Класс профессора В.А. Золотарёва. Минск, 1939 г.ВАСИЛИЙ АНДРЕЕВИЧ ЗОЛОТАРЁВ И МЕЧИСЛАВ ВАЙНБЕРГ: НЕСКОЛЬКО СТРОК ИЗ ПИСЬМА УЧИТЕЛЯ

Осенью 2017 года Академия музыки Республики Беларусь (до 1993 г. Белорусская государственная консерватория/БГК) отметила 85-летний юбилей. Свои двери это учебное заведение открыло 15 ноября 1932 года. К этому времени завершилось формированием образовательной системы республики, состоящей из трёх звеньев: школа – техникум – консерватория.

 

Непосредственной базой для консерватории стал Минский музыкальный техникум, который сначала имел с ней общие помещения, руководство кафедр и дирекцию. Первое в стране высшее музыкальное учебное заведение готовило специалистов по фортепиано, оркестровым инструментам, хоровому дирижированию, академическому пению, музыковедению, композиции. В 1939 году были созданы кафедра народных инструментов и оперная студия. Среди преподавателей БГК тех лет: А.Л. Бессмертный (кафедра струнных смычковых инструментов), А.К. Клумов (кафедра фортепиано), А.П. Баначич, П.И. Тихонов, Я.Э. Витинг (кафедра пения), И.Г. Бари, Л.М. Шварц, М.Ф. Маслов (кафедра хорового дирижирования), композиторы Н.И. Аладов, Н.Я. Ровенский, М.Ф. Маттисон, Т.А. Шнитман и музыковеды Ю.М. Дрейзин, Л.С. Мухаринская, А.В. Карпович (кафедра композиции, истории и теории музыки).

В довоенное время главная заслуга консерватории заключалась в профессиональной подготовке белорусских композиторов и исполнителей. Значимую роль в этом сыграл Василий Андреевич Золотарёв (08.03.1872, Таганрог – 25.05.1964, Москва) – композитор, педагог, теоретик, который был приглашён профессором класса композиции. До приезда в Минск в 1933 году он был уже состоявшимся педагогом. Воспитанник Петербургской Певческой капеллы (наряду с пением в хоре, играл на скрипке, получил хорошую теоретическую подготовку под руководством А.К. Лядова, изучал симфонические формы под руководством М.А. Балакирева), после блестящего окончания в 1900 году Петербургской консерватории по классу Н.А. Римского-Корсакова, уже с 1909 года он начал свою педагогическую деятельность.

С 1909 по 1918 годы работал в качестве преподавателя теоретических дисциплин в Московской консерватории (в 1918 году ему было присвоено звание «профессор»), с 1918 года – в Ростове-на-Дону, Краснодаре, Одессе, Киеве (в музыкально-драматическом институте имени Н. В. Лысенко). В 1931–1933 годах В.А. Золотарёв готовил композиторов в Свердловске; в музыкальном техникуме имени П.И. Чайковского его учениками были П. Подковыров, М. Крошнер, А. Попов, которые вслед за учителем переедут в Минск. В 1932 году В.А. Золотарёву было присвоено звание заслуженного артиста РСФСР. С открытием Белорусской государственной консерватории 60-летний композитор был приглашён на должность профессора и некоторое время – заведующего теоретико-композиторской кафедры. С 1933 по 1936 годы В.А. Золотарёв жил в Минске, а в 1937 года, с выходом на пенсию, он переехал в Москву. Однако по просьбе дирекции БГК оставался приглашённым профессором по классу композиции (до июля 1941 года), время от времени приезжая в консерваторию занимался со студентами.

За время работы в Белорусской государственной консерватории он осуществил два выпуска. В 1937 году состоялся первый выпуск молодых композиторов класса профессора В.А. Золотарёва. Это Анатолий Богатырёв (13.08.1913, Витебск – 19.09.2003, Минск), Михаил Крошнер (1900, Киев – 28.07.1942, Минск), Пётр Подковыров (16.10.1910, Челябинск – 25.11.1977, Минск) и Анатолий Попов (17.06.1913 – 1945, погиб на фронте). Они пополнили Союз композиторов БССР (1938), а знаковыми сочинения в белорусской музыкальной культуре этого периода стали балет М. Крошнера «Соловей» (по одноименной повести З. Бядули, 1938), опера А.В. Богатырева «В Пущах Полесья» (по роману Я. Коласа «Дрыгва», 1939).

