магазинчик напротив. А в нем до пояса раздетый мужчина покупает пиво. Продавец-азербайджанец провожает его взглядом – нет, нет, не осуждающим, а скорее, невидящим каким-то. Я вслед за ним тоже. Потом мы улыбаемся друг другу, и пачка сигарет у меня в кармане.

Четвертый этаж «беру» легко, как будто мне двадцать или двадцать два. Осторожно шевелю ключами… Открываю дверь. И запах дома, он тоже слышен в тишине гораздо сильнее, и блики света на стенах ярче, виднее…

Ах, как разобраться с этой тишиной?

Бросаю взгляд на скатерть на столе в кухне. Я привез ее из Мексики. Скатерть в клетку красную, синюю, вишневую, желтую… Глаз не оторвать. А если еще вспомнить Мексику, Мехико… Этот город, так тесно наполненный людьми, фонтанами, соборами и изредка гарцующими на лошадях в сомбреро полицейскими. А эти маленькие кафе с такой наперченой, даже переперченой едой… Хочу туда снова в страну Майя, хочу снова подниматься к храму Луны по лестнице, которой, кажется, нет конца… А дорога обратно вверх, вверх к Мехико, оно на высоте 2800 метров, и машина уже в облаках… Машина, а не самолет, представляете… Скатерть, всего лишь скатерть… А вот мое старое кресло. Сколько я с ним живу? Лет двадцать, наверное… Оно меня знает, знает и понимает, но молчит… Я стою около него, держу за спинку и говорю: «Молчи, молчи, мне с тобой хорошо». Боже, как благостно мне в этой тишине. Я молчу. И как будто лучше вижу и слышу. А вокруг меня то, что живет в доме, в моем доме, и многое их этого когда-то принесено мной. А кое что еще даже от дома, где я рос, то есть от мамы, папы и даже бабушки и дедушки… Тарелка из сервиза, видимо, очень дорогого, которого давно нет. Кофейная чашечка удивительной красоты. На ее «тельце» медальоны… Настоящая живопись. А вот чашка «Сирень». Да, да, букет белой сирени на  сиреневом фоне. Именно из этой тарелки я буду есть яичницу и из этой чашки пить кофе.

Здравствуйте, Исаак Семенович (это мой дедушка).

Здравствуйте, Евгения Семеновна (моя бабушка).

Здравствуйте, мама, папа, здравствуйте.

Нет, нет ни слова даже не скажу я своему деду о его ссылке в 1938 году в Ирбит, и бабушке о ее страхе после ссылки деда, в котором она не смогла долго жить и умерла в пятьдесят два года  Даже не скажу ей, чтобы не нарушать тишину, что помню зеленую вязаную кофту, к которой прижимался я (мне было лет пять), когда она брала меня на руки.  И помню запах ее духов, и комнату, в которой было так уютно.

А отцу благодарным взглядом покажу, что всегда гордился и горжусь им до сих пор за то, что он пал смертью храбрых в 1941 году… Нам, мальчишкам, а таких, наверное, были миллионы, утрату отцов компенсировала гордость за них. Вот почему наше поколение такое безоглядное, благодарное и благородное, не на свой живот жизнь положившее. Мы, как в бой, бросались строить Братскую и Красноярскую, осваивать целину и заполярный Север… За что пенсию получаем, без улыбки о которой лучше не вспоминать.

Я буду молчать и только глядеть на них, а если что-то и скажу, то маме. Я буду гладить ее руку и шептать:

– Мама.

Но это же не нарушит тишину, правда?

Не открываю кран, чтобы вымыть тарелку и чашку с букетиком белой сирени… Пусть еще живет тишина.  Без меня кто-нибудь или что-нибудь ее нарушит… А пока она ведет меня к стеллажу с книгами. Они особенно молчат. Для того, чтобы они заговорили с тобой, их надо открыть. Всегда какая-то особенная дрожь овладевает мной, когда стою перед выстроенными в ряды книгами. Какую из них я открою сейчас, соответствующую этой тишине, всему пережитому в это утро? Моей радости, моему наслаждению жизнью, моей, вдруг из ниоткуда, взявшейся молодости. Я не тороплюсь сделать это. Сажусь на пол и гляжу на названия, имена авторов. Потом ложусь, руки за голову, и понимаю, как хорошо рядом с ними. А еще понимаю и то, что я не открою ни одну из них. Почему? Боюсь!

Никто не должен вмешиваться (даже Пушкин или Мандельштам, или Ахматова…) в мой роман с тишиной.

Письменный стол. Пачка сигарет. И три листа бумаги, на которых пишу с сегодняшнего утра. А вечером, когда с дачи приедут дети и жена и все начнут меня спрашивать, что я делал, я улыбнусь и отвечу: «Ничего».

