Мишпоха №19    Леонид Смиловицкий * Leonid Smilovitsky / От Ивацевичей до Австралии, или путешествие длиной в жизнь * From Ivatsevichi to Australia, a trip as long as life

От Ивацевичей до Австралии, или путешествие длиной в жизнь


Леонид Смиловицкий

Сара в 9 лет, Ивацевичи. 1934

Сара, осень 1944 года

Медсестра в госпитале г. Седльце (Польша) около Люблина, декабрь 1944 года

Сара с воспитанниками детского дома в Петролесье (Польша), 1946

Сара с воспитанниками детского дома в Петролесье (Польша), 1946

Сара и Адам, Мюнхен, 1947

Сара, Адам, Барбара и Боб, Мельбурн, 1972

Четыре поколения: Сара, Тао (внук Сары), Ксавье-Саренка (правнучка Сары) и Боб (сын Сары), Мельбурн, 2005

19

В 1519 году, согласно Литовской метрике, маентак Ивацевичи был передан еврейским купцам из Гродно. Со второй половины XVI века  он находился в Слонимском повете Новогрудского воеводства Великого княжества Литовского, а с 1795 года – в составе России.

В 1863 – 1864 годах Ивацевичи оказались в зоне восстания против царского правительства под руководством Кастуся Калиновского. В 1871 году рядом с Ивацевичами началась прокладка железной дороги “Брест–Москва” и возникло поселение, связанное с лесоразработками, принадлежавшими евреям.

В 1915 – 1918 годах Ивацевичи оккупировали войска кайзера Вильгельма II, а потом – войска Польши. С 1921 –1 939 годах Ивацевичи входили в Коссовский повет Полесского воеводства, в 1935 году в городке жило около 1500 жителей.

Семья

Сара родилась 9 сентября 1925 года в семье Бенциона и Мирьям Копелянских. Бенцион, уроженец Клецка, изучал экономику, политику, право в Высшей торговой школе в Варшаве. Это был красивый мужчина, высокий и стройный, всегда хорошо и стильно одетый. Почти все родные Бенциона в 1900 году уехали в Америку, а он решил остаться в Белоруссии.

После женитьбы молодая пара переехала в Ивацевичи, чтобы помогать Якову Рожанскому – отцу Мирьям, в конторе по заготовке лесоматериалов, прессованной соломы и фуража. После смерти Якова это дело унаследовали Бенцион Копелянский и Хаим Рожанский – брат Мирьям.

В семье Копелянских говорили на двух языках – идише и польском, Бенцион выписывал периодические издания из Палестины на иврите, включая газету “Давар”. Журналы и подшивки газет переплетали и давали читать друзьям. Из Варшавы Бенцион не возвращался без подарков; дочери он привозил сладости, а жене – отрезы на платье, шерстяную материю и даже серебряные пуговицы.

Дом Копелянских состоял из трех больших комнат, вместительной кухни и подсобных помещений. Это было хорошее добротное здание из дерева, как и большинство строений в Ивацевичах. Самым дорогим сокровищем семьи считался диплом Бенциона с 29 подписями профессоров. Диплом висел в столовой, и Сара им очень гордилась.

Сосновые леса, которые окружали Ивацевичи, были замечательными. Сара с друзьями ходили в лес, подвешивали к деревьям гамаки, читали книги или просто дурачились. Иногда они шли на мельницу, где играли в прятки, катали тележку по рельсам вверх и вниз.

После 1921 года в Ивацевичи переселили поляков из Познани, чтобы изменить демографическую картину “мяста”, где большинство принадлежало белорусам. Вокруг было много белорусских деревень и хуторов. Отношения между евреями и поляками, белорусами и украинцами были дружескими. Большинство людей жили заботами о завтрашнем дне.

В конторе Бенциона и Хаима в основном работали украинцы. Они рубили лес в Телеханах и Святой Воле, доставляли его в Ивацевичи по железнодорожной ветке. Потом лес грузили на платформы и отправляли по всей Польше, где шло оживленное дорожное строительство.