Второй выпуск отделения композиции состоялся 22 июня 1941 года. Наряду с белорусскими музыкантами Владимиром Оловниковым (16.01.1919, Бобруйск – 31.07.1996, Минск) и Дмитрием Лукасом (16.06.1911, Свентены Виленской губернии – 13.10.1979, Минск), которые сразу же после экзамена отправились на фронт, выпускниками БГК стали бывшие студенты Варшавской консерватории Лев Абелиович (06.01.1912, Вильно – 08.12.1985, Минск) и Мечислав Вайнберг (12.01.1919, Варшава – 26.02.1996, Москва).

Студентами класса композиции БГК в сентябре 1939 года Лев Абелиович и Мечислав Вайнберг стали из-за оккупации немецко-фашистскими войсками в сентябре 1939 года Польши и её столицы – Варшавы. В сентябре того же годы земли Западной Белоруссии были присоединены к Советской Белоруссии. Центром общественной и культурной жизни западного региона был Белосток, в который смогли бежать от нацистов Юрий (Ежи) Бельзацкий, Юрий (Ежи) Петербургский, Генрих Гольд, Юрий Юранд (Юрандот) и др. В городе был организован симфонический оркестр; в начале октября на первом его концерте дирижировал прибывший из Минска заслуженный артист БССР Аркадий Бессмертный. В те же дни в Белостоке собирал оркестр композитор и джазовый пианист, выпускник Варшавской Высшей школы музыки имени Ф. Шопена Юрий (Ежи) Бельзацкий, который пригласил работать в оркестр композитора, трубача, шоумена и дирижёра Эдди Рознера. Так возник Государственный джаз-оркестр БССР (директор коллектива – Ю. Бельзацкий, музыкальный руководитель – Э. Рознер). В апреле 1940 г. коллектив переехал в Минск и получил официальную поддержку власти.

Иным был путь в Минск Мечислава Вайнберга, молодого талантливого пианиста. Двадцать первых лет (1919 – 1939) он провёл в Варшаве, в городе, где польско-еврейская культура расцветала, составляя пышный букет из разных соцветий. После Второй мировой войны эта культура исчезла навсегда. Мальчик-вундеркинд родился в семье еврейского музыканта-скрипача Самуила (Шмуле) Вайнберга (1882, Кишинёв – 1943,?) и Сони Вайнберг (Карл) (1888, Одесса – 1943 (1944), ?). В семье росло двое детей – Мечислав (Мойше) (08.12.1919, Варшава – 26.02.1996) и Эстер (1922, Варшава – 1943, ?). Старший сын в возрасте 12-ти лет был принят в Варшавскую консерваторию. Польская исследовательница Данута Гвиздальская в архивах г. Варшавы обнаружила заявку-прошение от отца Вайнберга с просьбой принять его сына в класс фортепиано, датированную 26 сентября 1931 г. [цитируется по статье А. Клоковой «Мечислав Вайнберг (1919-1996). Биографический очерк» // Мечислав Вайнберг. Страницы биографии. Письма. – М.: Библиотека газеты «Музыкальное обозрение», том 3, 2017. – С. 12]. Он занимался в классе именитого профессора Й. Тульчиньского, успешно преподававшего в странах Европы и Южной Америки. Формирование Вайнберга происходило под воздействием музыки Шопена, Шимановского. А параллельно – выступление в качестве пианиста на спектаклях небольшого еврейского театра, которым руководил отец, зажигательная игра на еврейских свадьбах и исполнение фокстротов, вальсов-бостонов в варшавских кафе. Весной 1939 года последовало предложение от легендарного Йозефа Хофмана (Иосифа Гофмана) по продолжению обучения в Институте Музыки Кёртиса в Филадельфии, где он был директором. Однако этому не суждено было случиться – началась Вторая мировая война, виза из США не пришла. 18 (возможно 19) сентября 1939 года Мечислав Вайнберг пересёк границу оккупированной нацистами Польши и СССР. Семнадцать дней пути до границы были настоящим адом: обстрелы, голод, жажда, изматывающие дороги. Всё это в дальнейшем скажется на здоровье 20-летнего юноши.

В этот день в его метрике советский офицер-пограничник записал: «Моисей Самуилович Вайнберг». После проверки документов и рекомендации специальной комиссии осенью 1939 года М. Вайнберг был зачислен на 4-й курс Белорусской государственной консерватории (класс композиции проф. В. А. Золотарёва).