МИМО ДЕНЕГ

Ужасно люблю перебирать книги…

Вот так, стоя у стеллажей, то одну возьмешь, то другую… Где-нибудь по серединке откроешь и, как завороженный, станешь читать… Нет, я не про то, как Толстого люблю или Достоевского… А попалась мне, я и забыл, что такая на полке есть, книжка под названием «Знаменитые евреи». Стал ее листать. Здесь тебе и Ландау, и Эйнштейн, и Ботвинник, и Таль, и Шагал, и Шалом-Алейхем… Лауреаты Нобелевских и Ленинских премий, Герои Советского Союза…

Думаю, вот вечером, когда соберемся все вместе: я, жена Наталья, Илья (18 лет), Даша (11 лет) и Матвей (8 лет), я и спрошу, держа эту самую книжку в руках, кто из них хоть какое-нибудь из этих имен знает, а если профессию назовет правильно, то, что открыл, что в шкатулку мира драгоценного положил в науку ли, в искусство, в литературу, что такого удивительного совершил, чем имя свое обессмертил…

Так я и сделал. И что вы думаете? Конечно же, восемнадцатилетний Илья больше других знал, я и жена еще больше, а Даша и Мотя многие из этих имен впервые слышали. Получился удивительный вечер. Долго, например, говорили о Януше Корчаке, том самом, который вместе с детьми разного возраста, неся самую маленькую девочку на руках, вошел в газовую камеру. А ведь ему эсесовский офицер предлагал остаться в живых. Когда о нем говорили, я про свою «Контрольную для взрослых» вспомнил, что родилась она у меня тоже под влиянием этого замечательного педагога и философа.

Как я долго удивлялся его замечательной мысли о том, что детей надо не просто слушать, а слышать, наклоняясь к ним, и как можно реже давать чувст­вовать им какое-то свое превосходство взрослого. Я и жена рассказывали об удивительных художниках Марке Шагале и Исааке Левитане. Кстати, я совсем, недавно был в Витебске и много снял в музее Шагала его ранних работ, готовясь о витебском Шагале снять фильм. Появились на столе и альбомы с репродукциями их работ. А Даша вспомнила Русский музей.

Мотя (Матвей) больше всего заинтересовался вертолетами и реактивными самолетами, одним из конструкторов которых был Гуревич, отсюда в аббревиатуре МИГ спрятаны две фамилии – Микоян и Гуревич.

Говорили и о Фаине Раневской, и об Аркадии Райкине. С их участием решили посмотреть фильмы, но уже в следующий раз. А еще всех восхитили рекорды по плаванию Марка Спитца на олимпиаде в Мюнхене.

Только, пожалуйста, не думайте, что я как-то предвзято, нарочно называю людей еврейской национальности. Среди любого народа есть гении и герои, о которых знает весь мир. И я это хорошо понимаю. Просто книжка такая попалась.

Интересно, что в ней информация о тех, что жили в России или Советском Союзе, начиналась со слова «русский». Например: Осип Мандельштам – русский поэт или тот же Исаак Левитан – русский художник. А как же? – говорил я, творчество этого художника было пропитано русской природой, откликом восхищенной души на ее красоту, на русском языке, которым тот же Мандельштам владел виртуозно, и на нем – вся его удивительная поэзия. А язык – это родина.

На нем наши мысли, наши взаимоотношения с миром, наши переживания. И в любви мы тоже объясняемся на родном языке. Например, – горячо продолжал я, – вашей маме клялся в любви тоже на русском. Других, к сожалению, не знаю. А если бы даже знал, то говорил бы о любви на родном языке.

«I love you» – тоже звучит не плохо, – заметил Илья.

– Да, красиво, но не родное, вернее, – уточнил я, – недостоверное.

Даша прислушивалась к нашему вдруг возникшему спору особенно внимательно.

К чему я все это? Ну, во-первых, во время нашего довольно долгого разговора мы ни разу не коснулись темы денег. Никто не спросил, был ли богат Эйнштейн или Ландау. И на каких машинах они ездили. Во-вторых, мы все восхищались тем, что сделали эти люди, чего достигли. И опять же не в плане своего богатства, а в познании мира, как Ландау и Эйнштейн, или в удивительном видении его, каким обладали Шагал и Левитан, или той невероятной высотой этических отношений, которую задал своим поступком Януш Корчак. То есть мы восхищались людьми. Не знаю, примеривал ли кто-нибудь из детей на себя их заслуги, говорил ли кто-нибудь себе тайно: «Я тоже что-нибудь открою, я тоже стану лауреатом Нобелевской премии (я бы очень этого хотел)». Но то, что мы все неожиданно что-то в себе приоткрыли, немножко приподнялись, и знаете над чем, – над деньгами, над которыми сегодня приподняться кажется невозможно, – это точно.

 


Warning: include(/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php): failed to open stream: No such file or directory in /h/mishpohaorg/htdocs/n21/2130.htm on line 592

Warning: include(): Failed opening '/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php' for inclusion (include_path='.:/usr/share/php') in /h/mishpohaorg/htdocs/n21/2130.htm on line 592

© Мишпоха-А. 1995-2011 г. Историко-публицистический журнал.

Warning: include(/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php): failed to open stream: No such file or directory in /h/mishpohaorg/htdocs/n21/21a30.php on line 41

Warning: include(): Failed opening '/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php' for inclusion (include_path='.:/usr/share/php') in /h/mishpohaorg/htdocs/n21/21a30.php on line 41