Счастливое детство

Евреи составляли в Ивацевичах меньшинство – это были сапожник, портной, парикмахер, кузнец, аптекарь, пекарь. Однако, несмотря на малочисленность общины, действовала синагога, был раввин. Еврейского кладбища не было, хоронили в Косове. В синагоге Сара появлялась редко, но обязательно на Йом Киппур и Рош га-Шана. На Пасхальный седер у Копелянских собирались родственники, дяди и тети с детьми и домочадцами. На Пурим маленьким дарили сладости, и было очень весело.

По субботам Хомские приглашали Сару на чолнт, который казался ей необыкновенно вкусным. Старик Хомский был очень религиозным человеком и без конца молился.

Дядя Хаим, брат Мирьям, часто после школы водил племянницу в молочный бар, где она участвовала в “шоколадной” лотерее.

Через дорогу находилась аптека, где Шапиро, низкорослый старик в очках (для Сары все были тогда стариками), готовил микстуры по рецептам доктора Козловского. Сара просиживала у него часами, помогая расфасовывать порошки с лекарствами. В аптеке она запомнила длинные кабинеты, полные белых банок с латинскими надписями. Шапиро говорил, что Сара – невеста его сына, который учился в Варшавском университете.

Ежедневно после польской школы Сару ждал частный учитель, который приходил даже во время школьных каникул. Они изучали Танах, Хумаш, “Палестинографию”, грамматику иврита, разбирали даже произведения Раши. Мама привила дочери страсть к чтению. Любимыми писателями Сары стали Сигрид Ундсет и Рэд Мэй, Джек Лондон, Харвуд, Кнутхамсен, Ромен Ролан, Зигфрид, а также польские и русские классики – книги, которые она “пожирала” в длинные зимние вечера.

Так продолжалось до 12 лет, когда пришла пора поступать в Слонимскую гимназию.

1937 год. Дорога до Слонима по тем временам занимала около часа на поезде.

Гимназия Куницы в Слониме считалась лучшим учебным заведением города. Все учащиеся и педагоги были евреями, и Сара чувствовала себя, как дома. Четыре часа в неделю изучали иврит, остальное время преподавание велось на польском языке. В Слониме действовали еврейские организации, шла оживленная общественная жизнь.

Страшная хроника

Появления немцев все очень боялись. Ничего хорошего от Гитлера не ждали. Положение могла спасти Красная Армия, поэтому, когда 17 сентября 1939 года пришли Советы, все радовались и бросали солдатам цветы.

Бенцион добровольно отказался от конторы и сделал запрос в Ленинград, чтобы продолжить свое образование. Вскоре он перебрался в Барановичи и поступил на работу в банк, где ему предложили неплохую должность, а мама осталась в Ивацевичах.

Саре нужно было продолжать учебу. Ее лучшими подругами стали Двошка (Двора) и Ванда Гвоздович.

“За польским часом” в школе было принято дискутировать, высказывать свое мнение, делиться наблюдениями. При Советах отвечать урок нужно было по хрестоматии и без каких-либо отклонений. Учащиеся не привыкли к этому, и однажды Сара пожаловалась. Софья Исааковна, учительница русского языка и литературы, выслушала ее и ответила: “А у нас по-другому. И так будет!”.

…Немцы появились в местечке уже на второй день войны, 24 июня 1941 года. У людей отняли дома, скот, хлеб, одежду и другое “богатство”. В Ивацевичах устроили две тюрьмы, военную комендатуру и полицейский участок, был издан приказ о введении комендантского часа. Несколько раз меняли состав полиции. Сначала ее организовали из поляков, но из-за отсутствия лояльности, немцы ее распустили, а руководство – расстреляли. Потом полицию набрали из белорусов, которых вскоре заменили украинцами.

Накануне войны Сара приехала к матери на каникулы. Немцы выгнали ее с родителями из дома, где они устроили штаб воинской части. Бенцион, Мирьям и Сара поселились вместе с другими еврейскими семьями в маленькой гостинице на десять номеров. На этой улице жили одни евреи:  около двухсот человек. Однако не все были коренными жителями – еврейское население Ивацевичей значительно выросло за счет беженцев из других районов Польши, захваченной немцами в сентябре 1939 года.

Евреям приказали нашить на одежду желтые круги материи. Аптекарь Шапиро отравился. Бенциона, как уважаемого человека, знавшего немецкий язык, назначили старостой.