Сохранились воспоминания о профессоре и его занятиях сокурсника Мечислава Вайнберга по БГК Владимира Оловникова (заметки относятся к 1987 году и опубликованы в журнале «Вести Белорусской государственной академии музыки», №3, 2002. С. 107-110). Обратимся к ним:

«Он (В.А. Золотарёв) был личностью весьма примечательной и колоритной. В нём гармонически сочетались ум и природная музыкальная одарённость, высокая общая культура и эрудированность, глубокие теоретические познания, требовательный характер и нетерпимость к профессиональной безграмотности и неряшеству и, вместе с тем, отзывчивость и доброта, остроумие, скромность и бескорыстие» [с. 108].
«В.А. в совершенстве владел контрапунктической техникой. <…> Сам был автором капитального труда «Фуга / Руководство к практическому обучению. – М.: Музгиз, 1932/. <…> Формально правильное, даже безупречно технически выполненное, но лишённое признаков музыкальности упражнение, Василий Андреевич высмеивал.
<…> В классе Василия Андреевича постоянно звучала музыка. По тщательно продуманному плану, как правило, в четырёхручном исполнении (Василий Андреевич отлично владел инструментом и читал с листа), поучительными, подчас увлекательными комментариями профессора, прослушивали мы в классе по сочинению <…> курсы и истории музыки, и музыкальной стилистики, и музыкальной формы, и композиторского мастерства – вот это была школа!
<…> В.А. Золотарёв превосходно и глубоко знал творчество многих современников. <…> Особенно он любил покопаться в творческой технологии, которую он называл «композиторской кухней». <…> В его богатейшей домашней нотной библиотеке было всё, что нужно для плодотворной работы: партитуры, оперные клавиры, огромное количество четырёхручных переложений и т.п.» [с. 109].
«На занятия к нему мы являлись всем классом. Василий Андреевич усаживался за рояль и сам проигрывал наши домашние задания по сочинению и теории музыки; оркестровки просматривал визуально, но какую-нибудь нескладицу или несуразицу обязательно «озвучивал». Так и занимались: один отчитывался, а остальные смотрели и слушали и тоже учились, потом все вместе слушали уже настоящую музыку с «подтекстовкой» Василия Андреевича. На это дело он времени не жалел, ради личного удобства не уклонялся от встречи с учениками и часы своих занятий не подсчитывал» [с. 110].

В таких условиях проходило обучение М. Вайнберга, который постепенно входил в иную культурную среду, учился говорить по-русски.

Фотография 1939 года сохранила лица студентов класса профессора В.А. Золотарёва.

Под руководством В.А. Золотарёва в годы обучения в Белорусской консерватории Мечиславом Вайнбергом были созданы следующие произведения:
а) два вокальных цикла:
- Sześć pieśni do strow Juljana Tuwima. Akacje [Шесть романсов на стихи Юлиана Тувима. Акация] для голоса и фортепиано, op. 4. В рукописи композитора записано: Минск, 22 – 28 июня 1940 года;
- Три романса на стихи Александра Прокофьева и Елены Рывиной для голоса и фортепиано ор.7. В рукописи композитора записано: Минск, 22.02.1941 года;
б) 2-й струнный квартет G dur, ор. 3. В рукописи композитором отмечено: Минск, 25.11.1939 – 13.3.1940;
в) 1-я соната для фортепиано, op. 5. Посвящается Алексею Константиновичу Клумову. В рукописи композитора записано: 7.01. [Возможно 2.01. –  плохо различимо] 1941, Минск. На титульной странице: 1940 год, Лунинец;
г) Ёлка. 12 пьес из постановки радио-пьесы для солистов, хора и оркестра – ноты утеряны (информация приводится по архивам РГАЛИ, каталог ВААП, с. 75);
Тимур  и его команда. Девять пьес для одноименной радиопостановки на основе рассказа Аркадия Гайдара для солистов, хора и оркестра – ноты утеряны (информация приводится по архивам РГАЛИ, каталог ВААП, с. 75).

Выпускной работой Мечислава Вайнберга стала Симфоническая поэма для большого оркестра ор. 6 (рукопись указывает на альтернативное название «Хроматическая поэма», содержит 110 страниц нотного текста), посвящена профессору Василию Андреевичу Золотарёву. Её исполнил Симфонический оркестр Белорусской филармонии под управлением дирижёра Ильи Мусина 21 июня 1941 года.

