Библиотека журнала «МИШПОХА» Серия «Записки редактора журнала «МИШПОХА».
Книга вторая: «ЭТО БУДЕТ НЕДАВНО, ЭТО БУДЕТ ДАВНО...»


Обложка книги А.Л.Шульмана «ЭТО БУДЕТ НЕДАВНО, ЭТО БУДЕТ ДАВНО...»

Об издании

Авторы журнала «Мишпоха»:

Ласковое слово «штетеле»:

Шагаловская тема:

Рассказы разных лет:

    Автор: Аркадий Шульман;
    Редактор: Елена Гринь;
    Верстка: Аркадий Шульман;
    Дизайн: Александр Фрумин;
    Корректор: Елена Дарьева;
    Интернет-версия: Михаил Мундиров.

Библиотека журнала «МИШПОХА». Серия «Записки редактора журнала «МИШПОХА»: «ЭТО БУДЕТ НЕДАВНО, ЭТО БУДЕТ ДАВНО...»

И всё-таки мы странные люди. Всегда находим повод поспорить друг с другом.

Даже если повода для спора нет. Сидит в нас какой-то червячок, который будоражит всё время и подталкивает к разногласиям, к ссорам.

Не случайно говорят, три еврея – это, как минимум, четыре партии, и в каждой будут свои группировки, оппозиции.

А может, всё это сложилось за многие века. И передается с генами.

Живя в диаспоре, мы постоянно чувствовали себя, как островитяне, находящиеся посредине неспокойного океана, который поднимался огромными волнами, штормил и норовил смыть бедных островитян в море.

Спорить с океаном было бесполезно, можно было только защищаться от него, приносить дары, чтобы умилостивить его. Океан требовал: начните молиться нашим богам, и мы оставим остров в покое, вернее, будем считать его хоть и неполноценной, но своей частью.

Некоторые островитяне были согласны с этим, но большинство по-прежнему молилось своему Богу.

А если от метафор переходить к реальностям, то евреи, странствовавшие из страны в страну и нигде не находившие себе покоя, всюду гонимые, боялись окружающего их христианского или мусульманского мира.

Этот мир имел власть, войска и свою землю под ногами, которая придавала силы не только мифическому Антею. Для окружающего мира евреи были Мошками, Лейбами, Сорками, пейсатыми и хитрыми, а попросту говоря – жидами, которые все на одно лицо.

И только в своем местечке, в своем кагале, в своей синагоге они расправляли плечи и становились родовитыми, властьимущими, законодателями мод и вершителями судеб. Только здесь, находясь среди своих, они выплескивали всю энергию и сражались друг с другом так, как будто были самые вольные люди на земле.

Нашему «я» не давали прозвучать в мире. За редким исключением. Когда деньги делали еврея Ротшильдом или Бродским, когда мозги не давали еврею спокойно спать и он становился Спинозой или Эйнштейном. Но это гиганты, которых знают все.

А тысячи сапожников и портных, знатоков Торы и Мишны, местечковых философов и коммерсантов с продранными лапсердаками, надрываясь, кричали «я» в своем местечке.

Они пытались перекричать друг друга, доказывая только одному ему известную правоту, а на самом деле, теша свое самолюбие.

Трудно было подняться в небо, как это смогли сделать шагаловские влюбленные, и увидеть, что ты песчинка в огромном мире, а твои открытия, твои мысли, которые кажутся гениальными, обсуждают только в соседней лавке.

Нам не давали пробиться к власти в большом мире. Ну, в лучшем случае приближали к себе, чтобы взять деньги взаймы и потом не отдать их, или услышать твой мудрый совет и потом выдать его за собственный.

Власть – это не лотерея, которую может выиграть человек со странной биографией. Правда, иногда, чаще в смутные времена, кое-кого из нас поднимали до заоблачных вершин, чтобы потом сбросить вниз, разбить вдребезги и свалить на него все грехи.

А мы рвались к власти, ну, хотя бы на своей улице, ну, хотя бы среди своих родственников, распихивали локтями, строили интриги.

А окружающий мир смотрел на нас и ухмылялся...

Странные люди

Исторические параллели

Этой легенде много-много лет. В 1587 году умер польский король Стефан Баторий и паны собрались в Варшаве для избрания нового короля. Сразу же возникли разногласия. Одни хотели избрать эрцгерцога Максимилиана Австрийского, другие – шведского принца Сигизмунда, третьи – сына московского царя Ивана Грозного –  Федора.

И тогда встал с места Николай Радзивилл и сказал: «Успокойтесь, господа! Перестаньте спорить. Изберем королем Шауля».

