Мишпоха №19    Алеся Корсак * Alesya Korsak / "Кто спасет одну жизнь - спасет целый мир" * 'Who saves one life saves the world'

"Кто спасет одну жизнь - спасет целый мир"


Алеся Корсак

'Кто спасет одну жизнь - спасет целый мир' - эти слова выгравированы на медали 'Праведник народов Мира'

Праведники народов Мира Бронислав и Станислава Земчонок

Флерьян и Анна Земчонки

Абрахам и Хэда Гордоны с внуками

Вручение медали 'Праведник народов Мира' внуку Земчонков - Брониславу

Старое еврейское кладбище в Дуниловичах

19

В одни и те же дни в редакционной почте оказались два письма, в которых идет речь о местечке Дуниловичи, о событиях более чем шестидесятилетней давности, о войне, о ценности жизни, о героизме и предательстве. Эти материалы написаны людьми, которые знают о войне только по рассказам и воспоминаниям. В чем-то повествования схожи между собой, но,  на наш взгляд, они дополняют друг друга.

 

Война не обошла стороной нашу семью. Она оставила горький, неизгладимый след в душах моих близких. Бабушка помогала чем могла нуждающимся, никогда не жалела крова и пищи. Всегда говорила: “Хлеба жалеть не надо. Тот, кто дает, не будет голоден. Бог все видит и не оставит нас в беде!”.

Но с особой гордостью за моих предков рассказываю я о спасении еврейской семьи Гордонов: Янкеля, его жены Хинды и детей Абрама и Либа. Сейчас в живых остались дети, они очень хорошо помнят то время, когда, рискуя своей жизнью, их впустила в дом белорусская семья Земчонков, жившая на хуторе Гороватки, недалеко от местечка Дуниловичи.

...Дуниловичи – когда-то еврейское местечко, ныне деревня Поставского района Витебской области.

В 1793 году после второго раздела Речи Посполитой Дуниловичи оказались в составе Российской империи. Согласно указу Екатерины II от 23 июня 1794 года о еврейской “черте оседлости”, в белорусских городах и местечках было сконцентрировано еврейское население.

С той поры и появились евреи в Дуниловичах. В 1800 году в местечке был 101 двор и 564 жителя. Дважды в году здесь проводились ярмарки. Во время Первой мировой войны в Дуниловичах, которые находились всего в 25 километрах от линии фронта, царь Николай II проводил смотр армий.

Дуниловичи после подписания Рижского мирного договора в 1921 году находились под властью польского государства. После присоединения белорусских земель
Ю. Пилсудский начал активно проводить политику реформ, которые благоприятствовали укреплению крестьянских хозяйств, расселению крестьян на хутора.

Так Земчонки начали жить на хуторе Гороватки. Имели несколько гектаров земли, в их владение входило небольшое озеро. Семья была среднего достатка: роскоши не было, но и не бедствовали. Хлеб всегда был на столе.

Земчонки были религиозны, каждое воскресенье семья посещала костел в Дуниловичах, хотя хутор Гороватки относился к Лучайской парафии. Но в местечке можно было зайти в лавку к евреям, с которыми жили в дружбе бок о бок, купить у них все необходимое.

Именно уважение к человеку, кто бы он ни был – еврей, белорус или поляк — помогло спасти еврейскую семью Гордонов.

С 1939 года Дуниловичи в составе БССР. 15 января 1940 года получили статус городского поселка, стали центром района.

Жизнь местечка, упоенная тишиной мира, протекала размеренно и неторопливо. Евреи зарабатывали свой хлеб трудом ремесленников, славились как умелые сапожники, портные, столяры, кузнецы. Сейчас в Дуниловичах нет евреев, не осталось. Просто диву даешься, а были ли они вообще...

Были. Тогда, до войны, в Дуниловичах проживало их немало. Три синагоги действовали в местечке, напоминая евреям об их принадлежности к народу Торы.

Затем началась война...

Она вломилась сюда, не спрашивая, не разбирая, неся людям тяжесть утрат и боль страдания.

Сегодня здесь только могилы и надгробные памятники. Их установили родственники погибших, те, кто сегодня живет в Америке, Израиле.

4 июля 1941 года немцы вошли в Дуниловичи безо всякого боя, и ровно три года местечко находилось под их оккупацией. Никто не успел эвакуироваться. Только очевидцам тех событий известно, как они смогли три, вечно длившихся  года, выжить.

Когда через местечко проходили полевые части немецкой армии, они особенно не свирепствовали. Все началось с появлением комендатуры. Была проведена перепись еврейского населения. Вскоре на заборах, телеграфных столбах появились приказы: “Все, кто появится на улице позже пяти часов вечера, будут расстреляны”. Убивали и тех, кто задержался в соседней деревне, и тех, кто принял в свой дом чужого.