Диплом об окончании Белорусской государственной консерватории, как и его трое сокурсников, М. Вайнберг получил 23 июня 1941 года; подписан председателем Государственной экзаменационной комиссии, председателем Московского Союза композиторов Виссарионом Яковлевичем Шебалиным.

Второй раз в его жизнь ворвалась война. Впрочем, и годы учёбы в консерватории были наполнены постоянными волнениями о семье. К сожалению, во время Второй мировой войны, в горниле Холокоста, погибла вся семья Вайнберга – родители и младшая сестра Эстер. Вайнбергу посчастливилось эвакуироваться в Ташкент, затем в 1943 году переехать в Москву. В последующие годы он не остался одиноким, был дважды женат (первая жена – Наталья Михоэлс-Вовси, дочь Виктория; вторая жена – Ольга Рахальская, дочь Анна), окружён заботой друзей. Вайнберг написал произведения в разных жанрах (8 опер – в том числе «Пассажирка», «Идиот», балеты, 26 симфоний, 17 квартетов, многочисленные камерно-инструментальные и вокальные сочинения, музыку к драматическим спектаклям, кино и мультфильмам и др.). Его произведения исполняли самые яркие музыканты России, а значимость творчества отмечена званиями и наградами СССР: народный артист РСФСР, лауреат государственной премии СССР. Вместе с тем, военные события навсегда запечатлелись в памяти М.С. Вайнберга, вошли в культурную жизнь СССР со многими его произведениями.

В 1960-е в письме к Ольге Рахальской он вспоминал: «Сегодня 1 сентября. 26 лет тому назад началась война. Мне было 19 почти лет. Кончался первый период моей жизни. Мне предстояло ещё раз родиться для новой, иной жизни. Как пылинка, я был втянут в чудовищное вращение кровавой машины времени, все нити, связывающие меня с семьей, юностью, пианизмом, должны были быть оборваны, я чудом должен был остаться в живых…» [цит. по: Вайнберг, М.С. Письма о любви Вайнберг // Музыкальная жизнь. 2000. № 2. С. 18-19].

Семья Мечислава Вайнберга… Об этом композитор никогда не рассказывал, даже в кругу самых близких людей, как и не рассказывал о разводе своих родителей (эта информация дана в двух очерках Залмана Зильберцвейга: «Szmuel [Samuel] Weinberg (1882–1943) («Лексикон еврейского театра» (на идише), 5 том. Мехико: Еврейский союз актеров Америки, 1967. Колонки  4847-4848) и  «Sonya Vaynberg (Karl)» («Лексикон еврейского театра»), 1 том. Нью-Йорк, 1931. Колонка 3781); перевод на английский – Бретт Уэрб. Достоверность этого источника не подтверждена, дочери М.Вайнберга (Виктория и Анна) указывают на то, что никогда не слышали от отца о разводе родителей.

Существует несколько версий гибели семьи Вайнберга, о которых можно прочесть на интернет-сайтах в опубликованных статьях. Все они сводятся к тому, что родные были уничтожены в учебном лагере СС «Травники».

Статьи библиографов Вайнберга, основанные на его воспоминаниях, дают по этому вопросу разную информацию.

В Государственном архиве России (ГАРФ) хранится хранится статья Давида Рабиновича, написанная в 1944 году для еврейского журнала “Эйникайт”, в которой приводятся следующие факты:

«Не успел Моисей Вайнберг отойти и нескольких десятков километров от города, как среди толы беглецов разнесся слух: столица будет обороняться! И Вайнберг решил, что его место там, в Варшаве, среди молодёжи, которая вопреки трусам и предателям из польского командования, решила продолжать борьбу с гитлеровскими разбойниками. Но когда он пробрался обратно, город уже был занят немцами. Тут юноша на своём горьком опыте познял, что такое фашизм.
Он вторично с семьей бежал из Варшавы и после долгих скитаний добрался до СССР. Здесь нашёл он кров, пищу, друзей, возможность работать. Здесь обрёл он свою вторую родину. Здесь открылись пути для его творчества. За два года он окончил композиторский факультет Белорусской консерватории. Одной из его последних работ был струнный квартет, обративший на себя внимание не только минской профессуры, но и известных московских музыкантов, заседавших в комиссии по государственным экзаменам. Это было в начале июня 1942 года.
Через десять дней война вновь настигла Вайнберга.  На этот раз он потерял родителей и сестру, не успевших выбраться из маленького полесского городка Лунинец. Сам он с группой музыкантов эвакуировался в Среднюю Азию».

