Место его уже не узнает его... ШУЛЬМАН А.Л. Местечко завидных невест


Студенты из Израиля и Беларуси изучают надписи на могильных памятниках в Плиссе.

Памятник установлен человеку из семьи Коэнов, о чем свидетельствует орнамент - ладони с раздвинутыми пальцами.

Семейный склеп купца 2-й гильдии с проломом, сделанным еще в годы Гражданской войны, когда солдаты-красноармейцы искали клад. Фото 1994 г.
Шульман А.Л. МЕСТЕЧКО ЗАВИДНЫХ НЕВЕСТ.

К сожалению, еврейские страницы в истории Плиссы, как и вообще история самого местечка, находящегося в Глубокском районе Витебской области, мало изучены. Если о соседних Германовичах, Лужках, Глубоком, Браславе в Польше, США, Канаде изданы книги, то документы о Плиссе до сих пор никем не были затребованы из архивов Литвы и Польши и остались неизвестными широкому читателю. А устные воспоминания старожилов не записаны и не изданы.

Когда редакция журнала “Мишпоха” получила письмо с просьбой узнать что-либо о судьбе довоенных жителей Плиссы, носивших фамилию Зисман (или Зусман), мы отправились в местечко, вернее, теперь уже в деревню. Задание оказалось не из легких. Дело в том, что в Плиссе почти не осталось довоенных жителей, которые могли бы о чем-то вспомнить и помочь нам. Встретились практически со всеми, кто имел какие-нибудь сведения о довоенной жизни в местечке. Особенно ценными были сведения, полученные от людей, живших здесь до 17 сентября 1939 года, когда войска Красной Армии присоединили Западную Белоруссию к Советскому Союзу. 

В Плиссе в середине тридцатых годов жило приблизительно 500–600 евреев, что составляло третью часть населения. Здесь жили католики (основное население), православные, староверы. Конфликтов на национальной и религиозной почве не было. Даже сейчас старожилы хорошими словами вспоминают довоенных соседей-евреев. Говорят, люди были трудолюбивые, хорошие мастера. Основная часть довоенного еврейского населения Плиссы – ремесленники. Практически все сапожники, портные, кузнецы, бондари были евреями. Много было евреев – столяров, краснодеревщиков, красильщиков, кожевенников, мельников. О еврейской интеллигенции (аптекарях, врачах, учителях) отзываются как об умных людях. О тех, кто занимался торговлей, говорят:

Они на повер (под честное слово – А. Ш.) давали в долг, не то что сейчас.

Незначительная часть еврейского населения жила в деревнях и работала в сельском хозяйстве. В двадцатые–тридцатые годы прошлого века еврейское население Плиссы выросло за счет приезжих. В приграничных местечках тогдашней Польши, таких как, например, Дисна, не проводились базары, ярмарки – торговля шла вяло. И деловые люди переезжали в более западные районы, подальше от границы, в том числе, в Плиссу. Как вспоминают старожилы, в те годы здесь было много завидных невест. Женихи из Дисны, Зябок и других приграничных местечек охотно брали их в жены и сами переезжали в Плиссу.

Кстати, один из старожилов, Архип Яичник, которому исполнилось 92 года, утверждает, что знал Зисмана, который держал мануфактурную лавку на рыночной площади. Этот Зисман был из приезжих, как ему кажется, из местечка Зябки. Женился на девушке из Плиссы и перебрался в местечко.

Сейчас о довоенных временах, когда Плиссу называли еврейским местечком, напоминает только старое кладбище, которое находится неподалеку от въезда в местечко по глубокской дороге. Самые старые памятники здесь датируются концом XVII века.

Сохранился семейный склеп купца 2-й гильдии. Длинный, метров десять, и высотой чуть больше метра бетонный домик без окон, без дверей. И только на крыше этого домика большущий пролом, облепленный темно-зеленым мхом. Я заглянул в пролом, внутри зияла страшная пустота.

– Еще с Гражданской, – показывая пальцем на пролом, сообщил мне местный старожил, а потом поведал о купце
2-й гильдии, о его семье и молодой дочке, похороненной здесь.

– В местечке говорили, что купец, когда хоронил дочку, закопал немало богатства, – дед-краевед продолжал свой рассказ. – Дочка была незамужняя, купец от горя умом тронулся и решил, что ей на том свете нужно приданое. А чтобы никто не украл богатства, сделал склеп из бетона.