Это была шутка, чтобы успокоить делегатов. Паны согласились разойтись по домам, избрав до утра королем Польши Шауля Валя – брестского еврея Шауля Юдичи, известного тем, что он возглавлял брестскую еврейскую общину, владел королевской привилегией на добычу соли и продажу ее в Литве.

Шауль Валь правил страной всего одну ночь. На утро королем избрали принца шведского Сигизмунда, который правил под именем Сигизмунда III целых 46 лет.

Счастье так же непрочно, как царствование Шауля Валя. Может, с тех пор и пошло гулять по миру словосочетание «еврейское счастье».

***

Это произошло в конце XVIII века. Два хасида, два брата рабби Зуся и рабби Элимелех, странствовали по польским местечкам и рассказывали людям об откровении, которое снизошло на землю вместе с учением хасидизма.

Однажды они заночевали в одной маленькой деревушке возле Кракова. И хотя местные евреи принимали братьев хорошо, накормили их и устроили на ночлег, внезапно рабби Зуся и рабби Элимелех почувствовали беспокойство, ими овладело желание скорее уйти с этого места.

И хотя было темно, и на дорогах – неспокойно, они немедленно ушли из деревни и ночь провели в пути.

Название этой маленькой деревушки через 150 лет узнал весь мир. Узнал и содрогнулся от того кошмара, который происходил там. Освенцим. В этом месте находился страшный гитлеровский концлагерь, где погибли миллионы людей.

Может, в нашем народе жило предчувствие Катастрофы? Или всё это мистика и совпадение?

***

История ничему нас не учит. Коснешься дел двухсотлетней давности, и даже смешно становится. Будто всё происходило вчера или, в крайнем случае, позавчера.

Ну, к примеру, возьмем извечный спор евреев-ортодоксов и хасидов. Для людей непосвященных, а уж тем более для неевреев, один Хаим мало чем отличается от другого Хаима. Ну, просто братья-близнецы. А на самом деле недруги, каких еще поискать надо. На одном квадратном километре с… не сядут. Прости, В-вышний, за такие сравнения.

Так вот, в 1796 году минские ортодоксы поехали к своему духовному лидеру Виленскому гаону с вопросом, что делать с хасидами.

Гаон – мудрый человек, он всё знает.

– Бороться, – ответил Гаон, как будто других врагов у евреев не было.

Ортодоксы пишут «телегу» властям с просьбой закрыть хасидские молельни. Власти и так любят евреев, как горькую редьку, а если еще и просьба от них соответствующая – закроем немедленно.

В ответ хасиды пишут письмо, куда бы вы думали? Не надо быть специалистами по части истории, чтобы ответить на этот вопрос. Сегодняшним языком говоря, в налоговую инспекцию. Сообщают, что виленский кагал уклоняется от уплаты налогов. Те, кто собирает налоги, и так полагают, что евреи их обводят вокруг пальца, а если еще и бумага имеется…

В ответ ортодоксы пишут донос, что Шнеур-Залман из Лядов, лидер хасидов, переводит деньги во враждебную Турцию.

На самом деле рабби Яаков из Смолян собирал деньги на нужды хасидской общины в Иерусалиме.

Шнеура-Залмана заключают в Петропавловскую крепость.

Это только со стороны кажется, что евреи горой друг за друга…

***

 В середине XIX века жил в Минске крещеный еврей по фамилии Брафман. Личность не ахти какая заметная даже в те годы, а уж тем более по прошествии полутора веков никто о нем бы и не вспомнил, если бы не одна занятная история.

Брафман пытался других евреев обратить в христианство, и сделал это своим промыслом. Говорят, неплохо зарабатывал. За каждого «нового» христианина ему платили. Так что находился он на подушной оплате. А недовольных, пытающихся найти свою дорогу в жизни, или, будем прозаичнее, желающих обменять свою духовную нищету на материальные блага, хватало.

Однажды писатель Паперна увидел одного такого «нового» христианина. Это был нищий, который проклинал Брафмана.

– Теперь и евреи не подают и не кормят. Для них я чужой. А для христиан – по-прежнему жид.

Паперна специально разыскал Брафмана и рассказал ему про нищего.

– Увлекли человека новой идеей, – вежливо сказал писатель, – теперь помогите ему прожить.

– Знаю я этого нищего, – зло отмахнулся Брафман. – Приходит ко мне и клянчит деньги. И так день за днем. То дай на рубаху, то на сапоги. Странные люди – евреи, думают, что все им должны.

Естественно, себя Брафман евреем давно не считал и говорил о своих бывших соплеменниках в третьем лице.

– Если кто-то из них принимает христианство, они полагают, что осчастливили этим всё человечество и им причитается, по меньшей мере, генеральский чин или министерский портфель.