Интервьюирование Вайнберга в последние годы его жизни вёл музыковед Манашир Абрамович Якубов, впоследствии председатель Фонда Д.Д. Шостаковича и М.С. Вайнберга [Якубов М. Мечислав Вайнберг: «Всю жизнь я жадно сочинял музыку» // Утро России. №7 (67). 16-22 февраля 1995. Текст статьи включён в развёрнутую публикацию «Бог как-то распорядился, чтобы я уцелел» // Музыкальное обозрение. №1 (408) 2017 года, подготовлен музыковедом и главным редактором газеты А. Устиновым. С. 8-12]. Приводим фрагмент из воспоминаний:

«Шестого сентября 1939 года, когда шёл уже шестой день войны с немцами, я пришёл с работы, а играл в фешенебельном кафе «Адрия», в аристократическом районе Варшавы (<…> ), и вдруг по радио выступил полковник Умястовский, который сказал, что на войне как на войне, немцы прорвали нашу оборону, с утра будут в Варшаве, … и кто имеет возможность убежать на восток, пусть бежит.
Я с сестричкой побежал, конечно, сразу. У сестрички спустя несколько часов ходьбы туфли начали натирать ноги, и она вернулась. Это её сгубило. Семнадцать дней я ходил под пулями, под бомбёжкой, без еды, без питья».

Те трагические дни М. Вайнберг вспоминал и в беседах с доктором искусствоведения, проф. МГК им. П.И. Чайковского Людмилой Никитиной, состоявшихся в 1994 году (материалы вошли в статью «Почти любой миг жизни – работа». Страницы биографии и творчества Мечислава Вайнберга // Музыкальная академия, 1994, № 5):

«Мы пошли на Восток, спасаясь от пуль немецких. Нас могли подстрелить и польские пули. 17 сентября выступила Красная Армия, и тогда мы поняли, что надо идти в Советский Союз, и через денёчек-два мы все дошли до демаркационной линии. С одной стороны стояли гитлеровские отряды, с другой советские пограничники. Мы тогда были преисполнены благодарности, мы боготворили Красную Армию, которая могла нас спасти от смерти. (Красной Армии Вайнберг посвятил свою Первую симфонию. Л.Н.). Это всё было недалеко от Варшавы. <…> И так: с одной стороны немцы с пулеметами, направленными на демаркационную линию, где тысячи поляков и евреев ждали пропуска на советскую территорию. С другой советские конники-пограничники. Я никогда не забуду, как матери с детьми на руках обнимали лошадиные ноги и умоляли пропустить их скорее на советскую сторону. И, в конце концов, это случилось. Пришёл приказ пропустить беженцев. Был организован какой-то отряд, который проверял документы, но очень небрежно, потому что народу было очень много. Когда подошли ко мне, спросили: «Как фамилия» «Вайнберг». «Имя?» «Мечислав». «Что такое «Мечислав»? Ты еврей?» «Еврей». «Значит, будешь Моисеем».

Свободный пересказ этих событий находим в книге современника М. Вайнберга, композитора Григория Фрида «Путешествие на невидимую сторону рая» (М.: Композитор, 2002). Одна из глав книги, «Восхождение на Эванс», пропитана воспоминаниями о друге, М. Вайнберге. Мне посчастливилось лично знать Г.С. Фрида (22.09.1915, Петербург – 22.09.2012, Москва) в последнее десятилетие его жизни, человека огромной эрудиции и феноменальной памяти, который неоднократно во время наших встреч рассказывал о Вайнберге, интересовался постановкой его опер, исполнением уже в XXI его музыки. Обратимся к тексту книги и услышим голос Г. Фрида:

«Не раз (я не говорил об этом с Метэком) я задавался вопросом: почему его родители решили остаться в Варшаве? Почему вернулась Эстер? Почему он не вернулся вместе с ней? Почему все они, когда сгущались тучи войны, не бежали из Польши?
(<…> ) И Эстер вернулась и осталась с родителями в Варшаве. И все они попали в гетто. А там была своя жизнь, с заботами, печальными радостями, голодом, страхом… но всё-таки жизнь. А потом и она кончилась. Как это было, Метэк узнал лишь четверть века спустя, когда в 1966 году, впервые после своего исхода, решил посетить Польшу.
(<…> ) Там-то, возможно, от уцелевших соседей-поляков, он и узнал, что все – и отец, и мама, и двадцатилетняя Эстер – погибли в концлагере «Травники» [с.108-109].

