Библиотека журнала "МИШПОХА" Серия "Мое местечко". "УНЕСЕННЫЕ ВЕКОМ".








ИСТОРИЯ СЕМЬИ СТАРОСЕЛЬСКИХ

История семьи Старосельских

Эту историю поведал Соломон Старосельский. Сейчас он живет в израильском городе Бат-Яме. Но думаю, что воспоминания часто возвращают его в Витебск, и в городской поселок Шумилино, где прошло его детство. Соломон Старосельский написал очерк об истории своей семьи, и мы опубликовали его на сайте «Голоса еврейских местечек».

«Мои родители были простыми, как называлось в то время, совслужащими. Но с рождением в семье шестого ребенка мать стала домохозяйкой.

Отец, Израиль Рувимович Старосельский, родился в 1899 году в деревне Мишневичи Сиротинского района Витебской области. Воспитывался еврейской общиной как сирота (мать умерла при родах). Начальное образование – умение читать и писать – отец освоил в хедере при синагоге. Примерно когда ему исполнилось 13 лет, община направила его в Ригу, где он был определен на фабрику, изготавливающую чемоданы, сумочки и т.п. Получал солидные по тем временам деньги… Ах, если бы не эта проклятая война! – вспоминал он впоследствии, имея в виду Первую мировую войну.

Отец вернулся на родину, жил в семье отца, но, будучи самостоятельным человеком, сам зарабатывал на жизнь, арендуя панский сад на летний период, а на осень и зиму подавался на случайные заработки в Сиротино или на станцию Шумилино.

В это время отец встретил мою мать – урожденную Софию Яковлевну Массарскую, с которой они пошли под хупу в 1918 г. и прожили 46 трудных, но счастливых лет.

Мама родилась в 1901 г. в местечке Сиротино. Она была 15-м и 16-м ребенком в семье, так как она родилась в двойне. Трудиться начала с восьми лет. Работала в услужении у богатых евреев в лавке женской галантереи.

Ее родителей я знаю только по отрывочным воспоминаниям мамы. Дед Янкель был религиозным, умным человеком. Очень любил семью и делал все, чтобы вырваться из предельной бедности. Он пользовался авторитетом не только в еврейской общине. Мать вспоминала такой случай. Был конфликт между управляющим панским имением и населением местечка. На общем собрании было решено направить ходатая к пану. А пан в то время жил в Крыму. И ходатаем был избран Янкель. Не известно, каким образом пан узнал, что к нему по важному вопросу едет Янкель. Навстречу был направлен фаэтон. По результатам переговоров было принято решение, которое пан отразил в письме управляющему.

Бабушку звали Эстер. Все ее дети выросли способными и трудолюбивыми. Эти качества послужили хорошим основанием для становления их в Америке, куда они эмигрировали один за другим (уже со своими семьями) в первые 20 лет ХХ столетия. Один из них стал владельцем фабрики по пошиву дамской одежды. Он в 1932 г. прислал 72-летней Эстер полис на выезд в Америку. Правда, бабушка прожила после выезда не долго. В одном из немногих писем на родину она писала: « Я очень скучаю по нашей широкой природе, тишине и родным лицам. А здесь, в Нью-Йорке, я сижу на семнадцатом этаже, как сорока на кусте, целый день одна, в квартире, как наше сиротинское поле…»

В начале 30-х годов, по словам матери, в Шумилино существовал еврейский колхоз. Но он вскоре распался.

Работали евреи преимущественно ремесленниками в различного рода кооперациях, продавцами в магазинах, занимались закупкой продуктов питания, скота, вторсырья и т.п. у населения; кто имел своих лошадей, занимался извозом строительных материалов от станции Шумилино на строящийся на Добеевом Мху брикетный завод (1,5–2 км от Шумилино).

Вступающее в жизнь молодое поколение, юноши и девушки, окончившие десятилетку, уезжали в крупные города на учебу или работу, шли в Красную Армию.

Одно из моих первых впечатлений детства – это Первомай 1941 года. Демонстрация, флаги, улыбки на лицах, вперемежку «…уходили комсомольцы…» и «…фар дем лебен фар дем найем, фар дем либен хавер Сталин…» (за новую жизнь, за любимого товарища Сталина – перевод с идиша). A после демонстрации я видел много родных и близких лиц у ларька, бурно беседующих за кружкой пива. А немного позже я, как почти взрослый человек, пошел в клуб железнодорожников, где мои двоюродные сестрички пели со сцены: «…врагу мы скажем: нашу Родину не тронь…»

Но помнится и такое. Ранняя весна, снег, солнце во все окна нашего большого зала, посреди которого – раздвинутый стол, за столом суетятся молодые женщины и девушки все в муке, руководят ими мама и тетя Циля, а у печи командует дядя Гриша (муж сводной сестры отца), специально приехавший из Витебска.

