Имя

На открытии выставки в Музее Шагала. Выступает правнучка раввина Медалье - Анна Медалье. Фото Михаила Шмерлинга.15 марта в Арт-центре Марка Шагала состоялось открытие выставки «Раввинская династия», посвящённой семье Шмарьягу-Лейба Медалье (1872-1938), духовного раввина Витебска, главного раввина Москвы и Советского Союза.
Будучи одним из самых известных раввинов первой половины XX в., прославившихся именно в Витебске, до последнего времени он был горожанам практически неизвестен. Хочется надеяться, что сейчас эта досадная несправедливость будет исправлена, и фигура раввина Медалье сможет занять в пантеоне знаменитых витеблян достойное место рядом с М. Шагалом, М. Бахтиным, Ж. Алферовым, М. Фрадкиным и другими.

Псой Короленко в Витебске.Он модный, легко узнаваемый, никому не подражающий. Псой Короленко! И этим всё сказано.

Наша встреча состоялась в Витебске. Днём перед концертом мы гуляли по городу и разговаривали. Касались самых разных тем.
Предметом исследований и темой кандидатской диссертации Павла Эдуардовича Лиона было творчество русского писателя Владимира Галактионовича Короленко.
Другое имя певца – Псой Короленко – было подсказано шуткой писателя из его письма к брату Иллариону, где он иронизирует над семейным обычаем называть детей по святцам: «Ты – Илларион, отец – Галактион. Родись я в День святого Псоя – быть мне бы Псоем Короленко».

Лазарь Саулович Ран.Я несколько раз встречался с вдовой Рана – Марией Станиславовной, разговаривал с его друзьями. Все говорили, что работал Лазарь Саулович ежедневно и по много часов. Мария Станиславовна вспоминала, когда муж становился особенно замкнутым, она не решалась лезть с вопросами – понимала, что в голове “живёт” новая работа и сейчас муж подвластен только ей.
Я попытался представить, как Лазарь Саулович работал над серией офортов “Минское гетто”.
...Середина пятидесятых годов. Страна только перестала содрогаться от ужасного “дела врачей”. Страху нагнали столько, что слова “еврей” боялись не меньше, чем американского империализма. Антисемитская вакханалия, приглохшая на время, давала о себе знать, и Лазарь Саулович понимал, что его гравюры обречены на молчание. Но кричала душа художника, которой надо было высказать всё, что скопилось в ней за эти годы. Лазарь Ран начинает работу над серией “Минское гетто”. Читает единственную на то время книгу на эту тему мужественного человека Гирши Смоляра “Мстители гетто”. Каждая страница даётся с огромным трудом.

Леонид Анцелиович.Он родился в I931 году в Витебске. Назвали его Леонидом. Его отец – Липман Анцелиович – в те годы был главным инженером витебского дрожжевого завода. Мать – урождённая Генкина – была юристом, в семье ещё росла доченька – Сонечка – она была на год младше брата.
У Леонида и его отца – интересная и, можно сказать, счастливая судьба.
Липман Анцелиович – происходил из большой еврейской семьи, у него было два брата (один из них – мой отец) и сестра Берта.
После смерти мужа жена вместе с детьми – Липманом и Бертой, переселились в деревню. Рядом был расположен небольшой дрожжевой заводик, куда Липмана взяли подмастерьем. Там он освоил азы дрожжевого производства. Но началась Первая Мировая война, Липман был призван в армию, участвовал в боях, был ранен и вернулся с фронта инвалидом – повреждена кисть правой руки.

Соломон Гершов - "Скрипач".Может быть, кому-то жизнь Соломона Гершова покажется противоречивой: как будто художник одновременно находился сразу в двух мирах. В реальном, где надо было зарабатывать на хлеб, хотя он никогда не был охотником за большими деньгами, обустраивать быт, решать проблемы с Союзом художников, с выставкомами – да мало ли вопросов возникает ежедневно перед человеком подвластным законам земного притяжения.
Другим миром, редко пересекавшимся с реальным, был мир его воспоминаний, мыслей, надежд. Этот мир, созданный воображением и фантазией, никогда не отказывался от него, как это сделали во время сталинских репрессий родственники, чтобы уберечь себя. Я ни в коей мере не хочу бросить камень в этих людей. Отказались они формально, для вида, время было такое, но на сердце Соломона на всю жизнь остались рубцы от этого поступка.