Безусловно, я знала обо всех версиях гибели семьи М. Вайнберга, и как многие исследователи, занимающиеся творчеством этого композитора, пыталась реконструировать события из фактов, нередко противоречивых. Вырисовывались два варианта гибели семьи – учебный лагерь СС «Травники» (близ Лодзи) и белорусский городок Лунинец (Брестская область). Эти версии я не раз отмечала в своих научных докладах, в том числе и в рамках Международного форума «Мечислав Вайнберг (1919 – 1996). Возвращение» (Москва, 16-19 февраля 2017); сообщение «Мечислав Вайнберг и Беларусь». Каждый раз я осознавала, что научный мир очень мало знает о Минском периоде жизни композитора и пришла к идее написания книги под таким же названием, которая расширила бы представления читателей.

Поиски дополнительной информации привели меня в очередной раз в апреле 2018 года в Белорусский государственный архив литературы и искусства (БГАМЛИ). К сожалению, в нём нет личного дела Моисея Самуиловича Вайнберга, вместе с тем некоторые интересные сведения сохранились в материалах фондов А. Клумова, Л. Абелиовича. В очередной раз просматривая фонд В.А. Золотарёва, перечитываю его письма. В одном из них, датированном 6 января 1940-м годом и адресованном жене, Александре Александровне, нахожу несколько строк:

«Вот что: на днях будет в Москве мой студент, беженец из Варшавы, премилый и симпатичный юноша, очень (из ряду вон) талантливый. Примите его на моём месте день-два. Ему негде остановиться. Едет он в Москву, чтобы обратиться в Комитет искусств за помощью. У него мать и сестра остались в Варшаве, голодают и бедствуют. Ему и отцу удалось из Варшавы бежать (500 километров пешком), а мать, конечно, не смогла такое путешествие осилить».

По-разному восприняли эту информацию дочери М. Вайнберга. Приводит фрагменты из переписки с ними.

Виктория (старшая дочь): «Я до сих пор не могу себе простить, что рассказы отца о его бегстве из Варшавы и многочисленные нестыковки в его воспоминаниях не вызывали у меня в юности никаких сомнений и вопросов. Спустя много лет, месяца за три-четыре до его смерти, я в очередной раз приехала в Москву повидаться с ним. И, хотя сознание папы уже было затуманено страданиями и болью, он, внезапно  расплакавшись, признался, что всю жизнь скрывал, что в 39-м году оказался на оккупированной немцами территории, где провел неделю. Все последующие годы он носил в себе эту тайну, ибо, как известно, беспощадная советская власть жестоко карала тех, кто побывал  у немцев. К сожалению, я не смогла задать  ему никаких уточняющих вопросов – это признание и так его сильно взволновало» (переписка по e-mail от 17.05.2018).

Анна (младшая дочь): «Папа говорил, что с 1939 года (года своего бегства из Польши) он ни разу нигде не видел ни отца, ни мать, ни сестру и, как ты, верно, пишешь, ничего не знал об их судьбах четверть века. Кроме того, он уходил к границе с Белоруссией один, а вовсе не с отцом» (переписка по e-mail от 15.05.2018).

На наш взгляд, информацию, которую сообщил Мечислав Вайнберг своему учителю В.А. Золотарёву в 1939 году, можно считать достоверной. Профессор с большим вниманием относился к своим ученикам. Об этом свидетельствует и В. Оловников:

«Ещё один штрих к характеристике В.А. Золотарёва. Мое первое знакомство с ним состоялось осенью 1934 года в студенческом общежитии на Коммунистической улице. <…> Однажды вечером, видимо, прогуливаясь, в общежитие пришёл Василий Андреевич с женой Александрой Васильевной (вероятно, Александровной). Пришёл просто, чтобы навестить живущих здесь своих учеников А. Богатырева, М. Крошнера, П. Подковырова и Н. Попова. Пришёл не по графику посещения общежития, не по поручению кафедры, а потому, что ему, наверное, захотелось просто навестить своих учеников» [с. 110].