Гетто устроили на окраине поселка, на улице, которая шла параллельно центральной магистрали Ивацевичей и вела к железнодорожной станции огородили колючей проволокой. Узников выводили на уборку или стройку, погрузочные и разгрузочные работы на станции. Питание было очень скудным – 200 гр. хлеба в день. В гетто приходили крестьяне из окрестных деревень, которые говорили: “Отдайте нам все, вас и так убьют…”. Спастись можно было только в лесу, но для этого нужно было найти партизан. Сара дружила с Ионой Яновичем, брат которого до войны уехал в Палестину. Мать Ионы просила девушку отговорить сына от ухода в лес – не верила, что там можно выжить.

В феврале 1942 года евреев из Ивацевичей пешком погнали в Косово. Начался буран, люди валились с ног, некоторые отморозили руки и ноги. Тетя Фейга отморозила пальцы, потому что отдала Саре свои варежки. В Косове не смогли принять столько новоприбывших и через два дня их вернули обратно. Немцы заставили евреев собрать все золото, включая зубные коронки. Сара запомнила кучку драгоценностей на столе в их комнате – отец все должен был передать немцам.

В поле за поселком была выкопана яма размером 10 метров в длину и 5 в ширину. Часы узников были сочтены. Один из немецких начальников благоволил к отцу Сары. Бенцион нравился ему деловыми качествами, рассудительностью и уравновешенностью. Немец предлагал спасение, но Копелянский не пошел без жены и дочери, а мама Сары – без своих сестер и братьев. Было решено погибнуть всем вместе. Бенцион попросил только, чтобы его убили первым. По свидетельству Нины Лавренчук, когда Бенцион стоял на краю ямы, он крикнул убийцам: “Нас похоронят, но смерть найдет и вас. Вороны выклюют вам глаза”. Акция уничтожения в Ивацевичах состоялась рано утром 11 августа 1942 года. Евреев раздели донага, поставили на край ямы, а потом открыли огонь из автоматического оружия. В акции приняли участие литовские добровольцы из карательного батальона СС и местные украинцы-полицаи. После расстрела одежду и личные вещи казненных евреев присвоили немцы и полицейские.

Спасение Сары

Накануне акции к Копелянским пришла пожилая полька Былина, которой они часто помогали, и предложила спасти Сару. Былина и ее взрослые незамужние дочери никогда прежде с девушкой не общались. Они были очень верующими католиками. Мирьям не хотела отпускать дочь, но Бенцион настоял.

Сара пробыла у Былины пять дней. Днем она сидела в саду среди высоких вьющихся бобов, а ночью ее пускали в дом. Утром 11 августа 1942 года, лежа на соломенном матрасе, она слышала выстрелы, которые оборвали жизнь ее родителей. Украинская полиция была в доме по соседству, а немецкая охрана с высокой платформы круглые сутки сторожила лесопилку неподалеку. До Сары старушка прятала молодого врача из Варшавы Беатиса. Это был всеобщий любимец, который всем в Ивацевичах помогал бескорыстно. Беатис наладил связь с партизанами, и они обещали его забрать. Связные из леса опоздали на несколько дней. За доктором пришла полиция, среди которых врач узнал своих бывших пациентов... Его забили палками.

Сару в Ивацевичах хорошо знали, и, чтобы изменить лицо, Былина заложила девушке под верхнюю губу горох, завязала платок на голову, нарядила в широкую юбку и вышитую крестьянскую накидку. После этого она заставила Сару натереть ноги золой и в таком виде отправила в путь. Последнее, что бросилось Саре в глаза, когда она покидала дом своей спасительницы, оказалась Зельда Лайт, дочь местного булочника, которая пряталась в наружном туалете. Девушки встретились взглядом, и Зельда помахала рукой. Сара ничем не отличалась от деревенских сверстниц, она шла босиком с корзиной пустых молочных бутылок в руке. Для того чтобы проводниц не уличили в спасении еврейки, они соблюдали дистанцию. Проходя мимо домов, Сара видела знакомых людей, которые провожали ее взглядом, но никто не остановил.

