Место его уже не узнает его... ШУЛЬМАН А.Л. Праведники


Праведник народов Мира Саломея Капуста. Фото 1996 г.
Шульман А.Л. ПРАВЕДНИКИ.

Кисловщина – небольшое местечко в Браславском районе Витебской области. До Второй мировой войны в его окрестностях жило много евреев, и Кисловщина ничем особенным не выделялась. 16 еврейских семей, 4 семьи католиков и 3 – староверов мирно делили радости и горе. Иногда сгоряча могли сказать друг другу грубые слова, но назавтра шли на мировую.

Многие хорошо знали большую семью Рукшиных. Люди были мастеровые и в самые трудные годы без куска хлеба не сидели. Янкель хорошо шил. В доме чесали и пряли шерсть. На лето брали в аренду фруктовые сады: сторожили их, ухаживали за деревьями, собирали урожай.

В пяти километрах от Кисловщины раскинулась деревня Довьяты. Здесь жила семья Егора Капусты: его мать Анастасия и младший брат Константин. В феврале 1943 года в доме появилась Саломея. 20-летняя девушка из деревни Горовые стала женой Константина. Через год у них родился сын, которого в честь отца тоже назвали Константином.

Семьи Рукшиных и Капусты хорошо знали друг друга. Рукшины много лет арендовали в Довьятах большой фруктовый сад. Хозяева Егор и Константин Капуста были довольны их работой. Янкель шил для братьев одежду. И иногда по вечерам они собирались за одним столом, чтобы выпить по чарке, обсудить новости. Интересный это был разговор. В одном предложении были слова на идише, польском, белорусском, русском языках. И никому не требовалось переводчиков. Все отлично понимали друг друга. Скорее, даже не задумывались, какое слово сказано на каком языке.

В 1939 году Браславщина вошла в состав Белоруссии. На территории Польши, оккупированной фашистами, остались родственники Рукшиных, их знакомые. Изредка им удавалось передавать весточки. Написанное было страшно читать, и уж никак не хотелось в это верить. Гитлеровцы, уверенные в безнаказанности, не скрывали своих кровавых планов уничтожения евреев. Время было неспокойное, надо было уходить на восток. Но куда? К кому? Кто их ждал? Об этом должно было позаботиться государство, которое отлично знало об антисемитской политике Гитлера. Но, во-первых, оно в те дни объяснялось с фашистами в любви и дружбе и подписывало соответствующие договоры. Да и потом, кому было дело до каких-то там Рукшиных или им подобных?! Это только на словах декларировалось, что все делается во имя человека. А на самом деле плевать было властям на этих самых людей.

Однажды Янкель Рукшин сказал Егору Капусте, что скоро могут наступить черные дни.

– Переживем, – ответил Егор. – Если немцы и придут к нам, то ненадолго. Прогонят их отсюда. А это время пересидишь у меня. Места хватит, и с голоду не умрем.

Рукшины вспомнили об этом разговоре осенью 1942 года, когда гитлеровцы начали в местечках Браславщины проводить массовые акции против еврейского населения. В гетто, которое находилось в местечке Йоды, сгоняли несчастных со всех окрестностей.

Сейчас многие спрашивают: почему евреи безропотно шли, понимая, что гетто – это смерть? Конечно, они догадывались, что ничего хорошего ждать от фашистов не приходится. И все же надежда умирала последней. “Не могут они всех убить”, – говорили друг другу евреи. В голове не укладывалось, что возможно преступление такого масштаба. Люди, всю жизнь привыкшие подчиняться властям, и в этой критической ситуации не могли поступить иначе и ослушаться приказов. Ну а те, кто все же осмеливался на сопротивление, побег, в случае неблагоприятного исхода в назидание другим подвергались нечеловеческим пыткам и издевательствам. Трудно в одиночку, безо всякой поддержки, воевать против целой армии, против целого государства. Довоенные соседи, увидев евреев, в лучшем случае давали кусок хлеба и говорили: “Уходи быстрее, у меня свои дети. Увидят тебя у нас – всех расстреляют”. Их можно было понять. А были и такие, кто охотился за евреями похлеще оккупантов. За каждую сданную “голову”, отобранную жизнь давали соль, деньги. Чем не промысел? Тем более, что охота на женщин, детей, немощных стариков безопасна.

Таких людей, как Егор, Константин, Анастасия, Саломея Капуста, которые помогли довоенным соседям, были считанные единицы.

...Сначала в Глубокское гетто попали самые маленькие дети Янкеля и погибли там. Потом наступила очередь стариков. Маме Янкеля приказали отправиться в Йоды, в гетто. И не важно, что она не могла идти сама. Для такой цели и лошадь нашли, и извозчика. Везти ее приказали староверу Олимпию. Маленькая Маша, ей было чуть больше десяти лет, плакала и говорила, что хочет ехать с бабушкой. Олимпий знал, что ждет их в Йодах, и кнутом отогнал Машу от повозки.