Паперна внимательно выслушал Брафмана, хотя ему и неприятно было беседовать с этим человеком, а потом сказал:

– Ваши слова еще раз подтверждают, что даже те евреи, с которыми вы общаетесь, хорошо знают цену своего еврейства и дешево уступать его не желают.

***

Лейб-гвардии казачий полк доблестно участвовал в Балканской освободительной кампании, в которую Россия вступила в 1877 году. Русский царь Александр II, прибывший специально в Болгарию, лично участвовал в боевых действиях, правда, на некотором расстоянии от сражавшихся. Это и понятно, всё-таки царь. Но всё прекрасно видел. И однажды, глядя, как идет в бой лейб-гвардии казачий полк, сказал: «Герои, красиво идут воевать, как на свадьбу».

Александр II умел образно говорить и с фантазией у него было всё в порядке. А слова царя-батюшки многого стоили. И с тех пор маршем лейб-гвардии казачьего полка стал свадебный марш Мендельсона.

Музыка, написанная евреем, не только освящала новые семьи молодых людей разных конфессий, но и вела в бой казачий гвардейский полк – оплот православия и самодержавия на Руси.

***

Непременно хочу рассказать о православном священнике Овсянникове. Это было в Чашниках в начале 20-х годов во время белопольской оккупации. В местечке готовился еврейский погром. Всегда были люди, которые с завистью поглядывали на богатые еврейские дома и ждавшие часа, когда можно будет посчитаться с их хозяевами. Мимо бедных еврейских домов, которых было побольше, чем богатых, эти люди проходили молча. Но с их хозяевами тоже готовы были расправиться. Логики в этом никакой не было, но какая логика нужна громилам, если они уверены, что евреи во всём виноваты.

Польские оккупационные власти знали о готовящемся погроме и никак не реагировали на это. Зачем портить отношения с местным населением? Из-за евреев. Так они и в Польше во всём виноваты....

И только православный священник Овсянников решил остановить погром. Он организовал демонстрацию, крестным ходом это трудно было назвать. Тесными рядами шли православные и евреи. Такого не видели ни в Чашниках, ни в других местечках. Ни до, ни после... Одни держали иконы и хоругвии, другие – несли свитки Торы.

Впереди процессии шествовали православный священник Овсянников, облаченный в ризу, и раввин Зусман в талесе. Шествие двигалось по главной улице местечка. Погромщики не осмелились подойти к процессии.

...В середине 30-х годов, когда коммунисты объявили войну религиям, Овсянникова вызвали к властям. Он догадывался, что вряд ли вернется домой. Надел белую рясу, крест и стал прощаться с домашними.

– Зачем ты так оделся? – спросила его жена. – Не зли власть. Может, всё обойдется.

– Я не к ним иду. Я к Богу иду, – ответил Овсянников.

Дома его больше не видели.

***

Эту историю мне рассказал писатель Григорий Рэлес:

«Во время Гражданской войны в Чашники прибыла дивизия красного командира Шубина. На рыночной площади из двух пустых бочек сделали трибуну. Поднялся на нее комиссар, еврейский местечковый мальчик, и стал говорить:

– Будет равноправие и свобода, евреям бояться нечего, у всех теперь равные права.

Народ слушает, кивает головами и думает, какое хорошее время наступило.

Потом дивизия уходит из местечка. Едут обозники и горланят песню:

Я сижу на бочке,
А в той бочке каша.
Вы не думайте, жиды,
Что Россия ваша.

***

Эту историю я узнал от Рэмы Никитиной. Она часто в детстве бывала в местечке Добромысли, нынешний Лиозненский район Витебской области, где жили ее дедушка с бабушкой.

«В Добромыслях первая комсомольская ячейка. Всего человек пять. Решили отметить советский праздник. Пробежали по домам и сказали, что, когда будут шествовать со знаменем по улице, все должны выйти из домов и радостно кричать: «Ура! Ура!».

– Бабушка Циля! Выходи, уже идут! – позвал ее внук Залман.

Циля, едва переставляя ноги, вышла на улицу и плюхнулась на скамейку. По улице шли комсомольцы – пять человек с красными бантами. Они пели, то есть орали:

Мы наш,
Мы новый мир построим,
Кто был никем,
Тот станет всем!

Колонна приближалась.

– Ура! Ура! Зол ба мир зайн азейхел цорес (Чтобы у меня было столько горя… – идиш), как я могу кричать: «Ура! Ура! Ура!» – сказала бабушка Циля и спросила у внука: – Залманке, детка моя, скажи мне, они будут погром делать?

 

VITEBSK.INFO © 2005-2016 Журнал «МИШПОХА»