Пейсах! А через несколько днейэрстер сейдер (первый седер), большое застолье, родные лица. Конечно, чтение молитв (как теперь я понимаю), и, конечно, тревожный вопрос в разговоре: «Что будет? Яков только начал служить, а кругом шепчут – быть войне».

А спустя примерно две недели я наблюдаю такую картину. К нам в дом приходят соседские и те самые русские женщины, которые качали у нас мацу, нарядно одетые, с корзиночками в руках: «Христос воскрес, Соня Янкелевна!» и трижды целуются с мамой. В Шумилино не было православной церкви. Церковь (очень красивая) находилась в деревне Лесковичи, в 5 км от Шумилино. Звон колоколов отчетливо слышен был в Шумилино.

У меня было очень много родственников в Шумилино. Все фамилии – Масарские, Уздины, Добромысловы, Казанские, Татарские – находились в родстве с фамилией Старосельские. Посмотрите, пожалуйста, на карту Беларуси. Вы найдете на ней населенные пункты, из названия которых проистекают названные выше фамилии. Значит, там мои корни! И эти корни основательно подрубил фашизм.

C началом Великой Отечественной войны отец был призван в ряды Красной Армии, а брат Яков, к тому времени политрук заставы, где-то под Рава-Русской вел первые бои с фашистами. Остальная часть семьи – мама, старший брат Зяма (1932 г.), я и младший брат Давид (1939 г.), благодаря настойчивости тети Леи и особенно ее сына Давида – инвалида финской войны, бежали из Шумилино на одной подводе. Домой, буквально на пепелища, семья вернулась в феврале 1946 г.

Шумилинских евреев, не сумевших убежать от нашествия, расстреляли 19 ноября 1941 года недалеко от брикетного завода. Среди них – девятнадцать моих родственников. Были среди исполнителей расстрела и полицаи. Недаром мой двоюродный брат Аркадий (Абба) Масарский, офицер Советской Армии, одним из первых ворвавшийся в Шумилино, несколько дней разыскивал предателя по фамилии Богатырев. Но тогда сволочей найти не удалось. Их разыскали несколько позже. В году, примерно, 1951 – 1953. Их судили, дали различные сроки. Для проживавших в то время шумилинских евреев обидней всего было ежедневно встречаться с людьми, сотрудничавшими с немцами, ничего не сделавшими для спасения людей вообще. А нам, пацанам, каково было зреть, как сын Богатырева лихо гонял на велосипеде по улицам городка, в то время, когда иметь свой велосипед было для нас запредельной мечтой.

Из евреев, стоящих на смертном бруствере, чудом спаслась одна девушка – Рая Татарская, моя троюродная сестра. Она была легко ранена. Упав в яму, потеряла сознание, а очнулась от падающей на нее земли. Она быстро поняла, что единственный шанс для нее уцелеть – это терпеть и молчать. И, несмотря на продолжающуюся стрельбу, крики и стоны умирающих, она молчала, притворившись мертвой, и терпела весь ужас обстановки. Через несколько часов она выползла из могилы. Было уже достаточно темно, и она через кусты ушла в сторону ловжанских лесов, набрела на деревеньку. Ни немцев, ни их прихлебателей в деревне не было. Ее приютили. А спустя определенное время Рая ушла в партизанский отряд.

После войны она жила в Ленинграде.

Надо сказать, что, несмотря на тяжелую оккупацию, мое Шумилино сопротивлялось фашистам. Подробно об этом в свое время (1955 – 1958 гг.) писала «Комсомольская правда». Моей семье было особенно приятно, что среди героев шумилинского комсомольского подполья значилась Наташа Герман – старый и искренний друг семьи.

Но, вместе с тем, мне очень обидно, что о такой легендарной фигуре, как Рувен Масарский, так называемая широкая общественность ничего не знает! А ведь живы его послевоенная жена – Надя и их сын – Михаил.

Я с большим трудом насчитал четырнадцать фамилий еврейских семей, проживавших в первые послевоенные годы в Шумилино. Мой незабвенный отец (с кем-то приехавшим из Витебска) летом 1946 г. восстановил все уцелевшие надгробия на старом еврейском кладбище. Они же положили первые простые камни на месте расстрела фашистами евреев Шумилино.

 

HLPgroup.org
© 2005-2012 Журнал "МИШПОХА"  
1