Мишпоха №20    Ольга Бешенковская * Olga Beshenkovskaya / Стихи * Poems

СТИХИ


Ольга Бешенковская



Рисунок Натальи Тараскиной

Рисунок Натальи Тараскиной

МИШПОХА №20

***

Не хочу заведовать
не могу завидовать
я люблю загадывать
горло  в шарф заматывать
выйти в город ветреный
мне одной доверенный
дождиком пропитанный
вежливый воспитанный
где у всех стаканчики
будто одуванчики
мне ж ладонь – посудицей:
выпью каплю –
сбудется

***

Кладбищенский Ангел мне дверь отворил,
велел подождать за оградой...
Родители вышли, касаясь перил
невидимых, вея прохладой...
Дыханье – как взрыв у высоких ворот
в незримом присутствии Лика...
Ну что вам сказать? Продолжается род,
и нежно цветет земляника...
И совестно вымолвить что-то еще
на этом наречии бедном...
И сходит заря, как румянец – со щек,
и небо становится бледным...
И с места – не  сдвинуться, будто нога
вросла... Онемевшие чресла...
И женщина в черном торопит, строга...
А женщина в белом – исчезла...

 

 

 

***

Не лучи люблю я, а излучины
с их подводным, чуть дрожащим светом.
Не была я винтиком закрученным.
Мне ли быть раскрученным поэтом?..

 

 

 

РЕМИНИСЦЕНТНОЕ

„Друзья мои, прекрасен наш союз...“

А. ПУШКИН

„Друзей моих стремительный уход...“

Б. АХМАДУЛИНА

Друзья мои, мы как теперь живем?
Нас утешают разные пейзажи.
Лелеем память, морщимся продажи,
Как наркоманы – колемся жнивьем...
Ты говоришь, в Израиле – жара,
Он говорит, в Нью-Йорке – суматоха.
А разве, братцы, это так уж плохо:
Друг другу сострадать из-за бугра...
Не для того ли всех нас размело,
Чтоб убедиться в круглости планеты,
И что другой страны на свете нету,
Где не рассердит заполночь „Алло“...
Друзья мои, распался наш Союз;
Он был не наш – он был страны Советов.
Но радость победительная эта
С
рывается в отчаянную грусть...
И я живу – как сплю навеселе,
И по-немецки называю завтра...
И расправляю карту на столе –
Как будто нежно глажу динозавра...

***

По небу ангелы бегали
и оставляли следы,
легкие, розово-белые,
тоньше морозной слюды.
Яркое солнце ноябрьское,
тихо за крыши скользя,
было похоже на яблоко,
так, что банальней нельзя.
Вот ведь какая идиллия,
если о жизни всерьез.
Кремль, и Рейхстаг, и Бастилия
ниже, чем уровень слез...

 

 

***

Картинных галерей щадящий тихий свет,
Торжественный покой страстей, зажатых в рамы.
Как ясно на душе... Нас не было и нет.
И чей-то острый шаг – как зуммер телеграммы.
Мне живопись давно дороже, чем слова.
Я так и вижу рай: с ликующим паркетом...
Вот бабочка Дега... Вот мокрая трава...
А за окошком входцепленный пикетом.

***

А. В. Македонову

Мы  нараспев дышали Мандельштамом,
Почти гордясь припухлостью желез...
И жизнь была бездарностью и срамом,
Когда текла без мужественных слез.
Оберегая праздников огарки,
Средь ослепленной люстрами страны
В
дни Ангелов мы делали подарки
Друзьям, что были дьявольски пьяны...
Так и взрослели: горечи не пряча,
Брезгливо слыша чавканье и храп;
И в нашу жизнь – могло ли быть иначе –
Вошли Кассандра, Совесть и этап...

 

 

***

Отсюда – так незыблемо и свято:
Природы русской сочные цвета...
Коза была похожа на Сократа
(Вестимо, до явления куста...).
Пленительная изб архитектура –
Как Пушкин: гениальна и проста...
И как под снегом ежилась сутуло
Стыдящейся березы нагота...
Мне вспоминать –
и не навспоминаться,
Как не напиться страннику в пути...
Пустыня Жизнь, мираж иллюминаций
Н
а склоне лет страдальцу не черти...
Все так сбылось, как в школе проходили,
Как блеет в спину пьяный патриот...
А благ мирских и пошлости идиллий –
Избави Бог, что здесь зовется Gott...