Понимая сложную обстановку 1939 года, В.А. Золотарёв сознательно в письме не называет даже имени своего ученика, приводя иные подробности в событиях и лицах.

Фрагмент данного письма профессора очень важен, он помогает нам восстановить некоторые события. Возможно, из Варшавы на восток решили перемещаться все вместе. По дороге у Эстер сломался каблук, она сильно натёрла ногу и вместе с матерью вернулась в Варшаву. Страшный путь смогли продолжить отец и сын, который в лагере беженцев попал в группу музыкантов и был отправлен на учёбу в Минск. Отец же был определён в Лунинец (Брестская область). Об этом свидетельствует несколько фактов. Один из них нашёл отражение в очерке «Szmuel [Samuel] Weinberg в 5-м томе «Лексикона еврейского театра»:

«Актёр Залман Колесников сообщает, что во время Второй мировой войны Вайнберг был дирижёром кинематографического оркестра и был убит в Лунинце (Белоруссия)».

Бретт Уэрб предоставил следующую информацию о Залмане Колесникове: родился в Белостоке, после войны работал актёром в театрах Польши (Дзержонюва и Вроцлава), затем в идишском театре Израиля.

Второй факт присутствия отца Вайнберга в Лунинце связан с титульной страницей его Первой фортепианной сонаты, на которой рукой композитора написано начало работы над произведением: Лунинец, 1940.
Таким образом, отец Вайнберга действительно находился в Лунинце и вероятно там погиб от рук нацистов.

Вот что сообщает белорусский историк Е. Розенблат в энциклопедии «Холокост на территории СССР» (М.: РОССПЭН, 2009):

«(<…>) до 1939 года Лунинец входил в состав Полесского воеводства Польши; в сентябре 1939 года там проживало 4 153 еврея (36,4% нас.). Город был оккупирован 10 июля 1941 года, через месяц была проведена первая акция уничтожения еврейского населения. В марте 1942 года здесь было создано гетто, в котором размещалось около 3 тыс. узников. 4 сентября этого года гетто ликвидировали, расстреляв узников (2932 чел.) в вырытой недалеко от города яме в урочище Боровщина» [c. 542-543].

Здесь мог быть расстрелян и отец М. Вайнберга – Шмуль (Самуил) Вайнберг (1882, Кишинёв – 04.09.1942, Лунинец).

 «По словам Йонаса Туркова, [во время войны] Соня Вайнберг оказалась в Лодзинском гетто, где её убили нацисты» [«Лексикон еврейского театра». Пятый том. Колонка 3781].

С матерью, безусловно, была младшая сестра Эстер. Местом их гибели стал учебный лагерь СС «Травники». Дата смерти их неизвестна, поскольку последний транспорт из гетто Лодзи ушёл в августе 1944 года. Узников гетто отправляли в Хелмно, Аушвиц, Травники.

Памяти родных будут посвящены ряд произведений Вайнберга: памяти отца – Третья соната соч. 126 для скрипки соло (Старая Руза – Москва, 1.09.1979 – 15.11.1979), исполненная ещё при жизни композитора Виктором Пикайзеном. Памяти матери посвящены два произведения: одночастная Тринадцатая симфония соч. 115 (1976) и Шестая соната для скрипки и фортепиано соч. 136 (1982). Струнный квартет №16 соч. 130 (1981) он посвятил сестре Эстер (родилась в Варшаве в 1921 г.), которой в год создания сочинения исполнилось бы 60 лет.

Бесспорен сегодня факт, что Мечислав (Моисей) Вайнберг – выдающийся советский композитор с драматической судьбой, отразивший в своём творчестве трагические страницы европейской истории XX века. Исследователи по крупицам восстанавливают факты биографии М. Вайнберга.

Инесса ДВУЖИЛЬНАЯ (Беларусь, Гродно),

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

P.S. Автором данной статьи, а также монографии «Тема Холокоста в академической музыке» (Гродно, 2016) Инессой Двужильной, ведётся работа над книгой «Мечислав Вайнберг и Беларусь», в которую войдут и материалы данного очерка. Она поможет увидеть читателю начало большого композиторского пути, продолжавшегося более 40 лет.

Автор будет признательна всем, кто сможет принять участие в финансировании книги, издание которой планируется к январю 2019 года – столетию со дня рождения М. Вайнберга.

Класс профессора В.А. Золотарёва. Минск, 1939 г.       Золотарёв В.А.