– Как появился пролом? – спросил я.

– Солдаты-красноармейцы сделали. Искали клад. Ничего не нашли в склепе. Или обманул купец, или до них кто-то до приданого добрался…

 Последний памятник на кладбище поставили в
50-е годы XX века Цигельману. Его семья была единственной, вернувшейся в Плиссу после войны. Сейчас здесь живет дочь Цигельмана. По мужу Федорова Дора Наумовна. Она работает секретарем сельсовета. С еврейством у нее сложные отношения. Она приняла православие, является прихожанкой местной церкви.

До войны в Плиссе действовала синагога. Говорят, красивое было кирпичное здание. Оно, к сожалению, не сохранилось. Частично было разрушено в годы войны, остальное разобрали на стройматериалы после ее оканчания. Оставался только фундамент. Сейчас на том месте, где стояла синагога, как это ни кощунственно звучит, хлев. Скорее всего, никто и не задумывался, что это оскорбительно для памяти людей.

В Плиссе остались довоенные дома. Старожилы, с которыми мы беседовали, Николай Хохлун и Ирина Яичник, называют их “еврейскими”. Мы заходили в эти дома, спрашивали о довоенных хозяевах. То ли люди действительно ничего не знают о событиях пятидесятилетней давности, то ли к нам относились настороженно, не понимая цели наших расспросов, но обстоятельных ответов мы не услышали.

Еще одна девяностолетняя женщина, по фамилии Пашкевич, вспомнила Зисманов.

– Как же, знаю, – сказала она. – У него дочка была Сора и сын. Имени его не помню. Только лавку он не держал, а был, по-моему, резником. Из местных, отсюда, из наших. Что с ним стало? Что со всеми остальными евреями. Фашисты их убили.

Черные дни для плисских евреев наступили с конца июня – начала июля 1941 года, когда местечко заняли немецко-фашистские войска. Был издан приказ евреям “нашить на одежду желтые шестиконечные звезды”. Это стало клеймом для людей, которых считали неполноценными, обреченными на гибель. Позднее они были угнаны в гетто. Центром его стал кирпичный дом, находящийся неподалеку от церкви, который сохранился до сих пор. Там живут люди, по вечерам на лавочке сидят старики и старухи. Жизнь продолжается.

В начале лета 1943 года гитлеровцы начали операцию по уничтожению гетто в западных районах Белоруссии. В это же время было расстреляно гетто в Плиссе. Очевидцы тех событий вспоминают ужасы, от которых и сегодня, спустя полвека, становится не по себе. Перед смертью над людьми издевались так, что они просили у Бога смерти. Узников гетто вели на расстрел через все местечко, а стариков и старух, которые не могли идти своим ходом, подвозили к яме на телегах.

Нам рассказывали, что из-под расстрела убежали всего два человека, хотя такие попытки совершали многие. Имя одного из тех, кто сумел спастись, Абрам Генехович. По местному – Бомка. Его скрывали мужественные люди, жившие в фольварке Брыкаки. Потом Генехович ушел в партизаны. Был в действующей армии. После войны вернулся домой и никого из родственников не нашел. Тяжело жить одними воспоминаниями. Абрам Генехович следом за остальными выжившими евреями уехал сначала в Польшу, а затем в Канаду.

Сегодня на месте расстрела евреев Плиссы нет даже памятного камня. Некому его поставить. А государство было не очень заинтересовано в том, чтобы сохранить такую память. Более того, место расстрела после войны продезинфицировали, то есть залили хлоркой. А через пару лет здесь пахали и сеяли. Потом на этом месте был выгул для коров.

В середине семидесятых годов, когда строили новую магистраль, решили, что именно здесь отличный песок, необходимый для шоссе. Поставили экскаватор и стали на больших машинах вывозить песок. А то, что он был вместе с костями, никого не пугало. Пожилые люди рассказывали мне, что на том месте шоссе, где насыпан этот песок, первое время было много аварий. Не знаю, так это или нет, думаю, что легенда. Иначе слишком часто пришлось бы карать Богу людей.

А памятник необходимо поставить хотя бы сейчас, спустя столько лет.

 

1
HLPgroup.org © Мишпоха-А. 1995 - 2011 г. Историко-публицистический журнал   
1