Сара и ее проводницы благополучно прошли до поселка Постарынь, и когда они пересекли мост, переброшенный через реку Гривда, оказались в безопасности. Лагерь отряда имени Щорса был разбит в лесу “Волчьи норы”. Немцы охотились за партизанами, и они вынуждены были часто менять дислокацию.

Партизаны спросили у Сары, что она умеет делать, и когда узнали, что девушка помогала фасовать порошки в аптеке и немного разбирается в дозировке лекарств, определили в санитарную часть. Доктор Любович пообещал, что партизаны построят для Сары отдельный шалаш. Тогда она допустила первую оплошность и спросила, где можно найти простыни... Эта наивность развеселила партизан и еще долго служила источником для шуток.

Положение женщин в лесу было особым. Самым простым было найти покровителя, “привязаться” к одному мужчине, который обеспечит, чтобы никто другой ее не донимал. Для Сары это было немыслимо, она потеряла родителей только неделю назад и ни в коем случае не могла идти этой дорогой. Она быстро приобрела репутацию недотроги, и ее оставили в покое. Одежда девушки превратилась в лохмотья, она научилась довольствоваться малым. Иногда выручали подруги, которые делились тем, что их парни приносили из походов в деревни.

Партизаны держали немцев в постоянном напряжении, поэтому оккупационные власти преследовали их при первой возможности. Во время одной из блокад санитарный взвод Сары получил приказ найти место для ночлега. Раненые на носилках, врач, повар и несколько молоденьких санитарок остались на болоте под прикрытием стены высокого тростника. Категорически было запрещено разжигать костры и громко разговаривать, людям выдали сухой паек из хлеба, сала и лука. Так они продержались пять дней, пока их не вернули к основным силам.

На третий день Сара и ее товарищи услышали суматоху, немецкие голоса и лязг металлических котелков на одном из островков. Выдалась бессонная ночь, а под утро врач обнаружил в бинокль группу немцев, приближающихся к ним. Все приготовились к самому худшему. Повар вымазал себя грязью и окунулся в болотную жижу. Сара попрощалась с жизнью и закрыла глаза, чувство беспомощности и страха сковали тело. В последний момент произошло чудо – в пяти метрах от них каратели изменили направление и пошли в сторону других островов.

52-я рота отряда им. Щорса, где оказалась Сара, была многонациональной, а 54-я – состояла почти целиком из евреев. Каждую ночь еврейская молодежь отправлялась на очередное задание. Они нападали на немецкие посты и патрули, минировали железнодорожные пути – наносили ощутимый ущерб, внушая врагу большой страх.

Жора Кремень, соученик Сары по школе “Тарбут”, являлся членом боевой группы. В одной из операций он потерял возлюбленную, которая, истекая кровью, умерла у него на руках.

Дисциплина в отряде была суровой. По приговору партизанского трибунала расстреляли отчаянного храбреца Федю, когда он изнасиловал женщину в соседней деревне. Смертью карали за неподчинение приказу и потерю оружия. Расправились с еврейским юношей, у которого во время перехода винтовка незаметно выскользнула из санок. Он вздремнул на мгновение, что стоило ему жизни. Расстреляли и молодую еврейскую женщину Раю, когда застали спящей на охране землянки командира отряда. Исполнить приговор вызвался партизан, с которым у Раи была мимолетная связь. Это был настоящий уголовник, который избежал тюрьмы с приходом немцев, а потом подался к партизанам.

Когда командиром отряда стал Егоров, он распорядился перевести в другое место всех, кто не имел прямого отношения к боевой деятельности. Сара оказалась в числе тех, от кого задумали избавиться. Кроме нескольких пожилых женщин, в ее группе все оказались евреями, и им приказали отправиться в отдаленный район. После недельного изгнания еврейскую группу вернули обратно – Егорова отозвали в Москву, и по дороге его самолет потерпел крушение.

Военные будни

Однажды сразу после возвращения с задания арестовали Мишу Дьячкова. Миша был бывшим пациентом Сары, он любил литературу, они вместе читали стихи и обсуждали прочитанные книги. Миша с гауптвахты послал за Сарой, у которой попросил стакан водки. Весь спирт был подкрашен марганцовкой, и Сара выпросила у повара стакан спирта под свою ответственность. Через час ее вызвали в штаб, где вокруг стола сидели командиры с суровыми лицами.