Евреям запрещалось ходить по тротуарам, посещать школы и больницы. Для них вводилось обязательное ношение отличительных знаков – округлой латы и шестиконечной звезды желтого цвета.

Вскоре начались массовые расстрелы, причем делалось это публично. Модными стали нагайки-плетки. Били беспощадно, до потери сознания. Обливали холодной водой и продолжали избивать до смерти.

Из акта Чрезвычайной Государственной Комиссии по расследованию зверств и злодеяний, совершенных немецко-фашистскими оккупантами в Дуниловичах: “...в декабре 1941 года все еврейское население г. п. Дуниловичи должно было явиться к зданию жандармерии. Окруженные полицией, они были загнаны на берег реки Зарежанка, где их заставляли в одежде купаться, чтобы вода достигла шеи, а обратно на берег ползти на животе. Кто не хотел подвергнуться таким издевательствам, тех избивали прикладами”.

Все взрослое еврейское население местечка ежедневно гоняли на принудительные работы. Работали много, без еды и отдыха. Никто не смел и присесть, так как на него обрушивался шквал ударов хлыстами, кнутами и плетками.

Как вспоминает Абрахам Гордон: его сосед Гирш, который решил помочь одной женщине закатить тачку в гору, был за это расстрелян полицаями. Предварительно он вырыл две ямы. Стоящие рядом два немецких солдата сопровождали акцию музыкой – играли на губной гармошке веселую мелодию. Происходило это на виду у многих людей...

Приказ немецкого командования о тотальном сборе всех евреев на центральной площади не заставил себя долго ждать. С собой приказано было взять только самые необходимые вещи. Говорили, что предполагается отправка на работу в Германию. В то время подобный обман был излюбленным методом: чтобы не было паники среди евреев, которые не подозревали, что эта отправка – последняя в их жизни.

В начале 1942 года было создано гетто, которое располагалось по улице Альцовской. В него загнали 903 еврея. Давали на день 150 граммов муки, это была вся еда, люди пухли от голода...

Из воспоминаний очевидцев, опубликованных Г. Винницей в книге “Горечь и боль”: “Если белоруса замечали, что он дает еду евреям, могли расстрелять. Не разрешалось разговаривать с узниками гетто. Евреев гоняли на тяжелые работы. В гетто был старший, через которого немцы передавали свои распоряжения евреям. Немцы собирали с евреев золото. Был такой случай. Два полицая подрались, а немцам сказали, что их побил еврей. Того, на которого указали, сразу убили”.

Дуниловичское гетто испило свою чашу боли до дна. Безнаказанность и вседозволенность развязывали руки извергам, осуществлявшим режим “насилия и беззакония”. Унижение, издевательство, грабеж – далеко не полный набор фашистского инструментария. Оставалось лишь поставить последнюю брызжущую кровью точку.

Из акта Чрезвычайной Государственной Комиссии по расследованию преступлений, совершенных немецко-фашистскими захватчиками в Дуниловичском и Поставском районах от 10 апреля 1945 года следует: “В ноябре 1942 года начался массовый расстрел евреев. Специальный отряд из 35 немцев, приехавший из г. Глубокое, за три дня замучил и расстрелял 828 человек, из которых было 300 ни в чем не повинных детей. Ночью 21 ноября 1942 года на 4 машинах к гетто подъехали 35 немцев и, поставив пулеметы, начали обстреливать жилые дома. Когда рассветало, всех оставшихся в живых жителей гетто начали сгонять в сарай, там их раздевали и в одном нижнем белье выгоняли на улицу по 3–4 человека, где они расстреливались из автоматов пьяными немцами”.

Еврейское население подвергалось различным унижениям и оскорблениям. Полицаи насиловали девушек и женщин. Развлекались тем, что разбивали головы младенцев ударами о стены домов или о булыжники. Матери рвали на себе волосы. Но что-либо сделать они не могли...

Каратели, воспитанные в духе презрения к “низшим расам”, не испытывали никаких угрызений совести. Один унтер-офицер СС, служивший в айнзатцгруппе, вспоминал: “Что они могли думать? Наверное, у каждого из них еще теплилась надежда избежать расстрела. Я не испытываю ни малейшей жалости. Так было, и иначе быть не могло”. Невозможно прокомментировать эти полные ненависти и злобы слова.

Спастись от смерти семье Гордонов помогло везение. Когда полицаи начали собирать евреев на расстрел, Гордоны залезли на чердак и, став один за другим, спрятались за каминную трубу, свалив на себя груду старого тряпья. А так как было  темно, полицаи их не заметили. Но долго без еды и питья не просидишь: мрак, а главное, полная неизвестность – что там?