***

Я вспоминаю Тауэрский замок,
где ворон, переваливаясь, брел:
полуиндюкполуорел...
И мудрый – в отдалении от самок...
Мне есть что вспомнить  – можно уходить,
забрав с собой нехитрые пожитки:
под веками – две дымчатых открытки,
Нева и Сена, сросшиеся в нить...
А то, что не охотилась на льва 
так это мне и Бог не разрешает;
и умереть  нисколько не мешает...
Да и своя дороже голова...
А то, что рикшу брать не довелось
и вдоль стены китайской не гуляла
, –
переживем...
Там тоже есть немало,
что поглядеть...
Что в Этой – не сбылось...

 

 

***

Зачем ты, зеркало, мне мамино лицо
Я
вляешь холодно, с подробным подбородком...
Ужели так и замыкается кольцо:
Еще вздохнешь – и ты уже за поворотом...
Вот этой складки не заметила вчера,
Зато сегодня – так отчетливо и резко...
Дрожат, пульсируют, как жилки, вечера,
И так пронзительно сияет занавеска,
Что слезы копятся... Висит на волоске
О
дна...
 Окликнули – и кажется:  воскресла –
с последней нежностью, не видимой никем,
погладить ручку покачнувшегося кресла....

***

Папа видел Берлин в 45-м году
И
с тех пор никогда не хотел за границу.
По горячим камням, не касаясь, иду,
И темнеют готически острые лица...
Мы похожи с тобой на дневных мертвецов,
Что слоняются между жующих сосиски...

Выпьем, брат мой немецкий, за наших отцов
И
за их холодящие кровь обелиски.

 

 

***

На зубах скрипел песок,
шла осада.
Не висок, а дух высок
твой, Масада.
Пусть им имя легион,
хватит – Рима.
Желт песок. И желт огонь.
Все – горимо.
Жажду взглядом утолив
в Божье небо,
знали: больше ни олив
и ни хлеба.
Ни надежды на побег,
ни подмоги.
Первый подвиг. Первый век
синагоги.
Обнимите  жен, мужи,
время тризне!
Пусть им наши куражи,
а не жизни!
Лучше гибель, чем клеймо,
что – отрепье...
Поналипло к нам дерьмо
раболепья.
Не грозит нам дефицит
прохиндеев...
Но – великий суицид
иудеев!
Занесло песком года –
да не стерто...
Даль, как желтая звезда,
распростерта.
Не для МИДа, не для вида –
фасада:
золотая пирамида.
Масада.
Приходите погордиться,
старея,
не забывшие традиций
евреи...

***

То ли ломится бешеный яркий ландшафт,
то и дело меняясь, в стекло ветровое?
То ли фрески Шагала до звона в ушах
разрослись и смыкаются над головою?
Все возможно под куполом этих небес,
где в прищуре солдата – печаль Авраама,
где пилястрами стройными лепится лес
и однажды в столетье скворчит телеграмма.
Как лиловы оливки и как апельсин
нестерпимо оранжев, назависть Маньчжурий...
Над слепящим песком – паруса парусин
и араб в неизменном своем абажуре...
Все мы родом из этих горчичных земель,
что являют прообраз и ада, и рая,
где, как в детстве бронхитном, палитровый хмель
и восторг сотворенья... И вот он, Израиль!
Я намокшую прядь поправляю крылом
и не ведаю, сколько веков отмахала...
И венчает картину, мелькнув за стеклом,
смуглый ангел пустыни, патрульный ЦАХАЛа....

 

 

 


Warning: include(/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php): failed to open stream: No such file or directory in /h/mishpohaorg/htdocs/n20/2005.htm on line 576

Warning: include(): Failed opening '/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php' for inclusion (include_path='.:/usr/share/php') in /h/mishpohaorg/htdocs/n20/2005.htm on line 576

© Мишпоха-А. 1995-2011 г. Историко-публицистический журнал.

Warning: include(/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php): failed to open stream: No such file or directory in /h/mishpohaorg/htdocs/n20/20a05.php on line 45

Warning: include(): Failed opening '/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php' for inclusion (include_path='.:/usr/share/php') in /h/mishpohaorg/htdocs/n20/20a05.php on line 45