Был жаркий летний день. Сара стояла перед грозными мужчинами босиком в своих жалких отрепьях. Она пыталась объяснить, что Миша ее бывший больной, которому она доверяла и не видела вреда в том, чтобы поддержать после возвращения с задания. Оказалось, что Дьячков после принятия спиртного захмелел и “обматерил” партизанских начальников. Если бы не присутствие в этот момент в отряде уполномоченного Центрального штаба партизанского движения, прибывшего с инспекцией из Москвы, неизвестно, дожила бы Сара до утра. Врачу Блумовицу приказали отстранить ее от работы в амбулаторном пункте и отправить на кухню.

Кухня считалась не самым почетным местом в отряде. Рацион партизан зависел от того, насколько успешными оказывались хозяйственные вылазки. Чаще всего партизанский обед состоял из картошки, лука, капусты и других овощей, которые варили в больших котлах, с огромными кусками сала. Сара вынуждена была питаться печеным на костре картофелем, так как не могла переносить тяжелую пищу.

Время от времени партизаны добывали “языка” и тогда вспоминали о Саре, которая становилась переводчиком. Во время одной вылазки в плен попал молодой бельгийский солдат, призванный в Вермахт. Он был сильно напуган и очень обрадовался, когда Сара заговорила с ним по-французски. Пленного накормили и угостили сигаретами, но после допроса расстреляли.

В августе 1944 г. в Гомеле партизаны прошли переформирование. Сара в числе остальных была удостоена медали “Партизану Отечественной войны”. Девушка хотела учиться, но понимала, что пока идет война, это не осуществимо. После окончания краткосрочных курсов она стала медицинской сестрой в специализированном госпитале.

Познань была последним местом расположения госпиталя. Это были бывшие казармы, оставшиеся от немецких летчиков. Там впервые после школы Сара встретила молодого человека, которому позволила за собой ухаживать. Это был Виктор Немировский, 26-летний капитан ВВС, авиационный инженер-строитель из Одессы. С Виктором было очень интересно, он декламировал наизусть русских классиков и рисовал акварелью. Когда Сара заболела желтухой и попала в госпиталь, Виктор почти ежедневно навещал девушку, и их отношения стали доверительными.

Сара поправилась, они стали встречаться чаще. Девушка была близка к тому, чтобы связать жизнь с Немировским и остаться в России, но этому помешала семья. Тетя Маня, ее муж, кузены Изя и Сема, вернувшиеся из ссылки и эвакуации, были убеждены, что жить в Советском Союзе нельзя. Сара была слишком искренна, она не таилась, говорила то, что думала, и это могло плохо кончиться.

После долгих сомнений Сара согласилась. К двадцати годам она пережила столько горя, видела столько смертей, потеряла столько любимых и дорогих людей, что хватило бы на несколько человеческих жизней. С тяжелым сердцем она решила расстаться с Виктором, которого успела полюбить.

Встреча с Адамом

Сара остановилась у своего дяди бухгалтера и начала искать себе занятие. Все решила случайная встреча с женщиной, с которой они вместе воевали в партизанах. Знакомая работала в приюте для еврейских сирот, которые пережили войну в католических монастырях и польских семьях.

Сара начала помогать приюту. Собирая детей, она познакомилась с Адамом. Он был старше Сары всего на один год, но тоже успел хлебнуть много горя. Адам прошел несколько концентрационных лагерей и выжил чудом. Это был молодой красивый стройный парень с застенчивой улыбкой. Он часто выезжал в сельскую местность в поисках еврейских детей.

Польшу Сара и Адам покидали тайно. Они перешли границу с Чехословакией, а потом уже из Австрии попали в Германию. В Мюнхене Сара два года работала в женской еврейской организации. Она переписывалась со школьной подругой, которая оказалась в Австралии, и та сделала им с Адамом вызов.

Сара и Адам поженились, и у молодых родителей родился сын Боб.

В Австралию молодые супруги прибыли 1 мая 1949 года после десяти недель путешествия через Панамский канал. Начало было трудным, но они были счастливы и полны сил. Адам нашел работу в “General Motors”, делал коробки передач для автомобилей, а Сара получила место воспитательницы в еврейском детском саду, так как знала иврит.