Гордоны решили спасаться в лесу. Была глубокая осень. Сил на долгий путь не было. Они пытались проситься на ночлег, но люди боялись за свою жизнь и не осмеливались открывать двери.

...В одном из хуторов Янкель постучал в окно дома. Дверь открыл белорус и глазам не поверил: в изнуренном, в изодранной одежде, босом, страшном на вид человеке он узнал своего старого знакомого. Приезжая на рынок в Дуниловичи, Бронислав Земчонок редко когда миновал лавку Янкеля Гордона.

В то мгновение Бронислав наверняка вспомнил, как однажды зашел к Янкелю и по ошибке заплатил за товар золотыми монетами вместо медяков. Монеты Бронислав взял с собой, чтобы обменять на польские злотые. Вернувшись с полпути в лавку, он и рта не успел раскрыть, как Янкель выложил на прилавок заранее приготовленные для возврата монеты.

Земчонки знали, что немцы недавно ликвидировали гетто в Дуниловичах. Янкель молча, с надеждой смотрел на своего старого знакомого. Он надеялся, но сомневался: много бывших соседей, с которыми долго жили бок о бок, оказались либо полицаями, либо доносчиками.

Бронислав впустил еврейскую семью в дом, накормил горячей картошкой, жена вскипятила воду, искупала ребятишек, переодела. Переночевали Гордоны на сеновале.

Рискуя собственной жизнью и жизнью близких, Земчонки прятали Гордонов до весны в лесу в землянке. Носили еду и одежду. Делали это в основном дети БрониславаФлерьян и Вероника. Они вызывали меньше подозрений. Мало ли зачем ребенок пошел в лес...

А потом Гордоны ушли на новые места. Леса Мядельского района надежно укрыли семью Янкеля. Хутор же Гороватки в 1943 году во время карательной операции “Фриц” оккупанты сожгли дотла: искали евреев.

Гордонам повезло. Выжили, уцелели. После освобождения Беларуси летом 1944 года перебрались в Польшу, а оттуда – в Западную Европу и, наконец, в Израиль.

Янкель и Хинда дожили до глубокой старости. Абрам женился и переехал в США. В Америке они живут около 30 лет. Вырастили двоих детей – сына Шайке и дочь Офру, подросли четверо внуков.

Много лет Абрам Гордон пытался разыскать своих спасителей, но безуспешно. Помог “ваше превосходительство” случай.

Однажды в синагоге он рассказал о Земчонках Морису Шустеру, президенту Объединенной ассоциации евреев из Восточной Европы. Тот начал действовать... Ему удалось поднять на ноги многих людей в Беларуси. Адвокат Борис Вахт, живущий в городе Лида, смог разыскать внука Бронислава.

В 2000 году приезжал Абрам Гордон со своей женой в Дуниловичи. Встречались с семьей Земчонков. Трудно передать чувства Абрама, когда он увидел Флерьяна, сына того Бронислава Земчонка, который спас их семью. Ведь именно Флерьян, тогда еще мальчик, в 1943 году носил сбежавшим из гетто людям гороховые блины и хлеб, теплую одежду. А однажды зимой, когда Флерьян нес в лес печку, чтобы беглецы не замерзли, его заметил сосед и с подозрением спросил: “Зачем тебе печка в лесу?”. Но Флерьян не растерялся: “Самогон буду гнать, только родителям не говорите...”.

Гордоны пришли на местное еврейское кладбище, поклонились могилам предков, побывали и на могиле Бронислава Земчонка – того самого, который открыл дверь еврейским беженцам. Навестил Абрам Гордон и ту землянку, где он и его семья прятались от фашистов более восьми месяцев.

Поездка в Беларусь закончилась торжественной церемонией в Минске. Посол Израиля Мартин Пелед вручил родственникам Флерьяна и его сестры (сами они не смогли приехать по состоянию здоровья) медали и дипломы Праведников народов Мира.

С каким же волнением и гордостью я держала медаль в руках, где отчетливо сияли слова: “Кто спасет одну жизнь – спасет целый мир”. На моих глазах блестели слезы. Это были слезы и радости: оттого что спаслись от неминуемой ужасной смерти люди, и слезы горечи и обиды за человечество, которое порой не знает, что творит...

Проходят годы, события наслаиваются одно на другое. Но, чтобы зваться людьми, патриотами своей родной земли, мы должны многое знать и помнить. Должны – потому, что подвиг героев – трагедия и слава Великой Отечественной войны были и будут точкой отсчета собственного мужества и верности долгу, мерой дружбы и любви, вечным напоминанием о том, что было и что не должно повториться...

 

Алеся Корсак,

аспирантка Витебского государственного университета,

г. Новополоцк

 

1

© Мишпоха-А. 1995-2011 г. Историко-публицистический журнал.
1