Янкеля, братьев его жены Алтера и Срола, до поры до времени не трогали. Они были отнесены фашистами к категории специалистов, которые должны были вначале отработать на рейх, а уж потом умереть. Вместе со взрослыми остались две дочки Янкеля – Маша и Эдка.

Рукшины понимали, что в любой момент может поступить приказ об уничтожении оставшихся евреев. И если хочешь жить, нельзя сидеть сложа руки. Надо было уходить, прятаться, вооружаться, бороться. И они рискнули. Осенним вечером, когда немцы уже стали выгонять из домов оставшихся евреев, ушли из Кисловщины, спрятались в лесу, а ночью подались в Довьяты к старому знакомому. Егор Капуста дал гостям хлеба и молока. Рукшины старались не злоупотреблять хорошим отношением к ним. Жили в лесу, в выкопанной землянке. Наведывались в Довьяты только в крайнем случае.

Зима 1942–1943 годов была не такой суровой, как прошлая, когда морозы переваливали за сорок градусов и вымерз фруктовый сад у Егора и Константина Капусты. Но на Рождество холода взяли свое. В наспех сделанной лесной землянке, еще с детьми, в такие ночи не высидишь – замерзнешь. Рукшины подались в Довьяты, к домам, к теплу. Хотя знали, что по соседству с Капустой живет полицай Франц Жук, который верой и правдой служит фашистам. Но выбора не было.

Поначалу Егор выкопал в сарае яму, набросал туда сена, соломы. А когда морозы стали крепчать, поселил их на чердаке сарая. Это и стало жильем Рукшиных. Днем они, боясь пошевелиться или, не дай Бог, кашлянуть, сидели в своем укрытии, а ночью выходили из него и отправлялись в поисках пищи в другие деревни. Капусте было тяжело одному прокормить пятерых. Рукшины научились ходить, чтобы под ногой не скрипнул снег, маскировать свои следы, переговариваться друг с другом жестами.

Иногда после ночных прогулок Рукшины приводили с собой в Довьяты других евреев, прятавшихся в лесах. Одно время на чердаке скрывались десять человек.

Зимой 1943 года в доме Капусты играли свадьбу. А когда гости разошлись, с чердака спустились евреи и поздравили молодых: Константина и Саломею.

Весной, когда морозы упали, Рукшины выкопали на острове посреди болота землянку и перебрались туда, а потом – ушли в партизаны. Но и после этого, время от времени, девочки Маша и Эдка наведывались в Довьяты: их кормили и прятали в доме у Егора Капусты.

На католическую Пасху в Довьяты нагрянули фашисты. Константин Капуста схватил тулуп, топор, продукты и под видом заготовки дров отвел Машу в лесной овраг, заросший кустарником, и спрятал ее в шалаше. Девочка просидела трое суток, а когда немцы уехали, вернулась в дом, который считала родным.

В 1944 году фашисты, стремясь очистить леса от партизан, организовали карательную экспедицию. В эти дни у деревни Журавовщина погибли Алтер и Эдка.

После того как советские войска освободили Браславщину, Константина Капусту призвали в армию. Он погиб в 1945 году, не дождавшись Победы. В 1974 году умерла Анастасия Капуста, а в 1979 году – Егор.

Оставшиеся в живых Рукшины уехали в Израиль. Янкель и Срол умерли в Герцлии. Трагедию народа, разыгравшуюся на белорусской земле, помнит Маша Рукшина-Капица. С раннего детства знают эту историю ее сыновья Дрор и Цвик, дочь Юдит и семеро внуков. Это помнят дети Срола Рукшина – Абрам и Хана, его жена Роза.

До начала шестидесятых годов спасенные и их спасители поддерживали связь, писали друг другу. Потом политики возвели между людьми стену. Почти тридцать лет по их воле близкие люди не могли сказать друг другу: “Здравствуй”.

В 1993 году Константина Константиновича Капусту семья Рукшиных пригласила в Израиль, а на следующий год Маша Рукшина-Капица и ее дети приехали в Беларусь. Они побывали в Кисловщине, Довьятах, Глубоком, Йодах – местах, дорогих для их семьи.

В 1994 году Саломее Капусте от имени правительства Израиля посол этой страны вручил диплом и медаль “Праведник народов Мира”. В ее честь посажено хлебное дерево в Аллее Праведников в мемориальном комплексе Яд Вашем.

 

1
HLPgroup.org © Мишпоха-А. 1995 - 2011 г. Историко-публицистический журнал   
1