Одна из родительниц вместе с Адамом решила открыть собственное дело – мастерскую по пошиву легкой женской одежды. Дальше помог случай. Адам купил жене и маленькому сыну путевку в летний лагерь, где Сара неожиданно встретила довоенного знакомого своего отца – Хаима Мильштейна. С его помощью Адам расширил производство. Он покупал лучшие машины, освоил выпуск женского трикотажа. Вскоре на фабрике работали сотни работниц. Когда конъюнктура изменилась, Адам продал предприятие и купил супермаркет.

К тому времени отец Адама смог выехать в Израиль из Казахстана, как и двоюродные братья Сары, и они с мужем навещали их почти каждый год.

В Мельбурне в 1954 году у Сары и Адама родилась Барбара. Дочь выросла и после окончания факультета искусств поехала путешествовать по миру. Она посетила Америку, Англию, Францию, но “застряла” в Израиле. Иерусалим покорил ее своей красотой и людьми.

Сара тоже поступила учиться в Мельбурнский университет. Она изучала историю живописи, английскую и русскую литературу, британскую историю и философию. Языки давались легко. К идишу, польскому, ивриту и русскому она добавила немецкий, английский, французский и итальянский. Сара проработала гидом в Художественном музее Мельбурна 27 лет.

Старший сын Боб окончил университет в Мельбурне и занялся производством фильмов. Он стал преуспевающим продюсером и создал много телефильмов: документальных и игровых. Недавно он завершил работу над документальным фильмом об аборигенах Австралии. У него два сына и внучка. Барбара живет в Иерусалиме, и сама уже имеет четырех сыновей в возрасте от 8 до 23 лет.

Адам был не только преуспевающим деловым человеком, но и занимался широкой благотворительной деятельностью. Он считал, что деньги должны “работать”, а не рождать бездельников и праздную жизнь. Это был труженик, который искренне верил, что еврейское счастье должно быть построено еврейскими руками. Адам жертвовал средства на стипендию в Еврейском университете в Иерусалиме, был членом Попечительного Совета института имени Вейцмана в Реховоте, поддерживал алию в Иерусалиме. Дважды на свои средства он организовал летние лагеря отдыха для детей из малообеспеченных семей, участвовал во многих других благородных акциях.

В девяностые годы Адам тяжело заболел. Это было эхо войны. Время, проведенное в нацистских концлагерях, отняло у него здоровье. Стремясь увековечить имя мужа, Сара пожертвовала крупную сумму денег Тель-Авивскому университету, чтобы назначить три стипендии в честь Адама для тех, кто занимается подготовкой докторских диссертаций.

Вместо эпилога

Сегодня Саре за 80 лет. Она заражает своим жизнелюбием.

В 1995 году вместе с детьми и внуками приехала в Ивацевичи. Местечко стало городом с населением в 25 тысяч человек, но евреев там уже нет.

Удалось разыскать Нину Лавренчук, которая рассказала, как погибли Бенцион и Мирьям Копелянские. Не удалось выяснить судьбу Былины и ее дочерей, протянувших руку спасения Саре и Зельде Лайт.

Сара не может забыть даже на один день то, что случилось в годы войны, как и найти ответы на многочисленные вопросы.

Где та мера, которая одного человека делает палачом, а другого – спасителем? Что нужно сделать, чтобы трагедия не повторилась?

Ответы придется искать нам, а для этого хорошо знать и помнить уроки прошлого.


Warning: include(/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php): failed to open stream: No such file or directory in /h/mishpohaorg/htdocs/n19/1912.htm on line 680

Warning: include(): Failed opening '/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php' for inclusion (include_path='.:/usr/share/php') in /h/mishpohaorg/htdocs/n19/1912.htm on line 680

© Мишпоха-А. 1995-2011 г. Историко-публицистический журнал.

Warning: include(/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php): failed to open stream: No such file or directory in /h/mishpohaorg/htdocs/n19/19a12.php on line 55

Warning: include(): Failed opening '/h/mishpohaorg/htdocs.mishpoha.org/bottom_links.php' for inclusion (include_path='.:/usr/share/php') in /h/mishpohaorg/htdocs/n19/19a12.php on line 55